Глава 22

В конечном итоге, компанию им составил не только Мишка. Узнав о случившемся, он позвал на помощь Тараса Тюрина и Ваню Зверева.

Теперь, спустя столько лет, вся их детдомовская банда вновь была в сборе. Жаль только… повод для этого выдался не самый лучший. Не теряя времени даром, чтобы в случае чего поймать голубков-предателей с поличным, парни не стали заезжать за ними — сразу отправились на адрес. А Стася в сопровождении Анжелы, прыгнула в такси (которое подруга не отпустила, вернувшись на пару минут за забытым чемоданчиком) и отправилась навстречу своей судьбе. Пребывая в полукоматозе, молилась лишь об одном:

«Господи, прошу… пусть все окажется ошибкой. Или чьей-то жестокой шуткой. Пусть всему найдется логичное объяснение. Пощади меня! Я не выдержу! Я не смогу! Я не справлюсь! Я… слишком сильно его люблю!»

Ей хотелось верить в верность Яна. В его преданность и любовь.

До умопомрачения хотелось. Однако, в глубине души Стася уже предчувствовала трагедию. Уже предвидела крушение своей жизни.

Она не заметила, как они добрались до нужного адреса. Более-менее пришла в себя только когда таксист высадил их во дворе многоэтажного дома, прямо у подъезда. Там их уже поджидали Мишка, Ваня и Тарас. Все трое были не в настроении. Все трое полыхали от гнева. И если первые двое себя еще хоть как-то контролировали, последний приблизился к Стасе вплотную и крепко обнял. Сгорая от негодования, Тарас прогромыхал:

— Я убью его, если он посмел причинить тебе такую боль! Шесть лет назад он вторгся в нашу жизнь и отнял тебя у меня. Я смирился. Молча отошел в сторону и не стал вам мешать, хоть и любил тебя без памяти. Но уже тогда понимал — с ним у тебя будет лучшая жизнь. С ним у тебя больше перспектив, чем со мной. Но… если бы я только знал тогда, какой он му…

— Довольно! — холодно бросила Стася, отстраняясь. — Если он окажется предателем, можешь хоть убить его — я тебе даже помогу! Но не смей оскорблять моего мужчину до тех пор, пока его вина не доказана! Пока у меня остается хоть крохотный шанс на… пока мы с ним… пока я его…

Она пошатнулась, так и не закончив фразу — слишком резко закружилась голова. Стоящая рядом Анжела среагировала даже быстрее Тараса.

Приобняв за талию, прижала ее к себе, удерживая тем самым от падения.

— Тише, девочка! — произнесла с тревогой в голосе. — Не изводи себя! Ты слишком переволновалась. Ты морально истощена! Уверена, что хочешь…

— Да!

— Стясь, — задумчиво буркнул Мишка. — Одно дело знать, другое — видеть.

— Лучше горькая правда, Миш, — напряженно отозвалась она, освобождаясь из Анжелкиных рук. — Лучше горькая правда…

Вопросов больше не было. И попыток отговорить ее, тоже. Ваня молча подошел к подъезду, поколдовал с домофоном и дверь распахнулась.

— Раз так, — подытожил друг, жестом приглашая присутствующих войти внутрь. — То не будем терять время. Сейчас… каждая секунда на счету.

Собрав в кулак все свое мужество, Стася вошла в подъезд первой.

Вызвала лифт, выбрала нужный этаж и уже спустя считанные секунды их компания стояла у нужной двери, ожидая от Стаси дальнейших действий.

Правда рассредоточились по площадке так, чтобы в глазок никого из них видно не было. Немея от страха и волнения, заледеневшими и жутко дрожащими пальцами Стася нажала на звонок. Сердце так отчаянно и надрывно грохотало в груди, что причиняло реальную боль. Физическую.

Гул в ушах заглушал все посторонние звуки. Однако щелчок отпирающейся двери она услышала. В гнетущей тишине он ощущался раскатами грома.

Будто в замедленной съемке Стася наблюдала за тем, как эта самая дверь широко распахивается, а на пороге ее встречает… блондинка в сексуальном комплекте нижнего белья. С чулками и подвязками — все, как полагается.

Шикарная девка — глупо отрицать. Красивая. Ухоженная. Лощеная.

Брезгливо и надменно разглядывая Стасю, она триумфально улыбалась.

— Пришла, значит? — пропела томно. — Извини… ты немного не вовремя!

Ощущая себя разъяренной фурией, готовой размазать эту дамочку по стенке в любой момент, Стася тоже холодно улыбнулась и иронично хмыкнула:

— Почему же? Мы как раз-таки вовремя!

Она решительно шагнула внутрь, вынуждая хозяйку квартиры испуганно попятиться назад и настороженно уточнить:

— Мы? Кто это, мы?

Не сговариваясь, все друзья вышли из своего укрытия. Показались на глаза этой высокомерной дряни. С неким извращенным удовольствием Стася наблюдала за тем, как наглая улыбка испаряется с ее лица. Как на смену издевкам и дерзости приходит растерянность, недоумение и искренний страх.

— Вы ко такие? — взвизгнула красотка. — Пошли вон! Убирайтесь!

Ответом ей служила захлопнутая входная дверь. Захлопнутая… изнутри.

Сорвавшись с места, блондинка помчалась внутрь квартиры с диким воплем:

— Ян, там…

Дальнейших ее слов Стася не слышала. Задохнулась от острой боли за грудиной, услышав имя мужа. Любимое. Родное. Сакральное для нее имя.

Не чувствуя земли под ногами, не чувствуя ничего, кроме своего остервенело стучащего сердца, Стася последовала за ней. Очевидно, в гостиную. И лишь чудом не грохнулась в обморок, увидев его — самого близкого человека. Скрестив руки на груди, Ян стоял у окна. Услышав вопли блондинки, обернулся. Скользнул по ней мимолетным взглядом и прогромыхал:

— Какого черта? Ты на хрена разде…

И тут он заметил ее. Стасю, вошедшую следом за его полуголой пассией.

Что ж… таким испуганным, ошарашенным и бледным она видела Яна впервые. Тяжело дыша, он скривился, будто от невыносимой боли.

«Разве это боль?» — подумала Стася, осознав наконец произошедшее.

В полной мере. Без прикрас. Без иллюзий и розовых очков. Реальность обрушилась на нее многотонным булыжником. Ломая кости. Разрывая плоть.

«Все правда! Правда! Он предал меня! Он мне… изменяет!»

Ей хотелось рухнуть на колени и верещать, надрывая глотку. Срывая голос.

А еще сильнее хотелось растерзать мужа. Испепелить его заживо. Дотла.

С трудом переставляя ноги, Стася медленно приблизилась к Яну.

Все еще потерянному. Все еще заторможенному и оцепеневшему.

Едва сдерживаясь от рыданий, она расплылась в улыбке и поинтересовалась:

— Ну, что? Натрахался, любимый? Вдоволь натрахался?

Ян яростно стиснул зубы. И кулаки. Воздух со свистом покинул его легкие.

Он ничего не отрицал. И оправдаться не пытался. Поднял руку, намереваясь прикоснуться к ней, но тут же безвольно уронил ее. Затем тихо простонал:

— Стася! Послушай…

Она не собиралась слушать. Не собиралась позволять ему и дальше делать из себя дуру. Ее трясло. Лихорадило. Буквально осатанев от боли, Стася ударила Яна. Сильно. Яростно. Кулаком по лицу. Так, как он сам научил ее однажды в целях самообороны. Царапая собственные костяшки о его зубы. Вкладывая в удар всю свою ненависть. Отчаяние, обиду и злость.

Ян не ожидал подобного. Она застигла его врасплох. От удара он по инерции запрокинул голову назад, пошатнулся, споткнулся о журнальный стол, не удержал равновесие и в конечном итоге… с грохотом рухнул на колени. Рассмеялся. Зашелся в приступе сиплого смеха. Гогота, далекого от адекватного. В ту же секунду его любовница-блондинка завизжала от ужаса.

Очевидно, за него так сильно перепугалась, что на ультразвук перешла.

И это послужило спусковым крючком для Анжелки.

— Закрой свою пасть, шлюха заразная! — завопила она, кинувшись к ней. — Ты следующая, мразь! Ты у нас навсегда запомнишь, как чужим мужьям дырки свои помойные подставлять!

Подруга от души мутузила блондинку и так умело за волосы ее таскала, что та верещала от боли и страха не своим голосом. Беспристрастно наблюдая за этой… расправой, Стася все же остановила Анжелу, холодно пояснив:

— Оставь ее! Она мне в любви не признавалась, и клятв верности не давала!

Не сразу, но Крюкова прислушалась к ее просьбе. Отпустила рыдающую блондинку, но далеко от нее не отходила. Любовница мужа с ногами забралась на диван и забилась в угол. Ошалевшая и перепуганная.

А Ян… будто не замечал ничего, происходящего вокруг. Он словно в ступор впал, размышляя над чем-то. А потом, посмотрев на Стасю, твердо произнес:

— Отличный удар, малышка. Я хорошо тебя обучил.

— Лучше бы ты себя обучил, — шепнула она, сморгнув слезы. — Верности и преданности. Чтобы не пихать свой член куда попало, ублюдок заразный!

Сплюнув кровь, Ян утерся. Превозмогая боль, попытался подняться.

Друзья не позволили. Посчитав его действия агрессивными, Мишка и Тарас скрутили Яна, удерживая на месте. Тогда он дернулся, словно тигр в цепях.

— Стася! — не стон — отчаянный хрип. — Посмотри на меня!

Она не могла. Больше не могла… Ни дышать. Ни говорить. Ни думать.

Силы покинули ее. Покинули также, как и он — главный человек в ее жизни, любимый муж. Глотая слезы, она неотрывно следила за девушкой — полуголой, забившейся в угол дивана, и никак не могла принять жуткую действительность. Не могла поверить, что все это… не сон. Что этот кошмар происходит с ней на самом деле. Что сердце, трепыхающееся в груди в предсмертной агонии… растерзано руками мужчины, ради которого еще пару дней назад она готова была… убивать.

— Поговори со мной! — вновь прогромыхал Ян. — Выслушай…

Стася рассмеялась, мысленно визжа от боли:

«Зачем? Какой смысл в твоих проклятых разговорах? Расскажешь мне, как весело проводил с ней время в своих командировках? Как заразу в дом принес, поведаешь? Ты предал меня! О чем тут говорить? Только о разводе!»

А когда она обрела контроль над голосом, сипло прокаркала:

— Ты помнишь детский дом, Ян? Помнишь, что там делали с предателями?

— Стася…

— Я помню, — слезы пеленой стояли в глазах, душили. Голос срывался от напряжения. — А вот ты, похоже, подзабыл. Сейчас и тебе… напомнят.

Едва ли угрозы испугали Яна. В его взгляде не было и капли страха.

Лишь отчаяние и… пустота. Хищно оскалившись, муж прорычал:

— Ты моя! Я не потеряю тебя! Не могу… потерять!

«Но потерял! Потерял в ту самую секунду, когда допустил мысль об измене! Когда решил залезть под чужую юбку! И этому… нет оправдания, любимый!»

Дрожащими заледеневшими пальцами Стася сняла с руки обручальное кольцо и брезгливо швырнула его к ногам… теперь уже бывшего мужа.

— Не твоя! — отчеканила чужим голосом. — Больше не твоя! И единственное, чего я сейчас хочу…

Она осеклась, сжав губы в тонкую линию. Достав из кармана телефон, набрала номер неотложки и прокаркала все тем же механическим голосом:

— Здравствуйте. Примите вызов пожалуйста. У нас тут соседа жестоко избили. И девке его… — она с ненавистью посмотрела на блондинку. — Голову проломили. Предположительно острым каблуком. Записывайте адрес…

Все это время Ян пытался вырваться, освободиться. И пусть он был чертовски силен, с тремя крупными пареньками все равно не справлялся.

Завершив вызов, Стася кивнула Анжелке. Зарычав, подруга стащила брыкающуюся блондинку на пол и обездвижила ее, навалившись сверху.

Улучив момент, Стася двинулась к ним медленной поступью.

— Не надо! — взмолилась девушка. — Умоляю! Пожалуйста! Отпустите меня! Я ничего не сделала! Я просто… Я не виновата в том, что тоже люблю его!

Анжела зажала ей рот ладонью как раз в тот момент, когда Стася остановилась рядом с ними. Окатив любовницу мужа брезгливым взглядом, занесла ногу над ее головой, целясь каблуком в висок. Глубокий вдох. Рваный выдох. Взмах ногой. Отчаянный визг. И оглушающая тишина.

Лишь спустя мгновение блондинка осознала, что Стася свою угрозу в жизнь не воплотила. Что с силой топнула ногой… в нескольких сантиметрах от ее головы. Анжелка захохотала, довольная произведенным эффектом. Ведь в детском доме они со Стасей частенько использовали подобное устрашение.

Чтобы их боялись, и к ним лишний раз не лезли. Вот и в жизни пригодилось.

Опустившись на корточки, Стася ядовито прошипела:

— Много чести! Мараться еще об тебя!

Распрямившись, бросила Анжелке:

— Отпусти ее. И руки хорошенько вымой. Мало ли…

— Стася! — прогромыхал Ян так сильно, что содрогнулись стены. — Выслу…

Он закашлялся, когда Тарас саданул его кулаком в живот.

Мишка же обратился к своей жене:

— Ангел, забирай Стасю и уходите!

— Но…

— Идем, — Стася и сама направилась к выходу шаткой обессиленной походкой.

Обернувшись на пороге, она в последний раз посмотрела на Яна.

— Пусть вспомнит, что такое «тёмная», мальчики! — собственноручно вынесла приговор мужу-предателю. — Пусть вспомнит, что делают с предателями!

— Он вспомнит, — клятвенно заверил Иван. — А теперь… пошли вон! Обе!

Приблизившись к Мишке, Анжела поцеловала его в щеку.

— Только не переусердствуйте, умоляю! — предостерегла друзей. — Обойдитесь без серьезных увечий, инвалидности и прочего! Хорошо?

Парни ничего ей не ответили. Тем временем Стася, держась за дверной косяк, шагнула прочь из комнаты. В свое новое будущее. Туда, где ей предстояло научиться жить без Яна. Одной. Снова одной. Хотя, погодите-ка! Нет! Не одной! У нее же будет малыш! Родной, любимый и только ее!

— Стася, — вновь окликнул ее Ян. И было в его голосе, в его интонации что-то такое, что заставило девушку обернуться. Муж смотрел на нее с нежностью. С тоской. С горечью и сожалением. Смотрел так, что ее растерзанную душу еще и наизнанку выворачивал. Он… будто чувствовал. Будто догадался о ее намерениях и… заранее прощался. А потому, сжав губы, хрипло шепнул:

— Я люблю тебя. И никогда не переставал. Несмотря ни на…

Недослушав его, она выскочила из квартиры, как ошпаренная.

И впала в самую настоящую истерику. Не помнила, как оказалась дома.

Догадывалась, что ее Анжела привезла. Но как быстро после этого подруга уехала, в памяти не отложилось. Стася рыдала. Бесконечно рыдала, круша в доме все, что только попадалось ей под руку. А когда окончательно обессилила, четко осознала — она не сможет. Не сможет остаться здесь.

Не после того, что произошло с ней сегодня. Не после того, как поступил с ней Ян. Недолго думая, Стася схватила первую попавшуюся дорожную сумку, запихнула туда документы, банковскую карту с деньгами на первое время, несколько комплектов чистой одежды и… застыла посреди дома, все еще не веря в реальность происходящего. Как тяжело ей далось это решение! Но иного выхода Стася не видела. Только побег! И новая жизнь с чистого листа! Листа… Отыскав взглядом блокнот с любимыми рецептами, она вырвала из него страницу. Вооружившись авторучкой, коряво нацарапала:

«Это конец. Я никогда тебя не прощу! Ты убил меня своим предательством. Я умерла. Прежней Стаси больше нет. Та, в кого ты меня превратил, ненавидит тебя всей душой. Всем сердцем. Ты мне противен. И как человек, и как мужчина. Не ищи меня! Не вынуждай переезжать с места на место, играя с тобой в кошки мышки. В этом нет смысла. Я все равно не вернусь к тебе. Даже под дулом пистолета! Я скорее под забором сдохну, или же в вонючем наркопритоне! На развод подам сама. На твое имущество не претендую. Об одном прошу… не заявляй на ребят! Они ни в чем не виноваты. Они всего лишь… моя семья. И защищали меня так, как умеют! Прощай, и будь счастлив со своей заразной шмарой. Впрочем, нет. Не заслужил! Надеюсь, однажды ты сдохнешь от сифилиса, чертов ублюдок!»

Поставив жирный восклицательный знак, Стася оставила свое прощальное письмо на самом видном месте. А после, снова разрыдавшись, попрощалась с домом, заперла все двери, вызвала такси и отправилась прямиком на вокзал.