Глава 48

— Нагулялись, красавицы? — добродушно улыбалась Ульяна Семеновна, распахнув входную дверь через несколько секунд после звонка Стаси.

Но стоило ей увидеть Яна, держащего на руках спящую Настю, и ее добродушие сменилось озадаченностью. Стася поспешила объясниться:

— Нагулялись, Ульяна Семеновна. Так нагулялись, что разбудить ее не смогли. Но вы хоть немного отдохнули от нас. А то мне уже стыдно — спихнула на вас заботу о дочери. Знакомьтесь, кстати — это Ян. Он…

— Тот самый? — уточнила Ульяна Семеновна с излишней суровостью в голосе.

— Собственной персоной! — невозмутимо отозвался Костров. — Добрый вечер!

— Добрый, — наблюдая за ними внимательным зорким взором, она отступила в сторону, пропуская их внутрь. — Заходите скорее. Не стойте на пороге.

Чувствуя себя крайне странно и взбудораженно, Стася шепнула Яну:

— Проходи уже.

Ничего не ответив, он уверенно шагнул вперед. Скинул ботинки и уточнил:

— Что дальше? Куда нести твою принцессу?

— Сейчас прямо, а в конце коридора направо. Я… я покажу. Идем.

Наспех разувшись и неуклюже скинув пуховик, Стася повела Яна за собой.

Каждой клеточкой своего напряженного наэлектризованного тела она ощущала его присутствие за спиной. Чувствовала его взгляд, сканирующий ее, точно рентгеном. Слышала его тяжелые шаги и неровное дыхание.

Все это… действовало на нее странно. Слишком волнительно. Гипнотически. И самовнушение по типу «успокойся», «расслабься», «прекрати трястись» — облегчения не приносило. Наконец, они добрались до спальни. Хоть это и было непросто, но усилием воли Стася направила свои мысли в иное русло.

Заметив, что Ян изучает помещение в поисках Настиной кроватки, указала на большую двуспальную кровать, расположенную почти в центре комнаты.

— Клади ее сюда, — кивком головы она указала на нужную сторону. — Тут у Настюши нет своей кроватки. Поэтому мы спим с ней вместе. Вот здесь.

Остановив на Стасе задумчивый взгляд, Ян чуть заторможенно прокряхтел:

— Что ж… Ей можно позавидовать.

— М-м-м? — она недоуменно вскинула брови.

Тогда Костров горько усмехнулся:

— Делить с тобой кровать, сквозь сон ощущать тебя рядом было… кайфово.

Стася никак не ожидала услышать от него нечто подобное. Нечто, оживившее в памяти сотни таких ночей. Проведенных в его объятиях. На одной с ним подушке. Да, для нее это тоже было… настоящей зависимостью.

Ян тем временем аккуратно уложил Настюшу на кровать. Та пробормотала что-то невнятное, и снова засопела. Стася же, поспешила заняться делом.

Склонившись над дочерью, она осторожно избавила ее от верхней одежды.

Поправила ей подушку, укрыла одеялом и запечатлела на лбу малышки пламенный поцелуй. И пусть саму ее сейчас штормило от внутренних противоречий, ей она желала лишь крепкого сна, счастья и спокойствия.

— Ты прекрасная мать, — проник в сознание вкрадчивый шепот Кострова.

Оказывается, он очень пристально наблюдал за ее действиями.

— Правда так думаешь?

— Я не думаю. Я это вижу.

— Спасибо! — неожиданно смутилась Стася. — Бывает сложно, но я стараюсь. Сильно стараюсь. Из тебя, кстати, тоже получился бы прекрасный отец!

Ее слова произвели на него неожиданный эффект. Ян прямо по струнке вытянулся и… помрачнел. Ничего не ответил. Никак услышанное не прокомментировал. Лишь задумался над чем-то. Но в итоге произнес:

— И тебе спасибо.

— Мне-то за что?

— За возможность представить, — прозвучало глухо. — И немного помечтать.

У нее в горле образовался ком. Только сейчас Стася осознала, о чем речь.

«Так он… Господи! Сегодня весь день Ян представлял Настюшу своей дочерью? Он, как и я, представлял всех нас… семьей? Неужели?..»

Дышать ей стало нечем. Руки-ноги затряслись. В голове страшно загудело.

Превозмогая себя, Стася приблизилась к бывшему мужу почти вплотную.

Долго молчала, подбирая слова. А потом выпалила надломившимся голосом:

— Сегодня, благодаря тебе я поняла кое-что…

— И что же? — Ян замер, накрыв горячими ладонями ее плечи. Стиснув их.

Мелко задрожав от волнения и почти животного страха, Стася шепнула:

— Моей дочери не хватает отца. Его ей… очень не хватает.

— И? — глухо протянул Костров, вглядываясь в ее лицо шальным взглядом.

— И я решила, — она набрала воздуха в грудь. — Решила все же познакомить их. То есть, ее. С родным отцом. Так будет правильнее. И честнее.

— Хм, — напряженно хмыкнул Ян, медленно убирая руки с ее плеч.

— Лучше уж поздно, чем никогда — правда, ведь? — Стася нервно улыбнулась. — И не важно, какие отношения сложатся в итоге у нас с ним. Куда важнее то, какие отношения сложатся у него с… нашей дочерью! Да?

— Наверное, — шумно вздохнул Костров, прерывая их зрительный контакт.

— Так вот, Ян…

— Ни слова больше! — он прижал палец к ее губам, вынуждая замолчать. — Не утруждайся, Стася. Не нужно. Я все прекрасно понимаю.

— Что именно? Что ты понимаешь?

Но Ян ничего вразумительного не ответил. Лишь дежурным тоном заявил:

— Мне пора. Доброй ночи.

— Ян? Ян!

Стася ринулась за ним, когда он стремительно покинул ее спальню.

Однако, так и не решилась сказать ему столь важные слова прямо сейчас.

В этой раздражающей суматохе. Да и выяснять отношения в присутствии Ульяны Семеновны, которая вышла попрощаться с гостем, тоже не хотелось.

Наспех обувшись, Костров выскочил из квартиры так быстро, будто за ним черти гнались. А Стася… еще некоторое время смотрела ему вслед, прежде чем захлопнуть дверь. К ней же она и прижалась разгоряченным лбом, прокручивая в памяти все события сегодняшнего дня. Радостные и не очень.

— Стасенька? — неожиданно напомнила о своем присутствии Ульяна Семеновна. — Ты в порядке?

Посмотрев на женщину, Стася затравленно кивнула.

А потом, спрятав лицо в ладонях, сокрушенно покачала головой.

— Не знаю! — проскулила еле слышно. — Не уверена. Временами мне кажется, что я… совсем запуталась. Ульяна Семеновна, мне очень нужен ваш совет!

— Так идем, милая! — женщина приобняла ее за плечи и направила в сторону кухни. — Почаевничаем с тобой. Посекретничаем. Идем-идем!

Стася не сопротивлялась и за парой чашек ароматного горячего чая, поведала ей самое сокровенное. Все, о чем узнала за эти дни. Про их дом, который Ян втихаря оформил на нее. Про могилу ее матери, за которой он ухаживал все эти годы. Про обман с квартирантами и регулярную финансовую поддержку с его стороны. Про их обручальные кольца, которые он носит на цепочке вместо нательного креста. Про прощальную записку, которую он хранит до сих пор. А также про то… о чем узнала сегодня из разговора Яна с отцом. Стася в подробностях поведала женщине ту горькую правду, с которой сама еще толком не свыклась. Рассказала, как на исповеди — ничего не тая.

А потом, пребывая в полнейшем раздрае и растерянности, спросила:

— Что же мне делать, Ульяна Семеновна? Что мне теперь со всем этим делать?

Она ответила не сразу. Сперва крепко призадумалась над чем-то.

После чего решительно встала из-за стола.

— Идем, — грустно улыбнулась. — Я покажу.

Ведомая любопытством, Стася послушно поковыляла за ней.

И недоуменно уставилась на женщину, когда они остановились в прихожей.

Ничего толком не объясняя, Ульяна Семеновна впихнула ей в руки пуховик.

А следом сумочку, телефон и ключи.

— Что вы делаете? — растерялась Стася.

— А на что похоже? — невозмутимо фыркнула женщина, схватив с полки флакончик духов и щедро опрыскав ее ими. — Собираю тебя в путь-дорогу!

— В какую еще… апчхи!

— Поезжай! — строго перебила ее Ульяна Семеновна. — Поезжай к нему немедленно! Он открылся, и ты ему всю правду расскажи! Сколько можно мучиться и страдать? Жизнь коротка! Поговорите по-человечески, наконец!

— Поговорю. Но завтра. На ночь глядя такие дела не делаются!

— Еще как делаются! — отмахнулась женщина, подталкивая ее к обуви. — Как раз ночами и делаются!

— Нет. Я так не могу. А Настюша…

— Все! — прикрикнула на нее Ульяна Семеновна. — Ничего с твоей Настюшей не случится. В тепле. В безопасности. Под присмотром. Накормлена. Напоена. Спит крепким сном и до утра не проснется. Ты лучше о себе подумай. И о мужике своем, которого ты до сих пор любишь до безумия! И не надо убеждать меня в обратном — глаза не врут! Ни твои, ни его! Поэтому… ступай, милая! Ступай! И чтобы я тебя… раньше обеда не видела!

— Ульяна Семеновна, да вы с ума сошли?

— Сошла-сошла! — поддакивала она, вытесняя ее в подъезд. После чего трижды перекрестила Стасю и захлопнула дверь прямо у нее перед носом.