2. Бешеный-2

— Краснов, ты что себе позволяешь? — нахмурившись, спросила Юля, а у меня все шарики и ролики перемешались с крестиками и ноликами.

Если это была она, а я почти не сомневался, что это так, то выходило… Выходило… А может, я последние лет тридцать пролежал в коме? Нет, не получалось, рожа-то у меня теперь была совсем другая. Да ладно рожа, но и тело тоже. Вообще, всё другое…

— У тебя что, ролевые игры на уме? — сердито наступала Юлия Андреевна. — Хороший полицейский, плохой полицейский? Запомни и заруби себе на носу, я очень плохой коп, ясно? И завуч по совместительству, а ты меня уже извлёк! Я больше нянькаться с тобой не собираюсь. Нам нужны высокие показатели, а не ЧП. Причём, это касается, как учёбы, так и всего остального, включая поведение. Мы в этом году статус лицея собираемся получить, если ты помнишь. Поэтому подобные закидоны я буду выжигать калёным железом. Вместо того, чтобы сидеть у меня на уроке, ты всякой мерзостью занимаешься. Сегодня же твою мать вызову в школу! И твоих родителей, Глотова! Всё, уйдите с глаз долой! А ты, Мильнер, слишком рано на кривую дорожку вступаешь!

— Да я просто… — начал было тощий, но Юля изобразила такую страшную гримасу, что Глотова с Мильнером пробкой вылетели из туалета. Я тоже пошёл на выход. Вышел в коридор и остановился.

— Сергей, — окликнула меня Юля. — На самом деле, всё очень серьёзно.

Она подошла вплотную и продолжила, понизив голос:

— Ты уже взрослый и должен понимать. Знаешь ведь, какая конкуренция сейчас, чтобы поступить в нашу школу. Да, по месту жительства мы обязаны тебя здесь держать, и только поэтому тебя директриса не выпнула после девятого и дала сдать экзамены. Но сейчас всё меняется. Малейший проступок и всё. Вылетишь. На твоё место уже очередь стоит в сто человек из отпрысков самых влиятельных людей города. А ты такие номера выкидываешь.

— Странно, — пожал я плечами. — Слушаешь какого-то дегенерата Назарова и даже не пытаешься вникнуть в ситуацию. А именно такой подход, я имею в виду замалчивание проблем и не желание искоренять их первопричину, может сыграть против тебя самой. Хочешь лицей? Не нужны ЧП? Ну, так работай с Назаровыми и с Шалаевыми, а не с Глотовой и Мильнером. Неужели непонятно? Педагог ты на троечку, как я вижу. Это тебе не сникерсами торговать.

Челюсть у неё отвисла, как в мультфильме про Тома и Джерри, а я двинул на выход. В голове была полная каша. Я дошёл до лестницы, спустился вниз, прошёл мимо раздевалки. Евроремонт тут был сделан по высшему разряду. Я таких школ вообще не видел, если честно. Отродясь.

О-па! Дверь я нашёл, но увидеть рамку, как в аэропорту и турникет, как в метро не ожидал. Чуть в стороне сидел охранник перед экраном. Или не перед экраном… В общем, перед плоским пластмассовым прямоугольником чёрного цвета.

Я ткнулся на выход, но турникет не шевельнулся. Попробовал ещё раз и глянул на охранника. Можно было бы перепрыгнуть, перескочить, но он смотрел на меня в упор, причём во взгляде явно читалось сдержанное удивление. Он поднял руку со сжатым кулаком и указательным пальцем второй руки коснулся своих часов.

Я посмотрел на своё запястье. На синем капроновом ремешке вместо часов была какая-то пластиковая блямба. Я затупил, не понимая, что это значит и вдруг… Блин… Получилось как-то странно, само по себе. Ни с того, ни с сего возникла мысль, что это чип и его надо приложить вон к тому чёрному датчику.

Я так и сделал, и всё сработало. Загорелась зелёная лампочка, я толкнул блестящую трубу из нержавейки и вышел за периметр. В голове одновременно раздались щелчок и вспышка. Я открыл дверь и вышел на улицу. Про верхнюю одежду даже и не подумал, но оказалось, что снаружи тепло. Стояла золотая осень — медовое солнце, тёплый ветерок и запах прелой листвы, дымка и арбузов. Красота и ностальгические чувства. Правда, место, в котором я оказался, я никогда раньше не видел.

Вернее, не видел таким. Это была центральная улица, засаженная липами. И здесь мне всё было известно и знакомо — бульвар, клумбы, гостиница напротив. Но вместо провалившегося асфальта сейчас лежала тротуарная плитка, вместо облезлых и обшарпанных зданий — отремонтированные и покрашенные фасады.

А может, меня чем-то накачали? Морфином, например? Хотели обезболить, а вызвали бред и галлюцинации… Ладно, сейчас всё проверим. Надеюсь, моя Катя не окажется пятидесятипятилетней стервой в деловом костюме, вроде Юлии Андреевны.

Я пошёл домой. Шагал по знакомой улице и крутил головой удивляясь новым красивым магазинам, ресторанам и кафешкам. Вывески, витрины, люди — всё было незнакомым и необычным. Особенно машины. Это вообще было похоже на космос. Летающие тарелки на колёсах.

— Эй, Крас! — крикнул кто-то.

Я не обернулся, как шёл, так и двигался.

— Погоди, ты чего, не слышишь? Смотри, чего я отматерил.

Меня обогнал пацан в рыболовном жилете с огромным количеством карманов и застёжек. У него были длинные патлы и очки. Я остановился.

— Глянь, на кого я похож? — с довольной улыбкой спросил он.

На пузе у него болтался фотоаппарат «Смена» на длинном кожаном ремешке, а из карманов торчала всякая ерунда — карандаши, батарейки, отвёртка, запасные очки, магнитофонная кассета.

— Ну чё? — засмеялся он. — Догадался?

— На старьёвщика, — хмуро ответил я. — И на придурка.

— Ну, блин, Красивый, ты чё не можешь сообразить? Только не говори, что рептилоиды уже добрались и до твоего мозга.

— Похоже на то, — кивнул я и, обойдя его двинул дальше.

— Ну, подумай! — не сдавался он и, обогнав, снова преградил дорогу.

— Не знаю, Глитч, — бросил я и осёкся.

Глитч? Что ещё за Глитч? Но он не показал ни удивления, ни протеста. Вероятно, он действительно был Глитчем… понимать бы ещё, что это значит…

— Ну, блин, Серый! — с укором воскликнул он. — Я же Вассерман! Похож?

— Поздравляю, — кивнул я. — Кожвен за вокзалом, тебе туда.

— Крас! — помотал он головой. — Ты зря недооцениваешь! Нужно всегда иметь под рукой всё необходимое, чтобы протянуть какое-то время автономно, когда они до тебя дотянутся.

— Кто? — насторожился я.

— Да ты достал уже! Рептилоиды! Знаешь, что Цукерберг один из самых высокопоставленных ящеров?

— Саня, — начал я и замолчал.

Я знал, что он Саня… Атас, ребята… Походу, крыша у меня реально прохудилась…

— Чё «Саня»? Они не просто готовят эксплуатацию людей, они уже нас имеют во все дыры! Они влезают нам в мозги, представляешь? Воздействуют специальным излучением. А ты видел, когда самолёт по небу летит, за ним след остаётся? Это химтрейлы. Аэрозоли со специальными веществами. Я тебе кину ссыль на ютубчик, там чел один чётко всё объясняет. Там все факты чекнуть можно. Но есть идиоты, которые до сих пор не верят. Вот их и схомячат в первую очередь, просто выпилят и всё. И это уже происходит ежедневно. Поэтому мы должны быть готовыми!

Я ни слова не понял из того, что он говорил.

— Короче, остановите Землю, я сойду. Знаешь, кто сказал?

— Великий русский философ Николай Фоменко? — хмуро предположил я.

— Нихрена себе… — обалдел Глитч. — Ты как узнал?

Невелика наука. Я пожал плечами.

— А ещё он вот что сказал как-то, — подмигнул я парнишке. — Клизма, знай своё место.

Я хлопнул этого чудика по плечу и пошёл дальше, а он, поражённый моей эрудицией, остался обдумывать услышанное.

Подходя к своему дому, я почувствовал волнение. Сейчас я увижу Катю… Свернул с улицы во двор и… и остолбенел. Вот прямо здесь ещё пару часов назад были гаражи, а вон там, в окружении полнометражных сталинок стояла хрущёвка, где находилась принадлежавшая мне двушка. На третьем этаже в первом подъезде. Ни гаражей, ни хрущёвки не наблюдалось. Зато стояла строительная техника и штабеля стройматериалов.

Приходилось поверить, что всё окружающее меня относилось к какому-то совершенно другому времени. В голове снова раздался щелчок, в глазах потемнело, я зажмурился и… охренеть… Я вдруг понял, какой сейчас год…

Возникло такое чувство, будто… «подключили накопитель информации», — всплыло в голове. Точно. Жёсткий диск заработал! Со скрипом и хрустом, но заработал. Как будто дискету с записью обо мне воткнули в маломощный компьютер, который назывался Сергеем Красновым. Интересно, а что стало с компьютером, который назывался «Сергей Бешметов»?

Замелькали картинки, которые я и выделить-то не мог, не говоря уже о внимательном изучении. Но мысль о том, что я действительно теперь Сергей Краснов стала осязаемой. Слюна загустела, и я ощутил металлический привкус.

— Японский городовой! — прорычал я, открывая глаза, и заметил бабку в платочке, рванувшую от меня в сторону.

Свыкнуться с этой новой реальностью было нелегко, и ничего хорошего в текущем положении вещей я пока не находил. Вообще ничего. Ну, с Юлей, судя по всему, всё было нормально. Но что стало с моей Катей? А с Никитосом, Ширяем и прочими упырями?

Я подошёл к подъезду и опустился на скамейку. Один из брусьев был сломан и провалился, когда я сел. Я помотал головой. Дома моего не было, собственность исчезла, да и собственник стал совсем другим.

Двор, кстати, тоже изменился. Деревья разрослись, появилась детская площадка. А беседка сохранилась. Только теперь она была едва видна из-за зарослей кустарников и клёнов, превративших полдвора хоть и в ухоженные, но джунгли. Тридцать лет прошло. С ума сойти!

У бетонных плит в дальней части двора кучковалось несколько парней в спортивной одежде. На головах капюшоны, руки в карманах. Наркоманы хреновы или хулиганы… Некоторые вещи не меняются…

Мне пришло в голову, что Никита, скорее всего, меня угробил. Именно поэтому моя «дискета» перелетела сюда. А вот куда делся первоначальный Краснов думать не хотелось…

Во двор медленно въехала крутая тачка. Ни хрена себе… Это был «мерин», но, блин, я таких никогда не видел. Джип. Весь чёрный, чёрные стёкла, чёрные диски, навороченный, сияющий, хищный, наглый, самодовольный.

Да, в моё время таких машин не было, это уж точно. Тачка остановилась рядом. Она вздрагивала от музыки, ритм прорывался наружу. Стекло водительской двери съехало вниз, я увидел Назарова и услышал гнусаво-мультяшный голос, повторявший одну фразу: «За деньги — да».

Назаров самодовольно ухмылялся и кивал в ритм. Двери открылись и из джипа выскочили те самые придурки, что сопровождали его в туалете.

— Опаньки… — хищно улыбнулся он, вырубив магнитолу. — Красивый. Битый и недобитый. Приплыл ты. П***да тебе, малыш.

Я не пошевелился и, чуть прищурившись, смотрел на него. У меня был аргумент, о котором он пока не догадывался. Выглядели они, как карикатура на хулиганов — в дурацких бейсболках и яркой мешковатой одежде.

— Прохор! — вдруг воскликнул один из его прихвостней и показал рукой в сторону беседки. — Вон она за кустами шкерится!

— Живи пока, — ухмыльнулся мне Назаров и сплюнул на асфальт. — Но недолго. Я за тобой приду.

Пацаны бросились в сторону беседки, а Назаров газанул, переехал клумбу, вывернув огромными колёсами цветущие астры и рванул прямо по газону. За беседкой мелькнуло платье, и я узнал Глотову.

Вот же дерьмо! Я схватил отвалившийся от скамейки брус и рванул за «мерином».

Когда я подбежал, девчонка стояла между машиной и беседкой. Она испуганно крутила головой, а вокруг неё расположились Назаров с прихвостнями. Один из них поигрывал ножом-бабочкой, раскрывая его и складывая, как шаблонный голливудский сутенёр. Густые заросли надёжно скрывали происходящее от жильцов и случайных прохожих.

— Залазь, Глотова, — ухмыльнулся главарь шайки. — Не бойся, покатаемся, расслабимся. У меня батя уехал, дом пустой. Потусим, музло послушаем. В тесной компании. Ты, я и ребята. Тебе понравится, я гарантирую. Лезь сказал, а то Кот тебе рожу щас распишет. Бегом-на!

Кот, похожий на латиноса жиган в понтовом и большом не по размеру спортивном прикиде, в подтверждение сказанного поднял руку со своим ножичком, и тут на него обрушился я. Силы были неравными. А, учитывая, что Серёжа Краснов был редкостным дохляком, шансов у меня было чуть меньше нуля.

Но так только казалось. Уж я-то знал, что грубая сила часто пасует перед отчаянным бесстрашием и явной готовностью идти до конца не смотря ни на что.

— Позишн намбер ван, — воскликнул я и со всей силушки шибанул дубиной по руке с ножом. — Отдыхаю сам.

Не дожидаясь реакции, я тут же крутанулся и рубанул по ногам второго урода, а третьего отоварил по хребтине. Они разлетелись, как кегли в боулинге.

— Э! — заревел Назаров, отскакивая в сторону. — Ты чё, Крас, попутал⁈

— Ссышь, когда страшно? — усмехнулся я и дёрнулся в его сторону, заставив отшатнуться. — Позишн намбер ту.

Было от чего испугаться. Я знал, глаза мои не предвещали ничего хорошего. Может, помятая щенячья рожа и вызывала ложное чувство беззащитности, но взгляд был суровым, уж я-то себя знал.

— Да я тебе твою доску щас в гудок засуну! — проревел этот бегемот.

— Да ну? — усмехнулся я и с ноги захерачил начавшему подниматься Коту по роже.

Тот снова упал и завыл. Да они все уже выли.

— Попытайся, Прошка, — усмехнулся я и, подняв свой дрын, замахнулся на тачку. — Сейчас только стекляшки тебе повышибаю.

— Э-э-э! — заорал он, и глаза у него полезли на лоб. — Не вздумай! Мой батя тебя порешит!

— Да ты чё, — расплылся я в улыбке. — Сам-то ты жирный ноль, да? За батю прячешься, поц? Только мне почему-то кажется, что батя твой не меня, а тебя порешит. Думаю, он даже и не догадывается, кто в его отсутствие рассекает по городу на его «мерине». Без прав и без спросу, а? Нарушая правила дорожного движения и причиняя ущерб муниципальной инфраструктуре.

Похоже, я попал в самую точку. Он осёкся и как-то сник.

— А если звякнуть ментам? — подмигнул я.

— Да с батиными номерами ни один мусор в городе не осмелится меня тормознуть.

— Вон, как, — понимающе кивнул я. — А если сказать, что тачка в угоне? Думаешь не тормознут? Чего приуныл, носорожка? Давай, выбирай, что я расхерачу — твой шарабан или светотехнику?

— А-а-а… — он мне руку сломал, — заныл Кот.

— Я тебе ещё и голову отрежу. Если кто из вас не то что подойдёт, а косо посмотрит на Глотову, живым бошки поотрубаю. Это не шутка и касается всех!

В этот момент чувак, получивший по хребту накинулся на меня сзади. Я тупо проглядел, когда он поднялся, и он врезал мне по почкам. И хорошо так врезал, у меня аж в глазах потемнело. Глотова вскрикнула. Но я не упал, не стал охать и выть, только сжал зубы, развернулся и своей волшебной палочкой наотмашь навернул ему по башке.

Силёнок у Краса было маловато, так что за жизнь этих уродов я не особо переживал.

— Вломи ему, Прохор… — простонал тот, которому прилетело по ногам. — Я ходить не могу. Завали его! У тебя же пушка…

— Не сейчас! — попытался сохранить лицо Назаров. — Тут свидетели могут быть. Крас, ты себе приговор подписал, ты понял?

— Бешеный, — проныл Кот, выплёвывая сгустки крови.

— В натуре бешеный, — ощерился Назар.

— Точняк, пацаны, — кивнул я. — И я вас предупредил. Мне ваши папики похеру, ясно? Я вас достану. Каждого найду, ссыкуны дешёвые, и лично глотки перегрызу. А чтоб вы не дёргались, я сейчас пойду на освидетельствование, а она напишет заяву, мол хотели совершить групповое изнасилование, а меня избили, потому что я заступился. Отличное заявление получится, даже два. А потом будем наблюдать, как ваши папы и мамы начнут на пузе ползать, чтоб ваши жопы спасти от сурового возмездия на малолетке. Всё, сдриснули отсюда!

Они спешно погрузились в тачку и отвалили.

— Кровью не залейте, бараны! — рыкнул на них Прохор.

Глотова стояла ни жива, ни мертва, но глаза её сияли.

— Серёжа… — едва слышно прошептала она. — Ты… Ты такой… Спасибо… А я уж думала всё, как с Женькой Мурашкиной сделают…

— Не сделают, — хмуро кивнул я. — Почему они именно к тебе прицепились?

— Я не знаю, — мотнула она головой и отвернулась.

Смущённо. Я внимательно на неё посмотрел. Лолита, блин, малолетняя. Платье короткое, ноги длинные, красивые, грудь маленькая, но обтянутая, выпирающая из платья. Курточка коротенькая. Макияж. Бляха, взрослеют они сейчас рано, конечно, и сами из себя делают шалав с этой модой дурацкой. Вот мудачьё и считывает сигналы, как умеет. А если присмотреться, она же ещё ребёнок ребёнком.

— Они видели фоточки мои в инсте… Мы с подружками дурачились, короче… Ну… там такое…

Она рукой махнула.

— В общем эти прицепились, с самого первого сентября мне харрасмент устроили. Типа, нюдсы требуют, да сами шлют всякий скам. А теперь вот…

Она вздохнула, а я снова нихрена не понял. Хреновато мой накопитель данных работал.

— Ты здесь живёшь? — спросил я.

— Ну… да, — удивлённо кивнула Глотова. — Мы же с тобой в одном подъезде…

— А, точно… — согласился я. — Я просто головой долбанулся сегодня, немного штормит.

Она сочувственно кивнула.

— А ты домой сейчас?

— Не знаю… — повёл я плечами.

— Пойдём. Хочешь, ко мне завалимся? У меня никого до вечера не будет.

Она покраснела.

— Нет, сейчас не до гостей, — отказался я. — Голова болит.

Не хватало ещё с малолетками тусоваться… Блин! Вообще-то, я и сам сейчас был малолеткой.

— Ты в каком классе? — уточнил я, когда мы двинули к подъезду.

— В девятом «А», — удивлённо ответила она и обиженно поджала губы.

Подразумевалось, вероятно, что я должен был и сам знать. Я промолчал. Подойдя к подъезду, она приложила небольшой металлический кружок, болтавшийся на ключах к кодовому замку и тяжёлая железная дверь открылась. Нужно было подключать «жёсткий диск». Квартиру-то свою я должен был знать.

И я вспомнил. Остановился перед нужной дверью и даже с первого раза открыл. Спасённая стояла, не уходила. Наверное, ждала, что я приглашу её зайти. Но я не пригласил. Мне бы самому как-то для начала нужно было осмотреться, освоиться.

— Глотова, — кивнул я на прощанье, — ты бы поскромнее одевалась, глядишь, и проблем с домогательствами поубавилось бы.

— Почему по фамилии-то? — передёрнула она плечами. — Я вообще-то Настя.

— Ну да, Настя. Но это не отменяет того, что я сказал.

Я вошёл в квартиру и закрыл дверь, оставив Настю снаружи. Нужно было оглядеться. Обстановка оказалась простой. Комнат было две и жил я похоже с матерью. Я порылся в «физической памяти» и нашёл подтверждение. Да, отца не имелось, причём с детства. В длинном коридоре на стенах были наклеены виниловые обои, на полу лежал линолеум.

Гостиная служила, похоже, мне спальней и рабочим кабинетом. Старый диван, письменный стол, телевизор, стенка местной фабрики. Надо сказать, что такой интерьер был актуальным и в моё время. В этой, отдельно взятой квартире ничего за прошедшие годы не изменилось.

Следующая комната была спальней матери. Я прошёл на кухню. Она оказалась обычной, совковой. Я включил электрический чайник. Он засветился голубыми огоньками и на борту появились крупные цифры, показывающие температуру. Как говорится, до чего дошёл прогресс…

Ладно. В ванной я снова уставился на своё отражение. Патлатый растрёпанный кент с подбитым глазом, смотревший на меня, нихрена мне не нравился. Абсолютно. Интересно, это что же получается, меня навсегда заточили в этот сосуд? И для чего?

Посмотрим. Разберёмся, как говорил мой братан Никитос. В любом случае, придётся делать из этого щенка настоящего волка. Волчару. Я оскалился и разочарованно покачал головой. Открыл дверцу шкафчика и… О! То, что нужно! Там лежала машинка для стрижки волос.

Но воспользоваться ей я не успел. В прихожей раздался звонок. Блин! Наверное, мать пришла… Я пошёл открывать, быстро выискивая необходимые сведения. Но за дверью снова оказалась Глотова.

— Чего, Насть? — хмуро кивнул я, но она не ответила.

Она решительно шагнула ко мне, обхватила за шею и прижалась губами к моим губам.