Глава 19

Сегодня у нас в доме праздник. Приезжает брат моего отца из Америки, и, судя по его частному самолету он намного, намного богаче нас, а вернее, их семья во главе с дедушкой, который с нами не общается. Какие у него терки с папой, я не знаю, но до сегодняшнего дня в нашу квартиру не ступала нога ни одного Леманна, за исключением тети, которая приехала в Россию с отцом очень много лет назад. И появление еще одного Леманна для меня сюрприз. Мама как ошпаренная бегает по квартире. Помощницу по дому запрягла, сама суетится, еще и на меня покрикивать успевает. Папа же угрюмо сидит в гостиной, деловито просматривая газету. Дядя Рудольф – брат моего папы по отцу. Плюс он еще совсем молодой. Ему лет сорок, выглядит неплохо, но все же я бы посоветовала ему походить на фитнес, подкачаться. Мой же отец – высокий блондин, подтянутый даже в свои пятьдесят с хвостиком. – Да, ты именно такая, какой тебя описал отец, – неожиданно говорит он мне, приобнимая по-родственному. – Копия своей бабушки. Если бы не его престарелый возраст, он бы сам приехал. Но… – К чему все эти слова, Рудольф? – перебивает его мой отец, у них явно напряженные отношения. – Ты не говорил, что старик Томас захотел увидеть внучку, речь же шла о бизнесе? – Брат, – восклицает наш гость, похлопывая папу по плечу, – ты почему так напрягся? Все же нормально. Отец не собирается забирать твою дочь. Мы проходим в гостиную. – Не успел отдохнуть, как сразу вынужден перейти к делу, ну что же… Скажу так, отец знает о положении твоих дел. Что он имеет в виду? У папы проблемы в бизнесе? – И предлагает вернуться в особняк, в семейное гнездо, – продолжает дядя. – Конечно, со всей твоей семьей. Старик уже сдает позиции, здоровье шалит. Возможно, ему недолго осталось. А внучку свою он не видел ни разу. А она так похожа на любовь всей его жизни… – Не болтай лишнего, Руди, была бы мама любовью его жизни, он бы не завел себе сына на стороне, и вдобавок не женился бы на Женевьеве. – Черт попутал старика, ну что тут поделаешь. Мы рассаживаемся в гостиной, а я с каждым их словом поражаюсь истории нашей семьи. Оказывается, вот какие страсти-то кипели, а мне об этом никогда не говорили. – Так вот, опустим былые времена. Отец хочет видеть свою внучку, да и сына с дочерью тоже, – его взгляд мельком касается тети Инги. – Так что думаете? Самолет готов, мы можем вылететь в любой момент. Мама и отец молчат, но с энтузиазмом переглядываются и, похоже, довольно радостно встречают эту новость. Тетя Инга тоже приятно удивлена. Но я… я категорически не хочу никуда уезжать! Как? А как же Артур? Как мои подруги? Если я уеду, он найдет себе девушку! Нет, я этого не могу позволить!

– А что Женевьева говорит? Мы из-за нее уехали из дома больше двадцати лет назад. Что же поменялось? Отец уже не верит ей?

– Скажем так, она потеряла много позиций с тех пор. Да даже настолько, что сын любовницы теперь доверенное лицо, – намекая на себя, поясняет дядя. – И он же отправлен в эту суровую страну за дочерью, старшим сыном и его семьей. Старик увидел фотографию вашей Даниэллы, Йенс, – это имя отца мне незнакомо. Мама его называет Ваней, да и по отчеству я Ивановна, – приказал разузнать про эту модель, и вдруг выясняется, что это дочь твоя. Представляешь его удивление и ликование. Гены, что тут скажешь. Ты передал своей дочери все самое лучшее от своей матери, и все это то, что так любил твой отец.

– Это все хорошо, – вмешиваюсь я, не выдерживая, – а у меня кто-нибудь спросит, чего я хочу?!

Все в недоумении оборачиваются, и я понимаю по их лицам, что меня никто слушать не будет. Они уже всё решили, и им плевать, что моя жизнь разрушится, если мы уедем.

Я же понимаю, что, окажись я за океаном, мы с Артуром, возможно, никогда больше и не встретимся. Сердце ноет от безысходности. Неужели моя первая, настоящая любовь закончится вот так, даже не начавшись?! Нет, я не позволю!

– Я никуда не поеду! – заявляю безоговорочно и иду в свою комнату, не забывая при этом громко хлопнуть дверью! Пусть знают, я настроена решительно!

Вслед за мной в комнату входит мама.

– Ты что творишь, дочь? Разве я этому тебя учила? Какой спектакль ты решила показать дяде, а? Ты хоть понимаешь, что мы в бедственном положении?! Твоя очередная обновка обошлась отцу в кругленькую сумму, кто будет покрывать эти затраты?

– Так давай сделаем операцию тогда! – кричу на всю квартиру. – Я согласна! Тогда я не буду больше ничего покупать.

– Ты думаешь, что урежешь расходы на свои красивые вещи и мы выберемся из долговой ямы? Дочь! Твой папа инвестировал деньги в одно крупное дело, но оно не выгорело, понимаешь? Мы все потеряли! И теперь, если дедушка нам не поможет, придется продавать эту квартиру, машину, да все!

– Мама, решайте свои взрослые дела сами. Я при чем?!

– Ах ты неблагодарная, – звонкая оплеуха звучит в комнате. На мгновенье мир замирает. Я прикладываю руку к горящей щеке, в шоке от того, что сделала мама. Она меня никогда не била. Смотрю на нее, но в ее глазах ни капли сожаления о содеянном, она продолжает мне вдалбливать свое: – Как ты смеешь так говорить? Все, что мы делаем, это ради тебя! Ты поедешь к дедушке в Америку, унаследуешь часть его состояния и выйдешь замуж за богатого мужчину! И не смей пререкаться! Кому ты здесь будешь нужна, нищая! Да все твои подруги сразу отвернутся от тебя, как только узнают, что мы обнищали.

Все ее слова проходят мимо меня, я все еще в шоке, что меня ударили.

Неожиданно отец входит в комнату.

– Что у вас тут? Почему кричите? Вы мне сделку сорвете сейчас. Элла, на кону наша счастливая и благополучная жизнь, не смей мне мешать.

В недоумении перевожу взгляд от одного родителя к другому. Их как будто подменили. Сейчас их не интересует дочь, на данный момент они думают только о деньгах, а на меня им плевать. Я нужна им только для получения наследства от дедушки.

Не в состоянии выдержать открывшуюся мне истину, выбегаю в проходную, хватаю куртку и кроссовки и мчусь прочь из квартиры. Слышу позади крик мамы, призывающий вернуться, но я жму кнопку лифта, желая побыстрее оказаться в нем.

Створки открываются как раз в тот момент, когда мама выходит на лестничную площадку.

– Немедленно… – не успевает она договорить, как я влетаю в кабинку, жму кнопку закрытия двери и только после того, как лифт начинает ход, понимаю, что я тут не одна.

Сначала взгляд цепляется за женские белые ботиночки, а после поднимается вверх, и я вижу перед собой невысокую девушку. У нее рюкзак за спиной, и в нем или ролики, или коньки.

Я надеваю кроссовки и, понимая, что это выглядит нелепо, говорю:

– Форс-мажор, такое бывает.

Девочка кажется мне знакомой, но не могу вспомнить, где ее видела.

Она смотрит на меня пристально, и я понимаю, что ее внимание привлек отпечаток на моей щеке.

Прикрываю его рукой и растираю, чтобы перестал сверкать и смущать посторонних.

– Ты меня не помнишь? – вдруг заговаривает она.

Поворачиваюсь и открыто разглядываю ее.

– А должна?! – голос выходит со скрежетом, еле слышно.

– А я тебя запомнила, ты красивая… Я и Артуру об этом сказала.

При упоминании имени Левина я понимаю, где ее видела. В тот день, когда он назначил мне свидание и не пришел. Она была с ним, когда ко мне приставал тот курьер! Конечно! Это она. Сейчас, под светом ламп, я всматриваюсь в ее лицо. Она очень молоденькая. Точно младше нас.

– Ты тоже здесь живешь? Раньше я тебя не встречала.

«И прекрасно себе жила, – думаю про себя, – а теперь ты тут появилась и гуляешь с Артуром, а я могу за вами только наблюдать и кусать локти».

– Так мы же недавно переехали в столицу. Арт пошел в вашу школу, а я в спортивную, я фигуристка. Профессионально занимаюсь спортом.

Исходя из ее слов, она что, его… – Сестра? Ты сестра Левина? – радостно выкрикиваю, не сдержав своих эмоций. А девочка мило улыбается и кивает. – Очень приятно, я Даниэлла, Элла, можешь меня так называть. А тебя как зовут? – Я Аня, ты очень красивая, Элла, я и Арту это сказала. У нас в городе я таких девушек не встречала никогда. «Кажется, у меня появился союзник в тылу врага», – счастливо констатирую факт. – Спасибо, – не забыв о правилах приличия, отвечаю ей. – А куда ты идешь, на тренировку? – Да, они у меня каждый день с утра, а в выходной дают чуть выспаться – и снова на занятия. – А сколько тебе лет? – лифт уже на первом этаже, но я не хочу ее отпускать, хочу поближе ее узнать. Вдруг она мне поможет и расскажет Артуру, какая я хорошая, чтобы он наконец прозрел и подошел ко мне. – Мне скоро четырнадцать. – А мне скоро восемнадцать. А давай пообещаем, что пригласим друг друга на свои дни рождения. Протягиваю ей руку, чтобы скрепить свои слова соответствующим жестом, мизинцами. – Правда! Ты пригласишь меня к себе?! – сестренка Артура так искренне радуется, что мне становится немного стыдно, ведь я это предложила только для того, чтобы увидеться с ним. – Да, почему нет, если мы подружимся, будет весело. – Совесть давит, и я искренне ей говорю: – Мы же можем дружить с тобой? – Да, конечно! – радостно восклицает Аня, хлопая в ладошки. – А хочешь посмотреть, как я тренируюсь? Если ты сейчас свободна, может, поедешь со мной?! Девочки будут в шоке, что со мной такая красивая подруга приехала. А почему бы и нет, все равно мне некуда идти. Искать меня на тренировке соседской девочки никто не будет, как раз послужит мое исчезновение уроком родителям. – А давай! – смеясь, соглашаюсь, отвлекаюсь на движение лифта вверх и, посмотрев на табло, понимаю, что его вызвали на мой этаж. Черт! Надо спешить. – Ну что, побежали на твою тренировку? Аня охотно соглашается и идет к выходу из подъезда, параллельно рассказывая, с какими девчонками общается и как они офигеют, когда увидят, что у нее такая взрослая, а самое главное прекрасная, как модель из журналов, красивая подруга. Мы выходим во двор, заведенная машина стоит прям у подъезда – черный джип с затонированными стеклами. Аня открывает мне заднюю дверь со словами: – Проходи. Я сажусь, а следом за мной и она, смотрю вперед, ожидая увидеть ее маму или водителя и поздороваться с ними, как мой взгляд натыкается на изумленные синие глаза, которые смотрят на меня удивлённо через зеркало заднего вида. А после, как будто не веря им, Артур оборачивается и разглядывает меня неверящим взглядом. Я же сама замерла. Боясь пошевелиться, внутри ликую от моей удачи! Кто бы мог подумать, что я его сегодня встречу! – Артур, это Элла, моя новая подруга. Она едет с нами на тренировку.

Левин тяжело сглатывает и отворачивается.

«Я настолько ему неприятна, что он даже не поздоровается?» – эта мысль сводит всю мою радость на нет. Зря я пошла, он теперь подумает, что я специально из-за него прицепилась за его сестрой. Хочу уже выйти из машины, как слышу:

– Привет, Даниэлла.

Замираю. В груди расплывается приятное тепло. Несмело улыбаюсь ему и отвечаю:

– Привет, Артур.

– Ну что, Аня, поедем на тренировку с твоей новой подругой?

– Да, – задорно поднимает руку вверх и выкрикивает она.

Искренне смеюсь над их реакцией, и дальше наша поездка проходит в дружеской, теплой атмосфере.

Меня умиляет их общение. Я не привыкла видеть Артура таким. Обычно он грубый, насупившийся, смотрит грозно из-под своих темных бровей, но сейчас он друг, старший брат и просто веселый парень. От такого контраста желание узнать его поближе захватывает всю меня. Может, там, на катке, мы с ним поговорим?!

– Арт, а ты когда за нами приедешь? – неожиданно спрашивает Аня, пока Левин паркуется.

– Как? Ты уезжаешь? – невольно роняю я, не сдержавшись.

«Но… а как же я?» – этот вопрос задаю уже про себя, понимая, что и так ляпнула лишнего. От стыда опускаю взгляд. «Дура! Опять себя выдала, он теперь будет над тобой издеваться».

– Я планировал поехать на урок игры на гитаре, но… его отменили, – бодро отвечает он мне.

Поднимаю взгляд и ловлю его – проникновенный. Он вглядывается в мои глаза, желая увидеть отклик.

Несмелая улыбка растягивается на моем лице, и он, заметив ее, продолжает:

– Поэтому, Анюта, мы с Даниэллой подождем тебя вместе.

Сестра Левина хватает свой рюкзак и счастливой убегает на тренировку, а Артур, обращаясь ко мне, предлагает:

– Ну что, тоже пойдем?

С удовольствием соглашаюсь, и мы идем на трибуны. Стараюсь тихо дышать, боясь, что он услышит, как стучит мое сердце, и поймет, как мне сложно находиться в такой близости от него. Волнение переполняет меня всю.

– Ты… – начинает Артур.

А с ним одновременно и я произношу:

– У тебя… – мы переглядываемся и неловко смеемся над сложившейся ситуацией.

– Давай ты…

– Нет, ты… – уступает он мне право говорить.

– У тебя прекрасная сестра. Очень живая и прямолинейная.

Артур настороженно спрашивает:

– Она тебе что-то сказала?

– Нет, но я это и так поняла.

Левин неловко гладит свой затылок, хочет что-то сказать.

– Анюта… она… еще ребенок, чистый и невинный. Поэтому и болтает все, что думает. Ты на нее за это не обижайся.

– Да нет, что ты! – спешу его разуверить. – Мне нравится ее непосредственность. Она прекрасная девочка, я это уже поняла.

– Да, она очаровывает каждого, с кем знакомится, – тепло отзывается он о своей младшенькой.

«Дааа», – произношу про себя, и между нами возникает неловкая пауза.

Мы доходим до трибун, и он пропускает меня вперед, и мы рассаживаемся на сиденья. Артур присаживается через одно от меня.

Его решение сесть дальше сдавливает мою грудь так, что мне становится трудно дышать. Ну почему так?! Он смотрит на каток, на котором какие-то дети уже тренируются, но Анюты не видно пока. А на меня как будто не обращает внимания.

И тогда, набрав побольше воздуха, быстро произношу:

– Артур, – говорю громко, чтобы он обратил на меня внимание, в конце концов, посмотрел на меня, – почему ты не пришел тогда?

Он как будто не понимает, о чем я.

– Тогда, в семь вечера.

И я прям вижу, как тень проходится по его лицу, и оно становится каменным.

– У тебя есть парень, – и с этими словами вновь отворачивается от меня.

– Славка мне не парень! – эмоционально выкрикиваю. – Я тебе говорила правду, я одинока, прошу, поверь!

Грустная усмешка отражается на его лице. Но он не верит.

И меня берет злость от его поведения, от того, что даже не удостаивает меня внимания.

Я готова заплакать прямо здесь и сейчас. Отворачиваюсь в сторону, стараясь сдержать слезы и не опозориться на месте.

И вдруг слышу:

– Единственное, чего я не потерплю, – это ложь, Элла. А ты мне солгала уже один раз, а значит, соврешь и второй.

Оборачиваюсь к нему с полными слез глазами и, с трудом сдерживая себя, произношу:

– Я еще ни с кем не встречалась в своей жизни. Славка просто друг, который хочет большего, но никогда этого не получит. Но раз ты не веришь мне, – смахиваю слезы с глаз, – раз не веришь, то ладно. Никаких доказательств у меня нет.

Вскакиваю с места.

– Я лучше пойду. Не буду омрачать вашу компанию своим враньем.

Делаю шаг в сторону, к лестницам, второй, третий. Слезы градом льются из глаз. Я ему не нужна. Я никому не нужна. Меня никто не любит. Даже родители готовы продать деду за наследство.

Ну и ладно, уеду в Америку. Ну и черт с ним. Захожу в темный проход, который выведет меня с трибун, как мою руку хватают и разворачивают меня к себе.

– Не плачь, Даниэлла. Боже, мне не нужны доказательства, я верю тебе.

Артур целует мое лицо, высушивая при этом слезы.

– Не плачь, красавица моя. Я дурак, дебил. Ты моя, ты моя Даниэлла, – берет в руки мое лицо и, заглядывая в мои влажные от слез глаза, твердо говорит: – Отныне никакого вранья, только правду, поняла? Мы всегда должны быть честны друг с другом, обещаешь?

Радостно киваю, не в силах произнести и слова. Смеюсь и прижимаюсь к его крепкой груди сильнее. и молю небеса продлить этот момент как можно дольше.

Ощущаю легкие поцелуи на макушке, лбу, щеке. Артур медленно, но верно приближается к губам и, когда находит их, набрасывается, как оголодавший путник, который уже давно не видел еды. Поцелуй выходит даже несколько болезненным, сильным по накалу и многозначным по ощущению. Я чувствую, что сейчас действительно принадлежу ему. Он мой, он меня забрал в плен, завоевал и теперь никуда не отпустит. Словно сквозь вату слышу смешки, приближение кого-то, а когда за этим следует изумленное «Элла!», наконец прихожу в себя. С сожалением оторвавшись от Артура, оглядываюсь на того, кто меня позвал по имени. Передо мной стоит хоккейная команда, а впереди я вижу… уже забыла его имя, но это брат Егора Тарасова из одиннадцатого «Б». Мы с ним виделись на дне рождения, он еще пригласил меня на игру. Что он тут делает? А! Ну конечно! Это же каток. Наверное, у них тренировка после фигуристов. – Элла, он к тебе пристает? – набычившись, подходит к нам старший брат Егора. Быстро делаю шаг вперед и пресекаю его попытку наехать на Левина. Останавливаю его рукой, но сказать ничего не успеваю. – Ден, ты что, не видишь, девочка сама не прочь пососаться! – потешается еще один умник из толпы, тем самым развлекая ее. Сборная команда неприятно скалится. Неожиданно Артур выходит и заводит меня за спину. – Хочешь поговорить? – наезжает он на умника. – Выйди, поговорим с тобой. Что ты там прячешься в толпе, слабо выйти вперед? Если есть что сказать, говори со мной, а не выкрикивай из толпы. А я прям кайфую, стою за ним и понимаю, что это моя стена, моя опора. Именно такая, в какой я нуждалась всегда. Сейчас я могу быть слабой и позволить себя защищать. – В чем дело?! – в конце коридора слышим требовательный голос. – Что встали? Быстро вперед. – Ладно, пошли, Ден, тренер убьет, если влезем в еще одну драку. К тому же ты же видишь, у них все взаимно, – самый адекватный из команды цепляет своего неугомонного товарища, и они всей толпой проходят дальше по коридору. Но брат Егора все это проделывает спиной вперед, не отрывая от нас взгляда. Нашел перед кем выделываться. Мне он не нужен, да и тогда я с ним разговаривала только для того, чтобы позлить Артура, заставить ревновать.

Хоккеисты уходят, наконец оставляя нас одних, вслед за ними мимо проходит и их тренер. Но на нас он особо не смотрит.

Вновь остаемся наедине с Артуром, он поворачивается ко мне и внимательно вглядывается в мое лицо.

– Ты как? – спрашивает, осторожно поглаживая мою щеку кончиками пальцев. – Все хорошо? Сильно переживаешь?

Делаю к нему шаг, обнимаю за талию и прислоняюсь головой к груди.

– Со мной все отлично, когда ты рядом.

И это правда. Неожиданно понимаю, что с ним я счастлива полностью. Он усмехается и гладит меня по голове.

– В школе теперь о нас узнают, – он нервно трет переносицу и произносит это отстраненно, нейтрально, как бы желая вывести меня на диалог, узнать мое мнение по этому поводу.

– Да и пусть, – сильнее прижимаюсь к нему, – мне все равно. Пусть знаю. Я никому ничего там не должна.

Поднимаю голову, заглядывая в его прекрасные синие глаза. – Вот девочки удивятся, – улыбаюсь довольно, – когда узнают. Они-то думают, что я испытываю к тебе негатив.

– А что ты на самом деле испытываешь ко мне? – ловит он меня на словах. Замираю, неудобно сказать, что я без ума от него, что влюбилась с первой же секунды, как увидела. – Я испытываю, – осторожно пробую дать ответ, – диаметрально противоположные чувства к тебе.

Левин довольно улыбается.

– А ты? – теперь я задаю, мне тоже интересен его ответ, а как же. Слышать слова признания в любви от посторонних ребят, которые во мне ничего не вызывают, кроме жалости, и услышать слова любви от Артура – это совершенно разные вещи. – А я… – довольно ухмыляется, приближаясь ко мне все ближе, – а я думаю, что никогда не встречал девушку красивее тебя, интересней тебя, с которой хотел бы проводить как можно больше времени наедине. Ты притягиваешь меня к себе как магнит, и вот сейчас я хочу тебя поцеловать.

– Ну что же, тогда целуй, чего ты ждешь? – смеюсь в ответ на его реплику, а после улыбка теряется в сладком, нежном и в то же время собственническом поцелуе Левина.