Глава 87. Лучшая другиня

К этому времени в избе осталась только Мирослава. Зима с Крохом отлучились проведать Янтарку. Остальные гости, поздравив хозяйку и оставив подарки, уже ушли. Отрада представила девушке своих спутниц.

— Вот приятельница моя добрая, Голуба, – кивнула она на ту, что постарше. – А это золовка её, Бажена. Прослышала про твоё мастерство — пришла красоту наводить.

Бажена лишь повела плечом и, не поздоровавшись, прошествовала внутрь, оглядывая торговую избу с таким видом, будто делала хозяйке великое одолжение. Отрада закатила глаза и шепнула Мирославе:

— Ты уж прости, сестрица. Я её не шибко жалую — девка она с норовом. Но Голуба за неё просила. Не смогла я отказать.

Мирослава понимающе кивнула, затем повернулась к Бажене и улыбнулась так приветливо, словно перед ней была самая желанная гостья.

— Прошу, проходите, – провела она всю троицу в рабочий угол. – Сегодня у нас день открытия. Будете моей первой заказчицей. Воды или взвару выпить не желаете?

Бажена села на стул — массивный, с мягкой обивкой из тиснёной кожи, ещё одно творение Кривы по Мирославиным эскизам, — откинулась на спинку и заявила:

— Чего время тратить? Сразу и приступим. Токмо смотри, сделай меня красой несравненной. А то выйдет, что всё твоё мастерство — одна пустая похвальба.

Голуба, залившись краской стыда, одёрнула золовку:

— Бажена, что ты несёшь? Нельзя быть такой грубой!

Девица, ничуть не смутившись, возразила:

— А что я такого сказала? Ежели меня красят — должны стараться. А выйдет неказисто — значит, руки у мастерицы не из того места растут.

Мирослава мысленно поморщилась такому самомнению, но как профессионал сохранила спокойствие и принялась молча извлекать из ящичка стола свои инструменты: кисти, коробочки с пудрой, кремницы, тени, краски для губ всевозможных цветов.

В один миг растеряв весь свой грозный вид, Бажена с любопытством принялась разглядывать невиданные до сей поры предметы. Мирослава, воспользовавшись моментом, принесла таз с чистой водой.

— Сперва надо умыться, чтобы убрать предыдущую краску, — сказала она ровным голосом. — Будет немного больно. Потерпите.

Не дожидаясь ответа, она взяла в руки холстину и принялась за работу, но едва коснулась кожи, как Бажена взвизгнула и отшатнулась.

— Ты что творишь? Больно же! Убить меня хочешь?

— Если не можете терпеть, я нанесу краску поверх вашей, — спокойно ответила Мирослава. — Но если выйдет плохо — это будет уже не моя вина.

Бажена вспыхнула, хотела что-то возразить, но осознала: выхода нет. Ей и впрямь хотелось стать красивой. Поджав губы, она зажмурилась, молча позволяя Мирославе продолжить.

Та работала быстро и уверенно: умыла лицо хвойным мылом, нанесла крем — кожа сразу стала чище и нежнее. Затем взялась за брови: выщипала их ниткой, превратив из толстых чёрных гусениц в изящные дуги. Подвела глаза, визуально увеличив их в несколько раз. Смягчила резкие линии скул, зрительно сузила крупный нос, уменьшила толстые губы. Каждое движение было выверенным, каждое прикосновение — точным. Стоявшие в стороне Голуба и Отрада, затаив дыхание, наблюдали за процессом.

Когда Мирослава закончила и подала Бажене зеркало, девица долго всматривалась в отражение — сначала недоверчиво, затем вдруг взвизгнула, да так, что стоявшие рядом женщины испуганно вздрогнули.

— Это я такая краса небывалая?! — закричала Бажена, хватая Мирославу за руку и тряся её с такой силой, что та едва устояла на ногах. — Сестрица, ты истинная чудотворица! Я век тебя не забуду! Лучшей другиней моей будешь!

Голуба, глядя на преобразившуюся золовку, удивлённо покачала головой и тихо сказала Отраде:

— Что ж ты раньше-то молчала о такой мастерице?

Отрада усмехнулась и, довольная, что не ударила в грязь лицом перед приятельницей, пожала плечами:

— Так она на самой околице живет, а сейчас свою мастерскую в городе открыла. Можно хоть кажный день наведываться.

Услышав их перешёптывания, Бажена отложила зеркало и обратилась к Мирославе:

— Слушай, сестрица. Ты ведь не здешняя?

— С околицы, — ответила девушка, прибирая инструменты.

Бажена хмыкнула и оглядела избу другим взглядом — не как клиентка, а как человек, который умеет считать деньги.

— Место ты выбрала доброе, спору нет. Токмо много ли в такой глуши заработаешь? Сама же знаешь — сыта будешь, а запас не соберёшь. У моего отца обозы до Белоозера ходят, а оттуда до Стального града рукой подать. Лавки у него там, и не одна. Я девка с норовом, это верно, но глаза у меня на месте. Ежели руки у тебя золотые — чего им тут пропадать? Открыла бы дело в Стальном граде — серебро рекой потечёт…

Услышав это, Отрада поперхнулась воздухом, а Голуба едва не выронила горшочек с бальзамом.