Глава 20 Новая надежда

Обещанная Здравым пара дней прошла, а Лукас не объявлялся. Писать ему и уточнять, когда он приедет, я не решалась. Боялась, что он сочтёт меня навязчивой, поэтому слонялась по квартире, не выпуская телефона, и дёргалась на малейший шорох. Всё валилось из рук, я просто не могла найти себе места. Мефодий пытался помочь, но только раздражал, кошки чувствовали мою нервозность и попадаться под резкие поглаживания не стремились. Сообщение пришло на четвёртый день, пятого января.

Л: Выходи. Я внизу.

Кто так делает? Я, блин, думала, он позвонит или напишет заранее, я подготовлюсь, а тут? Мои метания вышли на новый уровень.

Я: Пять минут.

Я понеслась в душ, причёсываться, одеваться со скоростью приближающегося к Земле метеорита. В конце концов, волосы стянула в хвост, надела спортивный костюм с кроссовками, поняв, что за пять минут всё равно не успею сделать из себя магонскую леди, и вылетела из подъезда.

Он стоял на дорожке, красивый до невозможности и родной до кома в горле.

— Привет, — не знаю, как мне удалось это выдавить сквозь ком в горле.

— Привет, пойдём.

Он повёл меня в парк, молча и не дожидаясь, пока я догоню. Прямо как в первые дни наших прогулок в реабилитационном центре.

УМИЖ был пуст, все студенты разъехались на каникулы.

Мы дошли до лавочки, он сел и жестом предложил мне сделать то же самое. А после того, как я опустилась рядом, Люк выставил воздушные щиты от прослушки. Силён! Магия в нём просто бурлила, а аура горела ярким цветом. Оказывается, он не только огнём управляет.

— Ну, рассказывай, как ты до такого додумалась, Стефания? — в глазах сталь, в словах лёд. —  А ведь я тебе доверял.

Свою речь я готовила долго, но начало беседы выбило из колеи, и я начала заикаться и сбивчиво объяснять:

— Лукас, пойми, я хотела, как лучше! Я боялась, что ты подумаешь, что я из жалости. Я не знала, что тебе передастся мой дар…

— А если бы знала? — перебил он меня. — Что бы сделала?

— Не знаю, я боялась, что ты уличишь меня в родстве с демонами. Скорее всего, ждала бы следующего аукциона. Пойми, я не хотела, чтобы ты меня возненавидел.

— За что? За демонскую кровь? Так я с первого дня знал, что она в тебе течёт.

— Как? Почему не говорил? — Я опешила. — Для тебя это неважно?

— Стефания, во всех сильных и выдающихся диких текла кровь демонов. Ты думаешь, почему мы не пускаем их на Землю? Почему в последние столетия на Магоне появлялись только слабенькие дикари? Да потому что мы поняли, что, если демоны наплодят сильных дикарей, нам не выстоять, когда они нападут с двух сторон, поэтому ценою своих жизней удерживаем их подальше от землян.

— Я не знала! — Информация просто сбила меня с ног. — Ты мне не рассказывал, а ведь я просила.

— Ох, Стефания, дело совсем не в этом. Ты отнеслась ко мне как к малому ребёнку, а не как ко взрослому мужчине, провернув свою задумку.

— Лукас, пойми, я уже обожглась в прошлых отношениях и боялась, что ты воспримешь меня как источник энергии.

— Только не надо меня ещё и с бывшими сравнивать.

— Я хотела как лучше, — я понимала всю важность своего косяка и уже глотала слёзы. — Я прошу у тебя прощения. Просто я такая, привыкла всё решать сама. Прости.

— Я все эти дни пытался тебя оправдать, понять твой поступок, но знаешь что? Да, я сумел тебя простить, оправдать, но не принять то, что ты сделала. Ты решила всё сама, лишив меня права голоса и свободы воли. Мы не сможем с тобой общаться как раньше.

Я очень больно ущипнула себя за ногу, потому что слёзы уже катились, а рыдания подступали, и выдавила:

— Понятно, я очень виновата, прости. —  Поднялась со скамейки и пошла в сторону стадиона, а потом и побежала, зажимая рот руками.

Это конец. Я была полностью раздавлена, и винить в этом могла только саму себя.

 В таком состоянии домой решила не ходить, просидела на трибуне часа два, пытаясь полностью успокоиться. «Пока никто не умер, нет ничего непоправимого», — как мантру повторяла я. Аутотренинг понемногу помогал. На смену слезам пришла злость на себя, ведь Лукас был во всём прав. Я, как привыкла в прошлой жизни, всё за всех решила сама. Дурацкая жизнь, дурацкое воспитание, дурацкий характер и полная неспособность делать выводы из прожитых лет. Ведь сколько умных людей говорили, инициатива наказуема, но нет! Стефа знает как лучше! Усмехнулась невесело, дивные у меня получаются каникулы, в прошлом году я набиралась сил на острове, а в этом приступлю к учёбе во втором полугодии в состоянии разбитого корыта.

Домой доплелась поздно и, ни с кем не разговаривая, ушла в свою спальню. Мне было очень плохо. Пожалуй, как никогда в жизни.

На следующий день все масс-медиа взорвались новостью о возвращении легендарного генерала Фаерхота чуть ли не с того света, и теперь мне было, чем себя занять.

Я читала все заметки и смотрела все передачи о Люке. Интервью, которое он дал, перемотала раз сто: одним словом, почувствовала себя сталкером и фанаткой. Кстати, фанатов и фанаток у Люка было много, после того как в одной газете вышла статья о том, как, узнав о ранении, генерала бросила невеста, поклонницы, чуть ли не лагерь разбили у ворот его особняка. Хотелось к ним присоединиться, но я пока ещё не дошла до крайней точки.

 Учёные обсуждали чудесное исцеление, желтушники строили планы на дальнейшую личную жизнь Люка, а политики перетирали его возвращение к прежним позициям у руля власти и налаживание старых связей.

Конечно же, Люк вернул все свои права и состояние, сейчас он наносил визиты по всему Магону, восстанавливая утраченное за десять лет влияние. Ему точно было не до меня, да вот только через неделю мне в общагу УМИЖ доставили посылку с подозрительно похожими на мандарины фруктами.

— Ого! — восхитился Мефодий. — Это драконьи глазки, жутко дорогие и редкие. Мне уже нравится твой поклонник.

Мне тоже нравится, очень нравится тот, кто прислал это. Только один человек мог сделать этот маленький намёк на земной Новый Год. Настроение резко скакнуло вверх, а из сердца понемногу стала уходить тупая боль, преследующая меня в последние дни.

 Лукас сейчас как раз гостил у драконов, я знала это по новостям, и он помнил обо мне. Боже, он помнил обо мне!

Благодаря этому маленькому знаку внимания, я обрела надежду и нашла в себе силы собраться в кучу.

Ведь вскоре мне придётся включиться в учёбу. Я и включилась, но каждый вечер продолжала отслеживать всю информацию о Лукасе, а посылал мне диковинные безделушки и экзотические вкусности не реже раза в неделю, но не писал и не звонил.

В ответ на мои смс с благодарностью он упорно молчал, а я мучилась вопросом, что всё это значит? Он ждёт от меня первого шага? Или думает, что я не понимаю, от кого все эти подарки?  Зачем тогда посылает их? Что мне нужно ещё сделать, чтобы он меня простил? Ведь я уже извинилась. Он хочет, чтобы я в ногах у него валялась? Но я не буду этого делать, он должен сам мне сообщить, что готов принять и понять мой поступок. Я вот готова меняться ради него, пусть он тоже проявит гибкость.

Долго думала и решила тоже отправить посылку, не уверена, что он заметит её в куче подарков, которые ему шлют, но решила рискнуть. Облазила весь земной интернет, придумывая презент со смыслом. Сердечки отпадали сразу, как-то пошло и навязчиво, мягкие игрушки — не наш возраст, ювелирка — пожалуй, он даже оскорбится.

Остановилась на изображении голубя с оливковой ветвью в клюве, ведь это знак мира. Ещё несколько дней искала подходящий сувенир, в итоге, обшарив весь интернет, наткнулась на красивый серебряный кулон, мужской, стильный — он сразу показался мне подходящим. В глаз птицы был инкрустирован оникс, а чернёная ветвь украшена нефритами, к кулону я купила цепочку, всё красиво упаковала и отправила, написав очередное сообщение.

Я: Отправила тебе подарок, это земной символ. Хочу, чтобы ты знал.

На следующий день он мне ответил, впервые за прошедший месяц.

Л: Спасибо.

А вечером принесли подарок, перо феникса, оно находилось в прозрачной колбе и горело. Он намекает, что наши отношения могут воскреснуть из пепла? Хотелось повизжать, но чрезмерную радость я старалась подавлять, чтобы не разочаровываться в случае чего.

Так и летели дни, в томительном ожидании презентов и следующих шагов от Лукаса. В какой-то момент я смирилась и решила, что в нашем случае давить нельзя. Да и вообще, скорее всего, он проверяет, хорошо ли я усвоила урок. Не выкину ли опять что-то, решая за нас двоих. У магонцев жизнь долгая, они не привыкли принимать скоропалительных решений, в отличие от простых смертных землян.

Очень помогала отвлечься и переключить жажду деятельности учёба.

 Не знаю, как в других подгруппах, а в моей на «стихиях» мы учились эти самые стихии видеть, чувствовать и притягивать к себе из окружающего мира. Лучше всего мне давалась вода, она мне и в прошлой жизни казалась родной и в этой. А вот воздух я осваивала с трудом. Эх, не задирать мне юбок, как прошлогодние шутники, но ничего, переживу.

На «бытовке» мы постигали простейшие навыки: как при помощи тех самых стихий облегчать себе жизнь. Вскипятить воду, высушить волосы, убрать грязное пятно, разгладить складку, зажечь огонь и много других полезных в быту вещей, особенно для тех, у кого нет домового.

Чем ближе было лето, тем меньше у меня оставалось терпения. Ждать от Лукаса решительных шагов становилось всё труднее. Предел настал после трансляции с приёма, который устраивало в честь генерала Фаерхота Объединённое Правительство. Нет, там ничего такого не было, о помолвках не объявляли, красотки на руках не висели, но сколько же их вилось рядом! Какими взглядами они пожирали моего генерала, мне даже через экран хотелось  повыдирать им волосы, и весь час трансляции с приёма я разговаривала с ноутбуком, как незабвенный Светлаков с телевизором.

 Я уже собиралась устроить «неожиданную» встречу, предварительно выследив Люка у дома, но вскоре судьба сжалилась и предоставила мне шанс расставить, наконец, все точки над «i» в наших непростых отношениях.

В тот день по универу прокатился слух, что генерал Фаерхот набирает группу студентов для прохождения летней практики в своём бывшем гарнизоне. Маркус обсуждал эту новость с друзьями и собирался попасть к Люку, во что бы то ни стало. А я подумала, а не намёк ли это мне? С чего бы ему набирать студентов, да ещё и из УМИЖ? Намёк понят, я лечу к тебе, мой генерал. И я полетела — к ректору для начала. Писать заявление на прохождение практики у Лукаса и забирать о практике у Здравого. Ректор Уман был очень удивлён, когда узнал цель моего визита.

— Стефания, вы уверены? Практика в гарнизоне — это совсем не курорт.

— Могу себе представить, ректор, но хочу попробовать.

— Вы хотите стать боевым магом? — глаза его полезли на лоб. — У вас же по «бою» еле-еле удовлетворительно.

— Вовсе нет! Просто в реабилитационном центре много пациентов после ментальных травм, полученных в таких гарнизонах. Я хочу попасть на передовую, чтобы, так сказать, оказаться в тех условиях и стать ближе к будущим пациентам.

Это я пока шла до кабинета придумала отмазку.

— Понятно, похвальное решение, но Здравый расстроится.

— Я лично позвоню магистру и приеду к нему работать на оставшееся время.

— Не спешите звонить, Стефания, генерал сам набирает студентов строго после собеседования. Я вас запишу на эту субботу, — он открыл свой планшет, — на шестнадцать часов. Устроит?

— Записывайте! — конечно устроит, меня и в шесть утра бы устроило. — А где будет проводиться собеседование?

— В ЗЗОП, помните, где в прошлом году проходило представление студентов? — Я кивнула. — Так вот придёте туда и скажете к кому и на какое время вы записаны, дежурный вас проводит.

— Спасибо, ректор Уман, до завтра.

Ох, как же дожить до субботы? Сегодня-то только среда.

Мила с Мефодием синхронно покрутили пальцем у виска, услыхав новость о практике в гарнизоне, но, узнав, кто будет моим руководителем, всё поняли.

— А, ну пусть тебе Духи помогут, — это благословил Мефодий, молчаливый свидетель всей моей личной жизни.

— Это он, да? — спросила Мила. — Из-за него ты такая пришибленная весь год ходишь?

Надо же, а я и не думала, что по мне так заметно, но отпираться не стала.

— Он, за ним я не то, что в гарнизон, к чёрту на кулички пойду.

На том и закончились вопросы, а что спрашивать? Со мной всё ясно.