Глава 16

Вечер застал Артура в дороге. Возвращаясь из Москвы после тяжелого дня, наполненного бесконечными согласованиями отчетов и предупреждениями Ивана о новых маневрах Зайцева, он чувствовал себя выжатым до последней капли. Но больше министерской усталости давило другое — тяжелый осадок от недавней ссоры с Яной. Его собственная попытка снова закрыть ее от мира «заботой» оставила неприятный рубец. Он понимал: если сейчас не переступить через собственную гордыню и привычку командовать, второго шанса у них может не быть.

Машина мягко затормозила у ворот дачного дома. На соседнем участке горел свет — на веранде Яны виднелся силуэт.

Артур не стал заходить в дом. Он сразу направился к калитке соседей, толкнул ее и поднялся по деревянным ступеням.

Яна сидела за столиком, завернувшись в плед, с чашкой чая в руках. Услышав шаги, она подняла голову. В ее взгляде не было злости — лишь уставшая, глубокая сосредоточенность. Она ждала.

Артур остановился в шаге от нее, снял перчатки и заговорил первым — тихо, без привычных командных ноток, честно глядя ей в глаза:

— Я пришел не спорить, Яна. И не доказывать свою правоту.

Яна молча поставила чашку на стол, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, ожидая продолжения.

— Мама была права, — продолжил Артур, делая шаг ближе и опираясь ладонями о край стола. — И ты была права. Я всю жизнь привык нести всё сам, резать по живому и закрывать амбразуры собственной грудью. Мне казалось, что защитить человека — значит отгородить его от любой угрозы. А на деле... я просто пытался повторить сценарий, где все решения принимаю я один, оставляя тебе роль наблюдателя.

Его голос звучал глуховато, но каждое слово давалось легко, словно вместе с ним с плеч сползал многолетний груз.

— Я испугался, Яна. Когда эта грязь полезла в сеть, когда твоё дело попытались сломать из-за моих министерских войн... во мне, снова проснулся тот самый рефлекс: спрятать, запереть, запретить. Но ты права. Ты не крепость, которую нужно брать на испуг, и не подчиненная на плацу. Ты — та, рядом с кем я впервые за много лет снова почувствовал себя живым.

Яна смотрела на него долгим, пронзительным взглядом. В тусклом свете фонаря ее глаза казались огромными. Напряжение, державшее ее последние дни, постепенно отступало, уступая место мягкому, глубокому пониманию.

Она медленно поднялась со стула. Подошла вплотную — так близко, что Артур почувствовал тепло ее дыхания.

— Ты долго шел к этому признанию, полковник, — тихо произнесла она, и уголки ее губ тронула едва заметная, теплая улыбка. — Но лучше поздно, чем никогда.

Артур больше не сдерживался. Он бережно, но уверенно обнял ее за талию, притянул к себе и уткнулся лбом в ее плечо, вдыхая знакомый аромат ванили и осеннего ветра. Яна обвила руками его шею, зарывшись пальцами в темные волосы, и крепко прижалась всем телом.

Шторм за окном продолжал шуметь ветром по крышам, но здесь, на дачной веранде, между ними наконец-то рухнули последние невидимые границы.