Глава 76. Десять сребреников

Тут же из толпы последовал самый важный вопрос. Высокий мужик, по виду из тех, кто вечно всем недоволен, шагнул вперёд и спросил в лоб:

— А сколь за поездку на вашей повозке брать будете?

Зима, заранее обсудивший стоимость с женой, ответил без запинки:

— По куне с человека. Ежели дитё у взрослого на коленях сидит — дитю бесплатно.

— Да где ж тут недорого? — подивился мужик. — Ратша столько же за место берёт.

— У дядьки Ратши повозка тесная, открытая. Чем дальше едешь, тем больше мёрзнешь, — выступила вперёд Мирослава. — А у нас просторная, с крышей и стенами. Зимой ветер не страшен, летом от палящего солнца укрыт.

Народ ещё пуще загудел, обсуждая услышанное.

Пусть стоимость как у Ратши, к этому они привыкли, но условия различались как небо и земля.

— А когда возить-то начнёте? — спросил всё тот же мужик, но уже заметно подобревший. — Нам бы с жинкой к завтрему в город поспеть.

— Как солнце покажется, подходите к избе Гостяты, — ответил Зима. — Повозка готова, осталось только Янтарку в неё запрячь. Всего восемь мест. Кто первый поспел, тот и едет. А кому не хватит — уж не обессудьте.

Договорив, он перевёл взгляд на жену. Мирослава ответила мужу нежной улыбкой.

Толпа закивала. Те, кто уже сговорился с Ратшей, но мёрзнуть в открытой повозке не шибко желали, уже прикидывали в уме: попервой наведаются к Зиме.

Распрощавшись со всеми, Мирослава с Зимой отвели Янтарку во двор Гостяты. Там завели в сарай и задали загодя собранное по всей околице сено, что осталось у жителей после утепления изб. Кобыла всхрапнула довольно и принялась за еду.

— Привыкай, красавица, — усмехнулся Зима, погладив её по холке.

Дальше их путь лежал мимо избы старика Белоя. Забрав Кроха, они все трое вернулись домой.

Наутро, когда звёзды ещё не погасли, Зима был уже на ногах. Мирослава поднялась вместе с ним. Затопили печь, поставили греться воду, нарезали хлеба, достали вчерашний пирог с мясом — перекусить в дороге. Следом пришёл черёд будить малыша.Крох, ещё сонный, уже собрался капризничать, но вдруг вспомнил, что сегодня сопровождает отца в город на их новой повозке. Мигом открыв глаза, он соскочил с лавки — живой, весёлый, готовый в дорогу.

Кое-как позавтракав и наскоро одевшись, семья вышла из дому. Дойдя до двора Гостяты, Зима вывел Янтарку из сарая и первым делом познакомил с сыном. Малыш сиял от счастья, особенно когда его посадили ей на спину. Затем лошадку запрягли в повозку, проверили — всё ли крепко. К этому времени у калитки собрался народ.

Увидев повозку, люди зашумели, полезли внутрь, расселись по лавкам. Места много, просторно.

«Пассажиры средневековой маршрутки» — как их мысленно окрестила Мирослава — долго разглядывали деревянные стены, оконца, крышу и довольно похлопывали по мягкому сиденью.

— Вот это повозка! — протянул седой старик. — Не то что у Ратши — трясёт, ветром продувает, ещё и вывалиться боязно.

— Сиди уж, не хвали раньше времени, — одёрнул его сосед, но сам тоже улыбался.

Кроха одна из женщин, не желая терять место, посадила к себе на колени. Лавки заняли подчистую. Попрощавшись с женой, Зима подстегнул лошадь и направился в путь. Мирослава долго стояла на месте, махая им вслед.

Изначально девушка хотела ехать с мужем и сыном, но, во-первых, партия товара подходила к концу, необходимо было пополнять запасы, а во-вторых, занятое ею место — это потерянные деньги. Мысленно покрутив так и эдак, она решила остаться дома.

День у Мирославы прошёл в хлопотах: работа, готовка, уборка. Зима с Крохом вернулись, когда солнце уже клонилось к закату. Дверь в избу отворилась, впуская морозный ветер, вошёл мужчина, на котором висел болтавший без умолку малыш.

Встретив их радостной улыбкой, девушка помогла раздеться и усадила за накрытый стол. Перед каждым стояло по несколько мисок: одна с наваристым мясным супом, от которого шёл пар; другая — с рассыпчатой полбяной кашей, щедро политой топлёным маслом; третья — с солёными груздями, приправленными рубленым чесноком и укропом. В самом центре стоял кувшин с травяным отваром — для профилактики простуды.

— Много людей было? — спросила Мирослава.

— Две ходки с полной повозкой туда и обратно, — ответил Зима.

Потянувшись к поясу, он отстегнул мошну и передал жене. Развязав тесёмки, девушка высыпала монеты на столешницу. Крох тут же пристроился рядом — помогать считать.

— Десять сребреников? — недоверчиво произнесла Мирослава и тут же пересчитала заново. — За один-то день?

Мужчина кивнул.

На охоте столько за день не заработаешь. Да и опасно — никогда не знаешь, вернёшься ли целым. А тут — тихо, спокойно, и народ благодарный. К тому же две ходки — туда и обратно — прошли без единой заминки. Никто не опоздал, не вывалился, не замёрз.

Мирослава от радости не могла сдержать улыбки, да и у Зимы невольно приподнялись уголки губ в ответ. Оба верили: отныне их жизнь непременно пойдёт на лад.