Глава 2

А помнила я то, что меня пристегнули к кушетке раздолбанного уазика – Петька, вечно с бодуна, вызвался отвезти в районный центр. До того я поругалась с соседкой – ее хряк в очередной раз вырвался из загона и вытоптал мне огород, нарыл ям, в общем, половина урожая потеряна. Вот во дворе ноги-то и подкосились. Упала замертво. Очнулась у фельдшера, тот сказал, что, похоже, инсульт, но точно скажут в больнице. Поставил укол, и Петька меня повез.

– Не дрейфь, баб Мань, щас мигом домчим, только бы ось не отвалилась.

По дороге, подпрыгивая на колдобинах – асфальт в нашу деревню, из пяти дворов так и не протянули, – я вспоминала свою жизнь. Восемьдесят семь лет пролетели как один день. А вспомнить и нечего. Детей муж мой Сашка из меня выбил. А потом и беременеть перестала. Нет, мужик он хороший был, рукастый. Вся деревня на нем держалась. Только вот как выпьет, так и давай чертей гонять. На утро извинялся, в ногах ползал. Верила и прощала каждый раз. Да что уж теперь. Вспомнить особо нечего. Послевоенный ребенок, вечно голодная. Надо было матери помогать, отец с войны не вернулся. А нас у нее пятеро было. Вот как начала с малолетства скотину пасти, так и до старости. Всю жизнь в соседней деревне проработала, сначала в колхозе, затем на ферме. Образование семь классов – некогда учиться было.

И до слез мне стало обидно за радость, что стороной прошла. За деток, что на руках не держала. Все мимо меня. Жую я свою горькую пилюлю и оплакиваю жизнь. А так хотелось по молодости приключений! Когда Юрий Гагарин в космос полетел, я аж задохнулась от восхищения. Ведь такой же, как я, деревенский парень, а смотри-ка ты! Прославил нашу Родину на весь мир. Вот бы мне так!

И были ведь мечты. Но то ли смелости не хватило, то ли денег. Почему в город не сбежала, когда нам стали паспорта выдавать? Да все потому, что сестры, братья. Надо о них заботиться, маме помогать. Эх!

Как же горько в тот момент я сокрушалась, что так жизнь сложилась. Жаль, что время назад не воротить. Я бы точно поступила иначе. И последнее, что помню, – это острая боль в груди. А потом провалилась в темноту, из которой меня вырвал истошный крик.

– Мэри, ты того, на матку зла не держи, – из воспоминаний меня вырвал голос мальчишки.

Мы уже вышли на улицу и стояли. Я старалась привести мысли в порядок и надышаться воздухом.

– Кто эта баба? И кто ты? И что это за место? – спросила я осипшим голосом.

– Жена твоего отца и моя мать, – парень торопливо оглянулся на дверь. – Пойдем, покуда мне за тебя не влетело.

– Да куда я пойду? Еле на ногах стою.

– Это дар, что проснулся в тебе, все силы забрал. Так матка сказала. Ты иди к колдунье. Там и схоронишься. Но обратно не ходи, мать прибьет. Сама уж выкручивайся, раз дар в тебе.

– Что за дар? Ох, что-то меня ноги не держат. Присесть бы.

– Ты к ведьме иди. У нее и отсидишься. А мне пора.

– Постой, где ведьму эту найти?

– Так напрямки иди, а как деревня закончится, в лес сворачивай. Там и разберешься.

Тут дверь распахнулась, и под оглушающий визг в меня прилетел глиняный горшок. Пожалуй, прав пацан. Уносить ноги поскорее надо, пока она и впрямь меня не прибила.