Глава 17. Надежный мужик

Вышло так, что к повозке Ратши Мирослава с Зимой и Крохом подошли в одно время с бабкой Зарьяной. В руках у старушки была небольшая корзина. Увидев те три, что нёс Зима, она удивлённо покачала головой:

— Охо-хо, молодые, разгулялись вы на торгу! Прямо как на пир отоварились!

Мирослава смущённо улыбнулась.

— Да тут всего понемногу, — поспешила ответить она. — Травки лечебные, мука, овощи...

— Умница, — одобрительно кивнула старушка и повернулась к мужчине. — Хозяйственная тебе девица досталась, Зимка. Всё в дом, всё в дом.

Мужчина быстро кивнул и сгрузил свою и бабкину ношу в повозку, отчего та заполнилась ровно наполовину. Наблюдавший за ним хозяин повозки нахмурился и покачал головой.

— Всем не вместиться. Придётся кому пешком топать.

Бабка Зарьяна покачала головой.

— Будет тебе, Ратша. Потеснимся. Чай, люди мы не тучные.

— Моя кляча и без того еле ноги волочёт. А случись с ней что, вы мне что ли возмещать будете? — раздражённо буркнул возница. — Сказал, возьму токмо двоих… Так и быть, с дитём.

Все понимали: реши Зима посадить на колени жену с ребёнком, места бы хватило. И лошадь бы выдержала — она и не такое тянула. Но Ратша упёрся всерьёз, ни в какую не отступал. Пользуясь тем, что на всю округу он один-единственный возничий, мужик давно стал заносчивым и высокомерным. Цены постоянно поднимал. А тех, с кем закусится, и вовсе возить отказывался. Летом ещё куда ни шло, но зимой, в лютую стужу, идти пешком до города далеко и тяжко, вот люди и вынуждены были терпеть.

Зима нахмурился. Старушка с Мирославой приуныли. Первая — потому что чувствовала себя обузой, а вторая — из-за нежелания отпускать своего новоиспечённого мужа одного пешком.

Не говоря ни слова, Зима подхватил спящего сына и уложил его в повозку. Затем, так же молча, помог забраться бабке Зарьяне. И лишь в последнюю очередь подошёл к Мирославе.

— Я не хочу без тебя, — капризным шёпотом воспротивилась она, почувствовав на талии крепкую хватку.

— Я у кожевенника знакомого одного встретил, — так же тихо ответил ей Зима. — Он сено на санях в нашу сторонку гонит. Попрошусь с ним. Ты к бабке Зарьяне ближе держись. И к вечеру меня не ждите. Каша в горшке с утрени осталась, разделите с Крохом.

Мирослава замялась. За эти пару дней она уже привыкла постоянно находиться рядом с этим молчаливым, но надёжным мужчиной. Полагаться на него. Он был её единственной опорой в этом новом и непонятном мире. Мысль о расставании, пусть и коротком, пугала её до дрожи в коленях.

— Но… — продолжала упрямиться девушка.

— Не спорь, — покачал головой Зима. — Поезжай.

Резко подхватив Мирославу за талию, он приподнял её, словно пушинку, и посадил рядом с сыном. Девушка тут же устроила спящего малыша у себя на коленях и прижала к груди.

— Бабка Зарьяна, будь добре, пригляди за моими, — бросил Зима вслед удаляющейся повозке.

Старушка уверенно кивнула.

— Присмотрю, Зимка, не печалься.

Лишь когда повозка скрылась из глаз за ближайшим поворотом, мужчина направился пешком в сторону дома.

***

Колёса скрипели, увозя путников из шумного торгового городка в сторону тихой лесной окраины. Мягко покачивало на ухабах. Опершись спиной о корзины, Мирослава прижималась лбом к тёплому затылку Кроха. Напротив сидела улыбчивая старушка.

— Везучая ты девка, Мирослава, — первой заговорила она. — Зима — мужик добрый, не обидит. При нём и спокойно, и тепло тебе будет.

Девушка, улыбнувшись, кивнула и опустила взгляд. Бабка Зарьяна, видя её смущение, продолжила:

— Ты не думай, я не от красного словца. Я Зимку с детства знаю. Надёжный он мужик. Токмо… судьба у него тяжёлая, горя хлебнул немало, — заметив, как сделался внимательным взгляд девушки, старушка продолжила. — Батька его рано в землю лёг, а мать… Радомира — баба никчёмная. Покуда с меньшим сынком нянчилась, Зимка сам по себе рос. Когда князь дружину кликал, в нашу округу люди пришли, эта змеюка сребреников на откуп пожадничала. Зимке на совесть капать стала, мол, сидит он без дела, хлеб задарма ест. А он уже тогда меж охотников первым был, всю семью кормил и соседям помогал. Время лихое было, мнили, не воротится Зимка. Так Радомира, для приличия, жёнку ему сыскала. Кого попало привела с городу, лишь бы поскорее повенчать. И двух дён не минуло, Зимка уехал. Потом узнали, что жёнка его понесла. Токмо счастья у бедовой не случилось: умерла в родах. Дитя жалко… без батьки, без мамки. С одной змеиной роднёй. Я ж его, мальца, подкармливала. Хотела даже забрать, да куда уж? У самой семеро по лавкам. Как выжил… неведомо.