Глава 18

— Что, только? — требовательно гаркнул Ян, явно теряя терпение.

Пытаясь обуздать эмоции, Стася подняла с пола халат и закуталась в него.

Жадно хватая воздух ртом, произнесла надломившимся голосом:

— Несмотря на это, я все еще не беременна! Вот, что!

Усевшись на ступени, Ян схватился за голову и глухо прохрипел:

— Стася, мне не нравится твое состояние. Мне оно все больше не нравится. В последнее время ты… ты сама не своя! Что с тобой происходит, маленькая?

— Ты серьезно? — она зашлась громким смехом, но в нем не было и капли радости. — Что со мной происходит? Я всеми силами стараюсь воплотить в жизнь нашу с тобой мечту! Я к гинекологу хожу, как на работу! Я живу этой надеждой от месяца к месяцу, из года в год! И с каждым разом, с каждой неудачей моя надежда потихоньку угасает! Осмотры, УЗИ, отслеживание овуляции от цикла к циклу — вот моя повседневность! Я постоянно слышу от тебя: хочу малыша или малышку с твоими глазами! Хочу, чтобы в нашем доме звучал детский смех! Но я… я не могу дать тебе это! У меня не получается… не выходит! Мы несовместимы для зачатия! Наши организмы отторгают друг друга! Мы не сможем забеременеть естественным…

— Я не верю в эту чушь! — холодно отчеканил Ян, хватая ее за руку и притягивая к себе. Вынуждая сесть к нему на колени. — И никогда не поверю!

— Ты ставишь под сомнение диагноз врача? Лучшего гинеколога в городе?

— Это не диагноз! Это бред какой-то!

— Ян…

— Мне все чаще кажется, что из нас тупо высасывают деньги!

— Нет! — отчаянно. — Нам пытаются помочь!

Он обхватил ладонями ее лицо и проникновенно заглянул в глаза:

— Да? Что за таблетки ты пьешь? Чем они тебя пичкают уже почти два года?

— Витамины. И… препарат, который нейтрализует нашу несовместимость.

— Ты опять за свое? — Ян напряженно усмехнулся. — Я даже слышать ничего об этом не желаю! Не произноси при мне этого слова, если не хочешь, чтобы я вырвал твоей гинекологичке ее поганый язык! Несовместимость! У тебя что, кошачья вагина? А у меня, собачий член? Мы принадлежим к разным биологическим видам? Что они вообще вкладывают в это гребанное понятие?

Стася шмыгнула забитым носом и тихо произнесла:

— Я ведь уже объясняла. У нас могут быть дети от других партнеров, но не друг от друга. Такая вот вселенская несправедливость. И чтобы нейтрализовать эту… ошибку, я принимаю лекарства на постоянной основе!

— В таком случае, почему они не помогают? Почему лишь… разрушают тебя?

Аккуратно вывернувшись из его объятий, Стася встала с его колен.

Спустилась на несколько ступеней, чтобы их глаза оказались на одном уровне и решилась сообщить ему то, о чем молчала несколько месяцев:

— Дело не только в этом. Причина в тебе, Ян!

— Что ты имеешь в виду? — насторожился он. — Я несколько раз проходил полное обследование. Я здоров, как бык. Я не бесплоден!

— Да, — согласилась Стася. — Но посмотрев твои анализы, Наталья Игоревна сказала, что… у тебя от природы слабые сперматозоиды. Все они гибнут в моей микрофлоре, так и не достигнув цели. Она предложила мне…

— Нет! — яростно проскрежетал Ян, тоже вскакивая на ноги.

— Но… ты ведь даже не дослушал! Давай попробуем сделать ЭКО?

— Я сказал, НЕТ! — его взгляд потемнел от гнева. — Не может быть и речи!

— Ну, почему?

— Я скорее сдохну, чем причиню вред любимому человеку! — холодно отчеканил Ян. — Тебе всего двадцать два, мне — двадцать шесть! Мы женаты четыре года. У нас впереди целая жизнь! Какое на хрен ЭКО, Стася? Ты хоть представляешь, насколько это серьезная и опасная процедура для женщины? Ты знаешь, какой урон твоему здоровью она может нанести? А я знаю! Я эту тему изучил уже вдоль и поперек! И рисковать тобой не собираюсь! Это крайний вариант для нас. Самый-самый крайний! И то при условии, что тебе на тот момент стукнет… больше тридцати. А пока нам нужно успокоиться и отпустить ситуацию. У нас все получится! Пусть не сейчас, но однажды…

— Ты не понимаешь, — заговорщицки зачастила Стася, хватая его за руки. — Наталья Игоревна прямым текстом сказала мне, что ЭКО — наш с тобой единственный шанс. И еще не факт, что твоя сперма подойдет для этой процедуры. Конечно, они попробуют. Но если уж совсем никак, то подыщут для нас здорового донора, внешне похожего на тебя, чтобы наш малыш…

Буквально поменявшись в лице, Ян резко вырвал свои руки из ее ладоней.

Дрожа всем телом, как в сильнейшей лихорадке, поднялся на пару ступеней.

Его взгляд сделался диким. На скулах заплясали желваки. Впервые в жизни Стася его испугалась. Ей показалось, что сейчас он ударит ее. Это открытие и в ступор вгоняло, и отрезвляло одновременно. Да и голос его стальной, ощущался ушатом холодной воды, внезапно опрокинутым на голову:

— И ты… согласилась бы… на подобное?

— А что делать, если у нас… не останется других… Ян? Ты куда? Ян?

Никак не реагируя на ее оклики, он разъяренным гепардом вбежал вверх по лестнице. Поднялся на второй этаж, направляясь… в спальню, судя по всему.

Не помня себя от страха и дурных предчувствий, Стася помчалась за ним.

Но обнаружила его в ванной комнате. Он рылся в шкафчиках, выискивая…

«О, Господи! Мои таблетки!»

— Что ты творишь? — взвизгнула она, с ужасом наблюдая за тем, как муж высыпает содержимое пластиковых баночек в унитаз. — Остановись! Ты… ты с ума сошел? У меня овуляция со дня на день! Мне нужны эти лекарства! Ян!

— Ноги твоей в этой гребанной клинике больше не будет! — прокаркал он сиплым от напряжения голосом. — Ослушаешься — накажу! Ты поняла меня?

— Ян… что ты наделал? Эти таблетки выдают…

— Ты. Меня. Поняла? — повторил он с нажимом.

Попятившись назад, Стася покачала головой:

— Ты не можешь требовать от меня этого. Я не брошу все на полпути и…

Он выскочил из ванны, недослушав ее. Хлобыстнул дверью, оставляя Стасю одну. В какой-то степени она была ему за это благодарна. В последнее время ей все сложнее становилось контролировать эмоции. Ей нужно было прийти в себя. Успокоиться. И холодной головой проанализировать все, что они друг другу наговорили сгоряча. Не придумав ничего умнее, Стася решила принять душ. Водные процедуры всегда ее расслабляли. Настроив температуру, она подставила лицо и тело струям воды. Простояв так несколько минут, Стася перерыла краны, укуталась в махровый халат, полотенце и вышла из ванны.

Как раз вовремя, чтобы понять — Яна дома нет. Кинувшись к окну, она увидела, как он грузит чемодан в такси. Значит, решил ехать в командировку без нее. Обиделся. Разозлился. Что ж… он имел на это полное право. И Стася понимала это. Вот только, отчего же так паршиво и гадко становилось на душе? Почему ей казалось, будто сердце из ее груди без наркоза вырывают?

Они редко ссорились. Крайне редко. И на примирение шли очень тяжело.

Гордость и уязвленное самолюбие им обоим мешало сделать первый шаг.

Так вышло и на этот раз. Стася в упор смотрела на мужа и знала наверняка — не обернется даже. Тяжело вздохнув, она трижды перекрестила его на прощание. В дорогу. И охрипшим опустошенным голосом прошептала:

— Возвращайся скорее! Я буду так сильно ждать тебя, любимый!

Спустя полтора часа приехала Галина Петровна. Она долго беседовала с ней. Поддерживала. Успокаивала. И как никто другой знала, что чувствует Стася.

И всякий раз, когда она поглядывала на телефон в ожидании звонка от мужа, повторяла:

— Не волнуйся. Дай ему остыть. Перебесится, успокоится и сам позвонит. Знаешь же — он у нас очень вспыльчивый. Но отходчивый.

Конечно, Стася об этом знала. И первой трезвонить ему не собиралась.

Понимала прекрасно — не получится у них нормального разговора, пока он на взводе. А потому, просто ждала. Галина Петровна осталась у них с ночевкой. Очевидно, не хотела оставлять Стасю без поддержки, пока они с Яном в ссоре. Но после обеда следующего дня все же уехала — Сергей Алексеевич тоже жаждал ее внимания. А Ян… не звонил и не писал Стасе уже целые сутки. Возможно, все еще злился. Возможно, ждал ее инициативы и извинений. И она несколько раз даже порывалась это сделать. Ведь в полной мере осознала, что конкретно перегнула палку. Что вела себя, как конченная дура и эгоистка. Что откровенно наплевала на его чувства и переживания.

Однако, сделать первый шаг все же не решалась. Останавливало что-то.

Стараясь унять тревогу, пожирающую ее изнутри, Стася занималась домашними делами. Стиркой. Глажкой. Уборкой. Когда пришла очередь навести порядок в ванной комнате, она вдруг вспомнила о таблетках, о которых благополучно забыла на фоне их с Яном конфликта. Паника накрыла ее новой волной. Ей нужны были эти лекарства! Очень нужны!

Только вот, в свободном доступе найти их было почти невозможно. Еще и без рецепта. Эти таблетки ей ежемесячно выдавала лично Наталья Игоревна. Бесплатно. По государственной программе поддержке бесплодных пар.

Тем не менее, Стася решила попытать удачу. Включив ноутбук, ввела название препарата и приступила к поискам. В аптеках города данный препарат и впрямь отсутствовал — только под заказ. Но когда Стасе попались фотографии препарата с подробным описанием, ее прошиб холодный пот.

Желая удостовериться, она просмотрела еще несколько фото — ошибки нет.

Пилюли, которые Стася принимала… отличались от оригинальных таблеток, заявленных производителем… и формой, и размером, и даже цветом. Судорожно втянув воздух полной грудью, она выпалила вслух:

— Ой, мамочки? Что все это значит?

В глубине души ответ ей был известен. Ощущая себя растерянной и беспомощной, Стася схватила телефон и уже ни капли не сомневаясь, набрала номер мужа. На звонок он не ответил, но спустя несколько минут от него пришло сообщение:

«Я на совещании. Позвоню, как освобожусь!»

Едва попадая по клавиатуре дрожащими пальцами, она набрала:

«Прости меня, пожалуйста за все, что я тебе вчера наговорила! Я не знаю, что на меня нашло. Я… не справилась с эмоциями. Мне очень стыдно из-за этого. И больно. Я не хотела ранить тебя. Не хотела обижать. Ты — моя жизнь! Я очень тебя люблю! И никогда не приму таких серьезных решений, не посоветовавшись с тобой. Тем более, что ты… кажется, был прав. По поводу моих таблеток. Что-то тут нечисто, Ян! Они… другие! В общем, буду ждать звонка. Уже безумно скучаю, и хочу услышать твой голос!»

Сообщение Ян прочитал, но с ответом тянул добрых полчаса.

Наконец, на экране своего мобильника Стася прочитала:

«Я хотел бы повернуть время вспять! Хотел бы перечеркнуть вчерашний день и прожить его заново! По-другому. Прости меня, малышка!»

Улыбнувшись, она ответила:

«Мы оба были неправы!»