Глава 16

Снежана

Едва захожу домой и закрываю дверь, тут же без сил опускаюсь на пол и лбом утыкаюсь в коленки. Как бы не пыталась крепиться и казаться сильной перед друзьями, мне больно. Очень больно. Слова Игната вновь и вновь звучат в голове. А перед глазами его жёсткий взгляд. Его руки на чужих бёдрах.

— Снежана, — слышу голос над головой, который впервые в жизни я сейчас не желаю слышать.

Вскидываю голову, сталкиваюсь глазами с карим взором на опухшем лице со следами запёкшейся крови, и цежу недовольно и зло:

— Что ты здесь делаешь? Как ты попал в мою квартиру, Царёв?

Игнат дёргается и кривится будто от боли. Я никогда не называла его по фамилии. Никогда не разговаривала с ним таким тоном. И я ненавижу себя за то, что мне хочется стереть кровь с его лица и поцеловать наливающийся фиолетовым огромный синяк на скуле.

— У меня есть ключи, — достаёт оные из заднего кармана джинсов и звенит ими.

— Я тебя в гости не приглашала. Оставь ключи на тумбочке и уходи. Ты мне всё сказал, Игнат. Я не хочу тебя видеть, — я расстёгиваю сапоги и поднимаюсь с корточек, делая вид, что в таком положении я оказалась вовсе не из-за того, что плакала. Не из-за того, что надеялась, что в таком положении боль притупится.

— Снежинка, давай поговорим, — просит, преграждая мне путь к ванной комнате.

— Пропусти, — отвечаю сухо, взглядом вперившись в белую толстовку с каплями крови.

— Маленькая, — беспомощно и жалобно, — умоляю тебя. Я не должен был всего этого говорить. Я не прав. Прости, — поднимает руку и проводит по щеке. — Снежинка, посмотри на меня, прошу, — отчаянно шепчет, но я мотаю головой, упрямо смотря на коричневое пятнышко на его груди. — Я не должен был подаваться своим чувствам. Не должен был позволять этому случится, Снежана. То, что произошло вчера и ночью… это ошибка, — я вскидываю полный злости взгляд на парня. — Моя ошибка, Снежана. Я всегда знал, что стоит этому произойти, нашей дружбе придёт конец. Я видел это. Я… Чёрт, я не хотел этого, мал… Снежана.

— То есть, ты не услышал ничего из того, что я тебе сказала? — я прищурила глаза и ткнула пальчиком ему в грудь. — Ты пропустил все мои слова мимо ушей? — тесню его в сторону своей комнаты. Как не странно, но Игнат пятится. Будто я не меньше его на две головы. — Что ты мне предлагаешь, Игнат?

— Дружбу.

— Дружбу? — истерично хохотнула. — Кого ты сейчас убедить пытаешься в этом, Игнат? Дружбу, — наигранно рассмеялась. — То есть, — изловчившись, толкнула парня в плечи, чтобы он завалился на мою кровать, — ты хочешь сказать, что сможешь каждый день смотреть на меня и не будешь вспоминать, как целовал меня? — провожу кончиками пальцев по его губам. Вижу, как мигом чернеют его глаза. Перекидываю ногу через его бёдра и устраиваюсь верхом на нём. — Будешь случайно касаться меня, — пальчиками пробегаюсь по его шее, обводя дёргающийся кадык, — и не будешь вспоминать, как сминал кожу ладонями?

Перехватываю обе его руки, переплетаю пальцы и завожу его руки за голову.

— Что ты делаешь, маленькая? — в голосе и во взгляде полная беспомощность. — Прекрати.

— Что прекратить? Говорить тебе правду, Игнат? — склоняюсь и шепчу ему в губы. Пробегаюсь кончиком языка сначала по нижней, затем и по верхней. — Что ты пытаешься мне доказать? Что сможешь дружить со мной, будто ничего не было? Я всегда любила тебя, — прикрываю глаза и шепчу ему в губы. — Только тебя. Для меня не существует никого другого. Я жила тобой. Каждый миг. Мечтала о том, что однажды ты сделаешь первый шаг. Что мы станем не просто друзьями, а парнем и девушкой. Что я буду иметь право касаться тебя, — пальца скольжу по его закинутым за голову рукам, чтобы скользнуть на рёбра и стальной пресс, который прощупывается даже сквозь ткань толстовки. Комкаю ткань в руках, оголяя живот. — Дружить со мной хочешь? — хмыкаю иронично, замечая внушительный бугор, который не скрывает ткань джинсов. — Восхитительная дружба у нас выйдет, — рывком расстёгиваю его джинсы и тяну вниз. — Уже выходит, не находишь?

— Снежана, прекрати, — уже рычит, перехватывая мои запястья и садясь на кровати.

— Ты прекрати, — рывком выдираю запястья из его рук и толкаю с силой в грудь, отчего он падает обратно. — Или заткнись, или проваливай, — рычу ему в губы.

Видя, как безропотно он подчиняется мне, рывком стягиваю джинсы вместе с боксёрами. Ладошкой обхватываю напряжённую плоть парня.

— Скажи, что сможешь забыть, как я доводила тебя руками до оргазма, — кусаю его за нижнюю губу, прокусывая её до крови. — Скажи, что сможешь забыть, как кончал от моих губ на своём… — я запинаюсь. Моя природная скромность даже в такой момент не позволяет произнести таких слов. Поэтому просто опускаюсь вниз и приступаю к задуманному.

— Нет, малыш… — шипит, садится на кровати, пытается оттолкнуть, но я намерена идти до конца.

Приоткрыв губы, несмело обхватываю напряжённую головку возбуждённой донельзя плоти Игната.

— Снежана, — рукой ныряет в мои волосы и пытается оттянуть голову, но я ноготками вцепляюсь в его бедро. Неумело ласкаю парня ртом, давясь, когда плоть проскальзывает слишком глубоко. Отстраняюсь, чтобы перевести дыхание и бросаю взгляд на Игната, чья рука по-прежнему находится в моих волосах. Облизываю губы и, не отводя взгляда, языком провожу по всей длине. Игнат чертыхается, падает на подушку, но вновь голову приподнимает, чтобы взглядом впиться в моё лицо. Я не знаю, что и как следует делать. Вспоминаю всё то, что делали девушки в порнофильмах, и пытаюсь повторить. И судя по тому, как дрожит подо мной тело, у меня выходит. — Малышка, — в этот раз я не успеваю среагировать, когда Игнат садится и резко дёргает меня на себя, впиваясь жадным поцелуем в губы. Понимаю, что парень кончил.

— Попробуй это забыть, Игнат, — сохраняя остатки рассудка, шепчу я. — Попробуй забыть, как чуть не получил оргазм от моего рта, — заполошно шепчу я, будто в бреду.

— Я понял свою оплошность, Снежинка, — говорит мне в губы, сжимая мои ягодицы руками. — Я идиот, малышка, я знаю. Прости…

Я затыкаю его рот поцелуем, не позволяя сказать больше ни слова. Целую со злостью, кусаю его губы, выплёскиваю всю боль. Когда Игнат начинает отвечать на поцелуй, перехватывая инициативу, отстраняюсь и сползаю с его бёдер. Сажусь к нему спиной и стягиваю джинсы, бросая их на пол. Туда же отправляются трусики.

Разворачиваюсь и ловко взбираюсь обратно на Игната, который привстал на локтях и пристально следил за мной. На его губах лёгкая улыбка, а в глазах блеск желания. Поёрзала, чувствуя, как плоть парня вновь напрягается и упирается во влажные складочки. Руками упираюсь в плечи Игната и веду бёдрами, чтобы раскрытыми бёдрами проехаться по члену парня.

— Чёрт, малышка, ты решила меня наказать? — хрипло шепчет парень, падая на кровать и руками подхватывая меня под ягодицы, в попытке насадить на себя.

Но я шлёпаю его по рукам и рыкаю зло:

— Убери руки.

— Какая грозная, — смеётся тихо, на что я кусаю его за плечо.

Он убирает руки, а я приподнявшись чуть, направляю напряжённую плоть в себя. Со стоном опускаюсь, чувствуя восхитительную и необходимую наполненность. Игнат вторит глухим стоном. Я смотрю в его лицо, которое исказилось от страсти и рычу:

— Смотри на меня. Мы ведь просто друзья, Игнат, — приподнимаюсь и вновь опускаюсь, принимая его на всю длину. Я готова сдаться от того, насколько приятны эти ощущения. Насколько сложно не поплыть рядом с Игнатом. — Друзья только этим и занимаются.

И карие глаза смотрят мне в самую душу. Я вижу, как меняется взгляд, когда парень перестаёт себя сдерживать. Всего миг, а я оказываюсь лежащей на спине, а мои ноги закинуты на плечи парня. Сейчас в его движениях ни грамма нежности, одна страсть и вожделение.

Уже знакомая волна удовольствия окатила меня через пару минут. Хватаясь пальцами за сильные плечи Игната, я стонала в голос, сжимая его плоть собой.

— Чёрт, маленькая, я не успею. Бл*ть, — зашипел.

В этот раз парень излился в меня и рухнул рядом, подгребая под себя и не позволяя пошевелиться. Парень провёл языком по моей шее, а после прикусил подбородок. Выскользнул из меня, но от веса своего тела не освободил. Обхватил лицо ладонями и прижался лбом к моему.

— Снежинка, прости. Прости за то, что я сказал… Малышка…

Я дёрнула головой, вновь слыша его злые слова, которые эхом отозвались в голове. Отвернулась от него и пихнула в плечи.

— Проваливай к своей Лере, Игнат. Можешь трахаться с кем хочешь, мне плевать. Ты меня больше не интересуешь.

— Не было ничего с Лерой.

— Мне плевать, — встала с кровати и натянула домашние шорты. — Ты волен делать, что тебе угодно.

— Ты сказала, что любишь меня, — встал следом, даже не пытаясь прикрыться. Он снова возбуждён.

— Любила. Это разные вещи, — повела плечом. — Спасибо за доставленное удовольствие, будет с чем сравнить.

Я трусливо бросилась бежать, когда услышала за спиной его взбешённый рык. Успела влететь в ванную и закрыть дверь, но до того, как щёлкнула замком, Игнат открыл дверь. С такой злостью и яростью, что я вылетела на него. Я замерла, когда увидела его полный бешенства взгляд.

Попятилась, когда Игнат вошёл в ванную и закрыл её на замок. Стащил толстовку и отшвырнул на стиральную машинку. Теперь он предстал передо мной полностью обнажённым и донельзя возбуждённый. Третий раз! Я ещё после оргазма не отошла. Однако знакомая волна опалила низ живота, когда Игнат по-варварски рванул полы рубашки в стороны. Некоторые пуговицы стойко выдержали этот натиск, но парня это не остановило. Он второй раз дёрнул, вырывая уцелевшие пуговицы с мясом. Стянул с меня рубашку и лифчик, который ловко расстегнул.

— Проваливай, — очнулась я и попыталась его отпихнуть, но парень только усмехнулся.

Склонился и прикусил сосочек. Я охнула и вцепилась пальцами в край раковины.

— Хрена с два я уйду. Хрена с два я тебя отпущу. Моя, — зарычал, отправляя в кучу белья шорты.

Подхватил на руки под попу и шагнул в душевую кабинку. Включил напор воды, из-за чего я поёжилась. Волосы мигом намокли и прилипли к спине и вискам.

— Пусти меня, — потребовала, не пытаясь даже ногами обхватить бёдра парня и болтаясь в его руках безвольной куклой.

— Нет, — зарычал и подтянул меня выше. — Больше не отпущу. Ты сама доказала, что мы не друзья.

— Да, — сделала вид, что сдалась. — Ты прав.

Только на сегодня. Ведь уже завтра я уеду. Плевать. Слишком горькими были его слова. Настолько горькими, что сейчас я даже не могу поверить в то, что слышу.

Игнат лихорадочно целует моё лицо. Я всё же закидываю ноги на его бёдра и руками обвиваю шею. Мне плевать на то, что поза совершенно бесстыдная. Сейчас я позволяю себе забыть обо всём на свете. Об обиде, о боли, об унизительных словах, о том, как видела его руки на теле другой. Сейчас всё отходит на второй план. Об этом я вспомню уже завтра, когда буду в другом городе. Позволю себе в очередной раз поверить в эту сказку.

Кладу голову на плечо Игната и замираю, прислушиваясь к шуму воды и частому дыханию Игната, который вновь сжимает мою попу огромными ладонями и шепчет сипло в висок:

— Моя. Не смогу отпустить. Прости за всё.

Я молчу. Потому что не желаю врать. Потому что знаю, что мне нужно время, чтобы простить. Потому что я не готова так просто сдаться. Не знаю, как называется то чувство, что взыграло во мне, но мне хочется, чтобы теперь он за мной побегал. Чтобы он испытал всю ту гамму чувств, что изо дня в день разрывала меня на части. Чтобы ревновал, чтобы чувствовал безысходность, чтобы не имел возможности коснуться.

— Снежинка, — целует плечо, после чего вновь насаживает на себя.

Стон выходит слаженным. Он отражается эхом от стен. Оказалось, что возбуждение ни капли не улеглось. Вновь от желания снесло крышу.

— Моя Снежинка, — шепчет в висок, толкаясь всё быстрее.

Я только глубже зарываюсь лицом в его плечо, прикусывая кожу от переизбытка чувств. Мне хорошо. Мне нереально хорошо. Тело парит. Взлетает ввысь и дрожит от новой волны крышесносного оргазма. Снова хорошо. Снова остро. Снова больно.

Игнат убирает руки с попы, чтобы мыльными руками коснуться спины и начать нежно водить по коже. Я лбом вжимаюсь в плечо и тихо плачу, надеясь, что мои слёзы на своих плечах, он примет на воду. Я прощаюсь с ним, не говоря при этом ни слова.

Парень тщательно вымывает меня, смывает следы нашей страсти с бёдер, касаясь осторожно и нежно. После чего заворачивает в два полотенца и несёт в комнату. Вытирает тщательно, опустив на кровать, а после достаёт из шкафа футболку и трусики. Одевает меня, ладонями лаская кожу, то и дело оставляя на ней поцелуи. После чего опускается рядом, натянув лишь боксёры. Притягивает к себе, заключает в объятия и губами прижимается ко лбу, шумно дыша и шевеля дыханием волосы.

— Я такой идиот, Снежинка. Такой идиот… но повёрнутый на тебе…

Я жмурю глаза, чтобы не зарыдать, и делаю вид, что уснула. А он будто добить меня решил, лизнул щёку, продолжил шептать:

— Моя вкусная девочка. Я кретин. Я не знаю, что мне сделать, чтобы загладить свою вину…

Я не позволяю себе заснуть. Терпеливо дожидаюсь, когда дыхание парня станет ровным. Но как только шевелюсь, руки на талии сжимаются, а сонный голос спрашивает:

— Куда ты?

— В туалет, — вру.

Руки тут же разжимаются, а Игнат переворачивается на другой бок. Достаю из шкафа некоторые вещи, которые пригодятся на первое время, и закидываю в рюкзак. Беру ноутбук, зарядку для телефона и деньги из шкатулки. Бросаю взгляд на спящего парня, и выхожу из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

Я понимаю, что ехать ночью неразумно. Знаю, что совсем не собрала вещи и что мне некуда ехать и негде остановиться.

Но я приняла окончательное решение уехать. Поэтому покинув квартиру, набираю тётю Наташу. Отчего-то я знаю, что именно она мне поможет.