Глава 17. Как же не хочется уезжать!

Время на курорте летело очень быстро. Интересная работа, прогулки, купание в море, поездки в город на выходные, дни сменялись днями.

Незаметно генерал начал ко мне привыкать, мы давно уже не только здоровались и прощались. Теперь мы много разговаривали, а иногда он даже улыбался.

 А ещё он теперь от меня не шарахался.

Недавно, когда я оступилась, Лукас подхватил за локоть и сказал: «Осторожнее, малышка». Понятия не имею, как он так быстро отреагировал, ведь я шла позади. Глаза у него на затылке, что ли?

Я же на его прикосновение и «малышка» откликнулась предсказуемо: сердце ухнуло, а потом зашлось, руки с ногами затряслись. Просто напасть какая-то! Но я же стреляный воробей, показывать свою слабость не буду ни за что. Всё пройдёт. Наверное.

С того раза он часто меня касался: то за руку возьмёт, помогая переступить препятствие, то усадит на скамейку, а вот недавно вообще заправил мне за ухо выбившийся локон. У меня чуть сердце не выпрыгнуло.

Мне кажется, я начала ему нравиться, ну а уж того, как он нравился мне… даже словами не передать. Эта мрачная таинственность, немногословность, налёт страданий и тягот, которые он безропотно сносил уже столько лет… В общем, я, кажется, сильно влюбилась. Впервые за очень много лет. Теперь я смотрела на него и думала: почему тогда он показался мне некрасивым? Он ведь идеальный. Самый лучший и самый таинственный мужчина из всех.

Её, его болячку, вживую я впервые увидела в августе. Мы с Лукасом сидели на лавочке в парке и разговаривали о моей учёбе. Ничто не предвещало беды, когда я заметила надвигающуюся на мозг генерала тьму.

Самое страшное, что она была живая! Я чувствовала её энергетику и видела, как она перебирает щупальцами! Уложив голову Люка к себе на колени, я нажала тревожную кнопку и принялась, не переставая, гладить его по волосам, наплевав на все инструкции: ничего не предпринимать самостоятельно. На инстинктах, по наитию, я отгоняла тьму. В тот день приступ так и не случился. Смею надеяться, что благодаря мне.

К тому времени Голдена тоже перевели в общий корпус, а новые больные, слава Богу, не поступали, поэтому у меня оставался всего один подопечный, и после того случая я всё свободное время посвящала генералу. После того как его голова побывала на моих коленях, мы заметно сблизились. Теперь вечерами мы гуляли не по часу, а по два или три, забывая о времени за разговорами.

— Лукас, вы ведь демонолог, расскажите мне о демонах, в сети очень мало информации.

— Конечно мало. Вся информация хранится в секретных архивах, откуда дикой о ней знать?

— Вы знаете о том, кто я? — я опешила. — Откуда?

Вот тогда я первые услышала его смех. Такой красивый! Он задевал своими переливами самые тонкие струнки моей души. Очень мужской и чувственный.

— Девочка, я умею читать и складывать два и два. — Что характерно, с ним я действительно чувствовала себя девочкой, но, прилагая неимоверные усилия воли, старалась не таращиться влюблёнными глазами и слюни не пускать. Во всяком случае, когда подозревала себя в глупом выражении лица, незаметно щипала за ногу. — О тебе шумела жёлтая пресса, признавайся, кому ты насолила?

— Никому! — буркнула я. Про Гая рассказывать было как-то стыдно, подумает ещё, что я коварная соблазнительница и свела с ума парня. — Просто повздорили с одним студентом. Так вы расскажете мне о демонах?

— Что именно тебя интересует?

— В первую очередь, чего они от нас хотят?

— От нас — ничего, они стремятся на твою любимую Землю и иногда прорываются. Именно там для них Рай. Демоны жадны до эмоций и страстей, коварны и кровожадны. Если бы не магонцы, которые создали преграду между мирами, люди бы погрязли в войнах и насилии.

— А зачем это вам? Ну и шли бы они прямым ходом на Землю, вам-то что? Я правда не понимаю.

— Это, детка, геополитика. Если мы потеряем контроль над Землёй, нас ждёт уничтожение в будущем.

От политики я в прошлой жизни была далека, не собиралась ввязываться в неё и в этой.

— А у демонов и людей может быть потомство?

— Судя по всему, может.

Он так это сказал, что я невольно вспомнила слова Обережного. Неужели и Лукас думает, что я потомок демонов?

Так мы и проводили время за разговорами, всё больше и больше прорастая друг в друга.

От глаз Изабеллы не укрылось наше сближение, и каждую планёрку она одаривала меня ядовитыми взглядами и шпильками.

— Диким некуда поехать на каникулы? — Оказывается, публикации в прессе сделали  информацию о моём происхождении известной и тут.

— Я прекрасно провожу каникулы, лучшего отдыха у меня не было ни разу в жизни.

— Конечно не было, такие мужчины, как Фаерхат, на вашей отсталой Земле не встречаются! — шипела она.

— О да! Вы правы, дорогуша! Очень, очень горячий, огненный парень этот Люк! — вот прямо не могла удержаться я, чтоб не насыпать ей соли на рану.

Представляю, что бы было, если бы упомянутый Лукас услышал мои слова. Наверное, я бы сгорела от стыда.

Следующий приступ у Лукаса случился, когда он лежал на газоне и жевал фиолетовую травинку, примерно через неделю после первого. Я, как обычно, сидела рядом и не спускала с него глаз. По долгу службы, конечно, а не потому, что не могла их отвести. Чернота начала разливаться стремительно. Я нажала тревожную кнопку и подползла к Лукасу, укладывая его голову к себе на колени, как в прошлый раз, и тут увидела её отчётливо. Гораздо яснее, чем в первый раз. Тварь напоминала чёрного паука, который пускал по раскинутой в мозгу Люка паутине свои чернила. Он смотрел на меня своими шестью глазами и отслеживал реакцию. Тварюшка знала, что я её вижу, но продолжала делать своё дело, вытягивая из Люка жизненную силу и магию. Наверное, в тот момент опять сработали какие-то инстинкты, и, зашипев, как заправская гадюка,  я протянула к монстру руку. Выбросила ментальную петлю подсознательно, не понимая, что делаю, и та вмиг оплела его лапы, выдернув гада ко мне в ладонь, которую я немедленно сжала. Как я потом кинула тварь на землю и принялась топтать ногами, визжа и посылая ментальные удары в подыхающую кляксу, запомнилось плохо.

Санитары нашли бесчувственного Лукаса и меня, бьющуюся в истерике, когда с тварью было покончено. Нас забрали в изолятор на носилках. Ещё бы. Сил стоять на ногах у меня не было, а Люк в себя так и не пришёл.

Я отошла только к утру, а генерал провалялся без сознания три дня, но это неважно! С тех самых пор его мозг не оплетала ни одна чёрная нить — и это было настоящее чудо. Вот только магические каналы остались пустыми.

После того как меня выпустили из изолятора, у нас с главмагом состоялась откровенная беседа.

— Стефания, расскажите откровенно, что там произошло?

Я рассказала всё честно. И про паука, и про свою реакцию. Удивительно, но он мне поверил, хотя тварь никто не видел, кроме меня, она просто исчезла. Растворилась в земле.

— Не могу представить, что это было.

— Милая Стефания, позволю себе дать вам совет. Больше никому этого не рассказывайте. В лучшем случае не поверят, в худшем — заподозрят в родстве и связи с демонами.

Ну, блин, здравствуйте, я уже от второго человека слышу о себе и демонах в одном предложении. Вероятно, так и есть, а иначе почему никто кроме меня эту кляксу не увидел? Снова здорова. Опять нужно что-то скрывать. Ненавижу ложь! Это какой-то злой рок!

— Я не собираюсь распускать язык, магистр. Скажите лучше, что теперь будет с генералом?

— Не знаю. Мозг его пока чист, но резерв-то пуст и восстанавливаться не собирается.

— Ему нужна девственница с выплеском магической энергии, — как мне ни претило всё это, но факт оставался фактом, Люку нужен мощный вброс, — может, после ударной дозы каналы начнут оживать?

— Видите ли, Стефания, после травмы его невеста, которая в то время была ещё не раскрытой и обладала сильным потенциалом, не смогла наполнить его резерв. Энергия ушла в никуда.

— Но в то время у него в мозгу жил паразит и питался магической энергией. Теперь-то всё иначе.

— Иначе не спорю, но как мы докажем это его родственникам, не раскрывая всех подробностей? Поверьте мне, младший Фаерхот не побежит ни с того, ни с сего на аукцион покупать девственницу. Да ему и невыгодно возвращение брата.

— И что же делать? Можно же сказать, что лечение принесло результат, ну там, не знаю… молния в него попала во время прогулки.

— Давайте я поговорю с родственниками, потом будем думать, хорошо?

 На том и порешали. А я отправилась к Люку, хотелось, чтобы, прядя в себя, он застал меня сидящей рядом и держащей в своих ладонях его руку. Пусть знает, что у него всегда есть поддержка в моём лице.

— Привет, — хриплым голосом сказал он, когда, наконец, очнулся, а я разревелась.

— Ну чего ты? Со мной всё теперь будет хорошо, — он гладил мою руку, — не плачь, малышка.

Боже! Я действительно чувствовала себя рядом с ним малышкой, и это было так ценно! Так важно! Может, я просто устала быть взрослой и ответственной? В ответ на его слова я сквозь всхлипы смогла  выдавить только одно, хотя хотелось сказать очень многое.

— Не буду, — и зашлась слезами ещё сильнее, упав ему на грудь.

Не знаю, сколько времени я рыдала, а он меня гладил, но с этого дня наши отношения вышли на новый уровень. Теперь на прогулках он запросто, не таясь, брал меня за руку, и так мы часами бродили по тропинкам. Ну а заправить прядь волос за ухо стало его любимым делом. Теперь он вообще постоянно меня касался, а я млела, когда он проводил пальцем по щеке, губам или шее. В серых глазах уже не плескалась боль и безнадёга, их сменило лукавство. А ещё он стал задавать мне личные вопросы.

— Скажи, Стефания, у тебя есть мужчина? — как-то раз ошарашил меня Лукас.

— Нет, нет мужчины, а ты с какой целью интересуешься? — На «ты» мы перешли после истории с паразитом.

— Просто интересно. А что, даже ни один не подкатывал? Не верю.

— Подкатывали, конечно, с одним я даже несколько месяцев встречалась, — не знаю, зачем я ему это рассказала, мне бы прикинуться, что у меня только учёба на уме, но я так растерялась, да и вообще, врать не умею.

— А чего ж расстались? Он тебя не обижал?

— Да нет, он просто женился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— По любви, что ли? Как его женитьба относилась к тебе? — И этот туда же!

— Ты же знаешь, Лукас, что я пятьдесят лет прожила на Земле. Там когда-то давно у меня был муж, а у него — любовница, — вспоминать было не больно, давно пережила, но урок вынесла, — так вот, я не хочу быть ничьей любовницей! И меняться, подстраиваясь под ваши обычаи, не собираюсь.

— Я тебя обидел? Прости, не хотел. Я понял твою точку зрения.

Потом я рассказала ему о своей жизни до Магона, о сыне, о кошках, о домовом, вообще много чего рассказала, даже про закатки на зиму. Мне с ним было хорошо и легко.4f6694

Я так завязла в Лукасе, что с ужасом представляла возвращение в УМИЖ и разлуку, но время неумолимо двигалось вперёд, к тринадцатому сентября и моему отъезду.

Числа пятого прибыл брат Лукаса. Молодец, конечно, очень умный парень восьмидесяти лет. Дождался, когда пройдёт августовский аукцион, и явился с заверениями, что в следующем году точно всё будет. Мне он совершенно не понравился.

Верите? Я, наверное, начала адаптироваться к этому миру, но мысль о том, что Люк переспит с купленной на аукционе девственницей меня тревожила, конечно, но не так, как если бы он был предметом моей страсти в прошлой жизни. Понятия потихонечку смещались.

Я тянула с отъездом до последнего. Двенадцатого, пока Мефодий грузил в безразмерную сумку пожитки и консервацию, попутно уговаривая кошек добровольно пойти в переноску, я отправилась прощаться с сотрудниками центра и с Люком.

Прощание с коллегами прошло тепло. Мы успели подружиться за лето. Не со всеми, но с большинством. Сотрудники центра желали мне успехов в учёбе и звали приезжать к ним ещё. У магистра я попросила разрешения иногда звонить и узнавать о состоянии здоровья Лукаса, он, конечно, разрешил, напомнил о секретности и заверил, что ждёт на практику следующим летом. На прощание я не смогла не спросить:

— Григорий, поему вы меня покрываете?

— Ох, Стефания, я боялся этого вопроса. Мне триста шестнадцать лет, просто считайте, что это моя старческая прихоть.

Я не посмела настаивать, триста шестнадцать произвели на меня нужное впечатление.

А вот прощание с Люком…

 Мы пошли с ним на берег моря, Лукас усадил меня к себе на колени и крепко обнял, целуя волосы.

— Я буду очень скучать, ты напишешь мне, маленькая, принципиальная дикая девочка?

Люди! Ау! Найдите меня! В его руках я давно маленькая и дикая девочка, а без них — умная и взрослая женщина! Но ни взбрыкивать, ни возражать не хотелось. Я не желаю быть умной и взрослой! «Я хочу остаться с тобой и быть твоей девочкой!» — хотело кричать сердце.

— Напишу, — утаив признание, сказала я.

— Я буду ждать.

И тут он поцеловал меня по взрослому, по-хозяйски, притянув за голову и бесстыдно прижавшись губами.

Всё, меня нет. Я умерла и попала на небеса. Хваталась за него, как за спасательный круг, обнимала, притягивала и пила, пила любимого мужчину, осознавая, что никогда не смогу им насытиться. Он тоже потерял голову и стискивал меня в объятьях, как будто хотел на веки вечные вживить в себя и не отпускать. Наверное, именно это и был самый первый поцелуй в моей жизни. Всё остальное — нелепые телодвижения губами и ненужный обмен слюной.

Оторвались мы друг от друга нескоро, и инициатором была точно не я.

— Всё, беги, а то мы так очень далеко зайдём, и ты не попадёшь в свой УМИЖ.

— Надо?

— Надо! Беги и помни обо мне, как и я буду помнить о тебе.

Собрав все силы, уйти я смогла, но сердце оставила на побережье, с Лукасом.