Глава 5

Снежка

Оказавшись в одной машине с Мишей, я чувствую неловкость. Кусаю губы и смотрю в окно, будто меня жутко интересуют почти пустынные улицы города. Прокручиваю в голове момент, когда обернулась к Игнату. Он странно смотрел. Будто… мотаю головой, избавляясь от ненужных мыслей. Я прекрасно знаю, что это только мои мечты. Как всегда. Я не знаю, что говорить и как себя вести с парнем. Вроде я ему нравлюсь, но я не могу ответить ему взаимностью. Но ведь я была изначально честна с ним, сказав, что люблю другого.

— Спасибо за цветы, — неловко благодарю. — Очень красивые.

— Не за что, Снежана, — поворачивает ко мне голову и подмигивает. — Ты сегодня восхитительно выглядишь, — улыбается широко и очаровательно.

— Кажется, ты уже это говорил, — улыбаюсь смущённо, опуская взгляд на свои острые колени.

— Хм… не припомню такого, — хмыкает и ерошит волосы на затылке. — Слушай, Снежинка, можно задать тебе личный и бестактный вопрос? — чуть сбрасывает скорость и кидает на меня внимательные взгляды.

— Да, конечно, — сцепляю пальцы между собой, отчего-то заранее зная, что вопрос мне не понравится.

— По телефону ты мне сказала, что влюблена, — делает долгую паузу.

Я выжидающе смотрю на его профиль, краем сознания подмечая, что он очень красив. Жаль только, что меня это совсем никак не трогает. И не вызывает никаких чувств. Ровно.

— Да, — подтверждаю его слова.

— В Игната? — спрашивает в лоб. Я дёргаюсь и быстро отвечаю:

— Нет. Он мне просто друг. С чего ты вообще решил?

Миша хмыкает и снова замолкает на некоторое время. Снова в салоне устанавливается оглушающая тишина. Снова я чувствую неловкость и не знаю, куда деть взгляд и как расположиться на сидении, чтобы было удобно.

— Я сделаю вид, что поверил тебе, — наконец-то говорит Миша.

— Куда мы едем? — перевожу тему разговора.

— В очень красивое место, — отвечает спокойно. — Надеюсь, что тебе там понравится. Я бы сразу хотел сделать пару твоих фотографий.

— Но я не готова, — выпалила я.

— Снежана, эти фотографии я сделаю чисто для тебя. Я просто хочу показать тебе, как вижу тебя со стороны я. У тебя идеальные черты лица, без преувеличения. Глаза, губы и волосы.

Я снова смущённо улыбаюсь. За жизнь не слышала столько комплиментов.

— А ты, как я понимаю, не встречаешь? — пытаюсь избавиться от чувства неловкости и завести разговор, только бы не молчать.

— Нет, — парень ведёт плечом. — Я слишком часто разъезжаю по разным странам на фотосессии и показы, поэтому серьёзных отношений не вижу смысла заводить. Мало кто согласится мотаться за мной следом. Плюс я работаю постоянно с моделями, красивыми девушками. Мало кто сможет спокойно это воспринимать и не ревновать. А истерики и сцены ревности мне совсем не нужны. Одна или две ночи, хороший и защищённый секс и мне этого достаточно. Пока мне отношения не нужны.

— А чего тогда со мной заигрывать стал? — обиженно бурчу я.

— Я выражаю чисто профессиональный восторг. Когда я на человека любого смотрю, я первым делом представляю, каким он будет в объективе камеры, — пожимает плечами.

— А Игнат? Как он будет смотреться? — спрашиваю, даже не подумав. — Он ведь красивый очень.

Миша начинает тихо смеяться, рукой хлопая по рулю. Кидает на меня лукавый взгляд:

— Просто друг, я так и понял. Да, он бы шикарно смотрелся в объективе. Но в основном я фотографирую девушек. Был неудачный опыт работы с парнем, — хмыкает. — После этого работаю только с девушками.

— Просто ты бабник, — фыркаю я, складывая руки на груди и понимая, что прокололась по полной программе. Парень ещё громче хохочет на мои слова. — А кем ты работаешь? Мне кажется, что с твоей внешностью ты сам мог бы быть моделью.

— Так и есть, — расплывается в улыбке, демонстрируя мне ямочку на щеке. — Участвую часто в показах. В журналах тоже мои фотографии можно найти.

— А что ты здесь забыл? В нашем городе?

— У меня тут семья — мама и сёстры. Я хотел их перевезти в столицу или в другую страну на выбор, но мама не хочет, — останавливается на светофоре и смотрит на меня.

— Почему?

— Квартиру, в которой они живут, купил отец. Они прожили вместе больше пятнадцати лет, пока он не погиб в горячей точке. Она не хочет оставлять то, что напоминает об отце.

— Мне жаль, — тихо сказала я.

— Поэтому меня всегда тянет сюда. В какой бы части мира я не был. Дома мамин завтрак и вид на прогнувшую крышу будут в сотни раз лучше, чем блюдо от лучшего шеф-повара и вид на горы.

— Прекрасно сказано, — улыбаюсь я. — Ты прям романтик.

— Я просто знаю, что говорю, — пожимает плечами. — Я за год объезжаю весь мир. Встречаю разных людей, вижу действительно красивые виды, пробую совершенно разные и незнакомые блюда, но поверь, ничто не может сравниться по вкусу с мамиными сырниками и борщом. И нет вида в мире красивее, чем наша набережная, — я улыбаюсь.

— И ты во всём мире не встретил девушки, которая влюбит тебя в себя? — спрашиваю тихо.

— Нет, — просто, без ужимок.

— А я всю жизнь люблю только одного человека, — признаюсь тихо.

— Почему не признаешься?

— Как признаться, Миша? — улыбаюсь горько. — Если я скажу, то я могу потерять единственное, что нас связывает — нашу дружбу. Тогда я вообще лишусь возможности быть рядом. Касаться. Обнимать. Так это хоть можно замаскировать под дружеские объятия и поцелуи.

— Я бы рискнул, — пожимает плечами. — Не будешь рисковать, ничего в жизни не сможешь добиться.

— А я не могу. Может я трусливая слишком, но я не могу рискнуть. Я дружу с ним и с парнями из мастерской уже больше десяти лет. И я для них… друг, сестра, но не девушка. Ты вообще первый, кто обратил внимание на мою внешность. Мне как-то комплиментов обычно не отвешивают. Я всегда с друзьями, поэтому ко мне просто боятся подходить. Да и не нужно мне всё это, — признаюсь.

— Знаешь, я бы на твоём месте хотя бы проверил — есть у твоего друга к тебе чувства или нет. Это делается очень легко.

— И как же?

— Ревность. И знаешь, две встречи с Игнатом дали понять, что ему не срать. Рискни. Сделай первый шаг. Раз он тупит, то ты будь смелее. Может, он думает, как и ты.

— Я не могу, — повторяю упрямо и качаю головой. — Я и так сказала, что у меня свидание. И что? Он меня отпустил. Цветы заботливо в вазу поставил. Нет у него ко мне чувств, — кусаю губы от досады.

Машина останавливается у многоэтажки.

— Где это мы? — оглядываю улицу, на наличие вывесок. Ведь мы кофе собирались попить, а что-то кафе я не вижу. Только продуктовый магазинчик.

— Я обещал показать тебе красивое место. Выходи, — парень берёт с заднего сиденья машины чехол с фотоаппаратом.

Я иду следом за парнем в подъезд. Мы поднимаемся на лифте на последний этаж, где через железную крышу попадаем на крышу. Я застываю на входе, поражённая видом города, открывшегося взгляду. Вау! Дух захватывает!

— Здесь весь город как на ладони, — понимает мой восторг Миша. — Там бухта, — указывает рукой в нужном направлении. — Там пятый километр.

— Обалдеть, — всё же выдыхаю я. — Это просто невероятно красиво. Даже на фотографиях такой красоты не видела.

— Ну, давай фотографироваться. Вставай возле парапета, — Миша достаёт камеру и что-то настраивает.

Я встаю, где парень велит, и стеснительно сцепляю руки перед собой в замок.

— Ну, и что это такое? — цокает недовольно языком. — Что ты ссутулилась? Выпрями плечи. Ногу чуть в сторону. Так. Правую руку на левый локоть. Молодец. Теперь смотри в камеру. Прекрати стесняться. Такое ощущение, что я тебя под прицелом держу, и ты сейчас разрыдаешься. Расслабься. Расслабь лицо. Улыбнись немного, не будь такой испуганной.

Парень отдаёт команду за командой. Видя, что расслабиться у меня не выходит, начинает меня смешить. Я хохочу и только тогда слышу, как щёлкает камера.

— Отлично, — минут через десять одобрительно поднимает палец вверх. — Теперь попробуем с музыкой. Расслабься, танцуй, веселись. Будь собой. Такой, какой ты в мастерской была.

Миша настолько весёлый и лёгкий человек, что с ним я забываю о времени. Я смеюсь, хохочу до колик в животе, танцую и скачу по крыше, пока не начинают болеть ноги. Я понимаю, что я вообще не боюсь сказать при нём чего-то лишнего. Не боюсь проболтаться о своей любви к другу. Не боюсь показаться дурочкой. Мне просто легко и свободно.

— Знаешь, я уверена, что в этот город тебя ещё тянет по той причине, что здесь ты встретишь свою любовь, — заплетающимся от усталости языком говорю, когда мы едем обратно. — Судьба тебя приводит обратно.

— Я не верю в судьбу, Снежа, — говорит глухо парень. — Иначе она просто слепа. Моя родители любили друг друга настолько сильно, что мама чуть не умерла от тоски, когда он погиб. И если её судьба была такой, — горько хмыкает. — Потерять смысл своего существования…

— У твоей мамы остался ты и твои сёстры. Вы тоже смысл её жизни, — парень пожимает плечами. — Мои родители встретились случайно. Настолько случайно, что мама твердит всю жизнь, что её встреча с отцом была предрешена судьбой. Мама никогда в жизни не ездила на седьмом автобусе. Он ехал в другой конец города. Совсем не подходил. Было очень холодно и шёл дождь. Мама села на автобус, чтобы не мёрзнуть. А у папы сломалась машина. И они встретились в автобусе. Мама упала на его колени, — очень коротко и ясно излагаю историю, которую слышала сотни раз.

— Забавно, — Миша улыбается.

— Ты очень хороший, Миш, правда. И я, наверное, должна сказать тебе спасибо за то, что ты меня заметил и заговорил со мной.

Парень ведёт плечом и чуть смущённо улыбается.

Миша довозит меня до подъезда и, взяв с меня обещание, что завтра я приеду к нему на съёмку в студию, уезжает.

На дрожащих от усталости ногах поднимаюсь на третий этаж. Квартира встречает меня тишиной и… громким храпом папы. Улыбаюсь и на носочках проскальзываю в ванную комнату, чтобы смыть с себя часть усталости.

Проторчав под душем минут десять и чуть не уснув, доползла до кровати и провалилась в сон, едва голова коснулась подушки.

Разбудил меня звонок в дверь. Долгий, нетерпеливый и настойчивый. Потирая глаза, поплелась открывать дверь, не понимая, почему мама или папа ещё не выглянули из своей комнаты. Не глядя даже в глазок, провернула ключ в замке и распахнула дверь перед ночным гостем.

Глаза распахнулись тут же, а сон будто рукой сняло, когда увидела взъерошенного и решительно настроенного Игната.

— Ты что тут делаешь? — отступая вглубь квартиры, тихо спросила я.

Я съёжилась под каким-то безумным взглядом лучшего друга, которым он окинул меня с ног до головы.

— Пришёл. К тебе, — отрывисто и глухо. Игнат ступает следом за мной в квартиру и дверь захлопывает. Я вглядываюсь в лицо друга и не могу понять, что с ним не так. Почему он настолько взъерошенный. Почему так горит карий взор. Почему так часто вздымается и опадает грудная клетка.

— Я рада, конечно, но… сейчас ночь, Игнат. И я уже сплю, — мягко говорю я, обхватывая себя руками за плечи.

— Как свидание прошло? — наступает на меня и теснит к стене.

— Нормально, — я хмурюсь и с тревогой вглядываюсь в лицо Игната.

— Он тебя целовал? — кладёт руки по обе стороны от моей головы и опускает взгляд на мои губы, по которым я тут же пробегаюсь в волнении языком. Дыхание тут же сбивается с привычного ритма.

— Какая разница? — мотнула головой и взгляд вперила в ямочку на его подбородке. — Что за странные вопросы, Игнат?

— Он тебя целовал, Снежинка? — пальцами подцепил мой подбородок и поднял мою голову вверх. Услышала и почувствовала всем телом, что парень задышал чаще. Его карие глаза сейчас обжигают. Заставляют дрожать от непонимания ситуации. — Ответь мне, Снежинка.

— Да, — вру, не моргнув глазом.

— Как он тебя целовал? — большим пальцем руки с нежностью проводит по подбородку и оттягивают нижнюю губу. Я боюсь дышать от того, насколько интимны сейчас прикосновения лучшего друга. Насколько тихо и искушающе звучит его голос. Я сама чуть приоткрываю губы, позволяя пальцу Игната нырнуть между моими губами. — Как он тебя целовал, Снежинка? — повторяет низким искушающим голосом.

— Что? — глупо повторяю я.

Я прекрасно расслышала вопрос с первого раза. Просто мне не верится, что этот вопрос задаёт мне мой лучший друг. Не верится, что он сейчас так касается меня. Совсем не как друг.

— Расскажи, девочка моя, как он тебя целовал, — палец исчезает с моих губ. Вместо этого нежную кожу на щеках опаляет горячее мятное дыхание любимого. — Так? — нежно, едва заметно, будто случайно мазнул, прикасается горячими губами к моим.

— Игнат, — в глазах темнеет, и я до судорог с силой впиваюсь в плечи друга, — что ты творишь?

— Или так? — языком проводит сначала по нижней губе, потом по верхней. Я вспыхиваю будто стог сена, который облили керосином. Дрожу и льну к широкой груди ближе. Игнат склоняет голову ещё ниже и всасывает в рот мою нижнюю губу. Я чувствую, как он улыбается в ответ на мой стон. Теперь горячий язык проходится по верхней губе. — Так он тебя целовал, Снежинка? — отстраняется и смотрит лукавым взглядом в мои глаза. Я тону в золотистых искрах в карем взоре.

— Нет, — нахожу в себе силы ответить я. Игнат улыбается уголком губ, а потом вновь склоняется низко. Так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Смотрит мне в глаза, удерживает мой взгляд и сипло говорит:

— Покажи мне, как именно он тебя целовал, Снежинка. Чтобы ты забыла.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Кладу ладони на гладкие щёки Игната и прижимаюсь губами к его рту. Замираю и забываю, как нужно дышать. Зачем мне дышать, если мой воздух сейчас в моих руках? Наслаждаюсь каждой секундой близости Игната. Прерывистым и тяжёлым дыханием на своём лице. Робко и неумело проникаю языком в рот парня. Оглаживаю дёсны и тихо хнычу, когда сильные ладони сжимают мою талию и резко вздёргивают вверх по крепкому напряжённому телу. Игнат целует меня жадно и несдержанно. Не даёт мне и секунды на то, чтобы перевести дыхание. Заявляет на меня права. Пьёт меня, давая понять, что он чувствует во мне такую же острую необходимость, как и я в нём. Я могу только зарываться пальцами в короткие волосы на его затылке и притягивать голову ближе. Ближе. Ещё ближе. Чтобы не осталось и миллиметра между нами. Чтобы практически врасти в него. Ставшего в сотни раз необходимее.

— Я не должен был тебя отпускать с ним, — рычит друг, отрываясь от моих губ на какое-то мгновение.

— Почему? — выдыхаю, поворачивая голову чуть в сторону, когда Игнат склонился, чтобы вовлечь меня в новый поцелуй. Губы проезжаются по моей щеке, оставляя на коже влажный пылающий след. — Почему? — повторяю, требуя ответа на волнующий меня вопрос.

— Потому что я люблю тебя, Снежинка, — шепчет на ушко, прикусывая и оттягивая мочку. — Потому что ты всегда была моей. С того самого момента, как пришла в мастерскую деда. Моя хрупкая Снежинка.

— Но мы же друзья, — пытаюсь слабо возразить.

Игнат хмыкает, а потом рукой ныряет в мои волосы и сжимает волосы на затылке, почти до боли. Смотрит в мои глаза и твёрдо говорит:

— Ты моя девушка, Снежинка. Моя любимая девушка.

Я растекаюсь лужицей. Готова закричать от радости на весь дом. Мой любимый парень любит меня в ответ. Все эти годы мои чувства были взаимны.

— Игнат, — выдыхаю с благоговением и ладошками начинаю гладить лицо любимого. — Любимый мой.

Парень руками сжимает мои бёдра и движется со мной на руках в мою комнату. Захлопывает дверь, к которой тут же прижимает меня спиной. Я не успеваю издать ни звука, как вновь жадный рот обрушивается на мои губы. Игнат прикусывает, оттягивает губы, заставляя меня парить над землёй от каждого обжигающего прикосновения.

— Сколько я ждал, — шепчет в уголок губ, задирая рукой мою футболку и оглаживая живот.

Жадные губы скользят по скуле к уху. Оставляют цепочку невесомых поцелуев на хрящике и спускаются ниже. К запрокинутой назад шее, чтобы всосать в рот кожу. Там, где в безумном ритме бьётся венка. Там, где отсчитывается каждый удар моего сошедшего с ума сердца.

— Вкусная девочка, — урчит довольно, прикусывая мой подбородок. — Моя.

— Игнат, — стон не получается сдержать, когда пальцы парня отодвигают в сторону трусики и прикасаются к самому сокровенному месту на моём теле. — Что ты творишь, Игнат? Родители могут услышать, — я беспомощно царапаю стену за собой, не зная, за что мне ухватиться, чтобы пережить эти острые ощущения.

— Тут он тебя касался? — рычит ревниво, надавливая на комочек нервов и заставив меня вскрикнуть от удовольствия, прошедшего по всему телу. Я вскидываю руки и ноготками царапаю шею Игната. С жадностью ловлю вязкий воздух, который наэлектризовался. Тону в чёрных глазах, которые с жадностью ловят каждую эмоцию на моём лице. Проворные пальцы дарят ласку, от которой я выгибаюсь дугой до хруста позвоночника и с силой свожу ноги, чтобы продлить удовольствие.

Распахиваю глаза и смотрю на фонарь, который находится аккурат напротив моего окна. Грудь часто вздымается, а дыхание сбилось с привычного ритма. Сердце колотится так, будто сейчас выскочит через окно на улицу.

Понимаю, что сжимаю сбитое во сне одеяло обеими ногами. Очередной сон. Такой реалистичный и жаркий. Всхлипываю и зарываюсь лицом в подушку, глуша стон разочарования. Боже, когда это прекратится? Когда я уже перестану мечтать о несбыточном? Когда я перестану видеть эти сны? Тру с силой и злостью слезящиеся глаза. Даже когда я проснулась, мне кажется, что я до сих пор чувствую запах Игната. Он будто окутал меня коконом.

Сажусь на кровати и кидаю взгляд на часы на стене. Три ночи. Через четыре часа вставать на учёбу. Разворачиваюсь, чтобы поправить подушку, да так и замираю.

— Игнат? — сбивчивым шёпотом интересуюсь я, не веря своим глазам.

Ущипнула  себя, чтобы убедиться, что не сплю. Но реальность радовала меня спящим Игнатом в моей кровати. Чёрт. Я была настолько уставшая, что отключилась сразу же, как только голова коснулась подушки. Я не заметила присутствия другого человека в собственной постели. Видимо после света в полутьме комнаты я не рассмотрела его силуэт.

Вот почему сон казался таким реалистичным. Вот почему вокруг стоит родной и любимый запах. Медленно опускаю голову на подушку, не сводя глаз с расслабленного во сне лица любимого парня. Игнат спит, приоткрыв пухлые губы и чуть посапывая. Длинные чёрные ресницы немного подрагивают, отбрасывая тени на щёки. Протягиваю дрожащие пальцы и провожу ими по скуле Игната, чтобы убедиться, что это не плод моей фантазии. Что мой лучший друг решил переночевать в моём доме, в моей комнате, в моей постели. Пальцы дрожат и против воли соскальзывают к губам Игната. Застываю и перестаю дышать, когда парень начинает возиться во сне. Боюсь, что сейчас он откроет глаза и увидит, что я его лапаю.

Но Игнат продолжает спать безмятежным сном, сжимая в руках мою подушку. Такой спокойный, расслабленный и родной, что в груди всё от нежности сводит.

Улыбаюсь и касаюсь кончиками пальцев нижней губы Игната. Какие мягкие. Провожу туда-сюда. Обвожу контур. Чувствую их влагу.

Как воришка подвигаюсь ближе. Чтобы дыхание Игната опалило пылающее лицо. Вблизи рассматриваю каждую ресничку. Каждую крохотную родинку. Ямочку на подбородке, которую я обожаю целовать. И сейчас в этом желании я себе не отказываю. Перестав дышать, слыша стук собственного сердца в ушах, коснулась подбородка Игната губами. Замерла, как воришка, вслушиваясь в дыхание друга. Убедившись, что спать продолжает, привстала на локте и на краткий миг коснулась приоткрытых губ Игната своими. Меня прошибло разрядом электричества. В каждой клеточке тела собралось томительное покалывание. Это в миллион раз круче, ярче, острее, слаще, чем в сегодняшнем сне. Даже низ живота скручивает острым желанием.

Интересно, как бы он отреагировал, если бы проснулся? Ответил бы на поцелуй? Был бы таким же жадным и несдержанным, как в моём сне? Или оттолкнул бы?

Снова губами касаюсь его губ и ловлю его мятное дыхание. Снова наелся конфет.

Улыбаюсь ласково и глажу его щёку. Я знаю о нём всё. Абсолютно всё. Все привычки и предпочтения. И неосознанно сама люблю то, что любит он. Так мне кажется, что я ближе… ещё ближе.

Отстраняюсь и устраиваю голову на соседней подушке, любуясь расслабленным лицом Игната. Пальцами вожу по его шее, по расслабленным плечам и предплечьям, опускаюсь к жилистым запястьям. Беру руку парня и переплетаю свои пальцы с его. Так я хоть на миг могу представить, что я засыпаю сегодня рядом с парнем, который отвечает на мои чувства. Что мы пара.

Сама не замечаю, как глаза закрываются, а я проваливаюсь в сон.