Эпилог

Две с половиной недели спустя…

За несколько минут до Нового года

Стася покрутилась перед зеркалом, придирчиво разглядывая себя со всех сторон. Платье, прическа, макияж — все было идеально, и это не могло не радовать. Сегодня ей хотелось выглядеть шикарно, и даже блистательно. Ведь впервые за долгое время им предстояло встретить Новый год… здесь.

В их с Яном доме. В самом «сердце» их семьи, которое оба они однажды покинули. Но чтобы вернуться туда, где когда-то были так счастливы, им пришлось приложить немало усилий — за годы их отсутствия дом пришел в упадок. Конечно, можно было обойтись своими силами. Устранить последствия погрома, к которому оба они приложили руку. До блеска отдраить каждую комнату. Обновить ремонт, мебель, интерьер. Но на это требовалось время. Много времени. А как раз его-то у них и не было.

Во-первых, Новый год маячил на носу. А во-вторых, что более важно, им с Яном не терпелось окончательно воссоединиться и жить под одной крышей. Как и положено семье. Ночевать вдали друг от друга было уже мучительно. В результате, взвесив все «за» и «против» они наняли строительную бригаду, а также воспользовались услугами клининга. Но и сами в стороне не остались. Присутствовали на каждом этапе, контролировали процесс, вносили свою посильную лепту. В этом грандиозном ремонте даже Настюша участвовала. Она с большим интересом и азартом выбирала обои для своей комнаты, игрушки, мебель и декор. А когда все было готово, их семейство с радостью вернулось в родные пенаты. Они и Ульяну Семеновну с собой прихватили. Жить вместе с ними она отказалась, но погостить у них некоторое время была совсем не против. Собственно говоря, в свое обновленное гнездышко переехали они совсем недавно — чуть больше недели, но уже активно обживались. Иногда, тайком наблюдая за Яном и Настей, за тем, как легко и быстро они приняли друг друга и полюбили, Стася начинала сомневаться в подлинности своих воспоминаний. А была ли она? Эта долгая разлука с Яном? Впрочем, тот жуткий и болезненный период их жизни они договорились вспоминать как можно реже. Решили сосредоточиться не на прошлом, а на настоящем. И на будущем.

К слову, о нем…

В этот Новый год они с Яном захотели собрать всю семью у них дома.

Заодно и новоселье отпраздновать. Подготовка к торжеству началась с самого утра. Уборка, украшение дома и ёлки. Готовка праздничных блюд и сервировка стола. Разумеется, все домочадцы ей активно в этом помогали.

Ближе к полуночи Ян поехал за родителями. Раньше не получилось, так как Галина Петровна до последнего сомневалась, осилит ли такую нагрузку.

Но она решила рискнуть, чему все были несказанно рады. Ян прыгнул за руль и умчался к родителям, а у Стаси наконец появилось время на саму себя. Вот она и воспользовалась им по полной. Сделала элегантную прическу и соответствующий макияж. И целую кипу одежды перемерила, прежде чем подобрала подходящее платье. Длинное, атласное, облегающее. На тонких бретелях. С открытой спиной и с экстравагантным разрезом на бедре. Образ дополняли черные лодочки на высокой шпильке. Смотрелось все отлично. Или все же, не очень? Хм! А если…

Стася еще разок осмотрела себя в зеркальном отражении.

И вздрогнула от неожиданности, услышав хриплый рокот за спиной:

— Ох, и непростая же ночка мне предстоит!

Сердце ухнуло в груди. На лице невольно расцвела смущенная улыбка.

Развернувшись лицом к двери, Стася увидела на пороге своего сурового мужчину. Он впился пальцами в дверной косяк, удерживая себя на месте.

На расстоянии от нее. Словно, боялся сорваться с цепи. Не сдержаться и накинуться на нее прямо здесь и сейчас. Понимание этого… будоражило.

Шумно сглотнув, Стася уточнила:

— Нам всем она предстоит. Новогодняя ночь простой не бывает.

— У всех штаны не дымятся при одном взгляде на тебя! — плотоядно ухмыльнулся Ян. — И с ума ты сводишь не всех, а конкретно меня!

— Ян…

Он встрепенулся, отталкиваясь от двери и отступая назад. В коридор.

— Пора спускаться, — прочистил горло. — Все уже за столом.

— Хорошо. Я готова.

Стася шагнула за порог спальни. Но как только сделала это, оказалась пришпилена к ближайшей стене. Прижата к ней весом мужского тела.

Костров стиснул ладонями ее талию. А после скользнул одной рукой вверх, к груди, а второй… ниже. К бедру. Как раз к тому, что виднелось в разрезе платья. Его-то он и закинул себе на талию. А сам склонился к Стасе и сипло пробормотал ей на ухо, вынуждая ее задрожать, покрываясь мурашками:

— Веди себя тихо. Очень тихо.

Не дав опомниться, Ян дерзко и собственнически запустил руку в ее трусики.

Заскользил пальцами вдоль стремительно влажнеющих складок, умело стимулируя самые чувствительные точки. Стася задохнулась от ощущений. От запредельного удовольствия, которое он ей сейчас дарил. Вести себя тихо, удавалось Стасе с большим трудом. Но все же удавалось. Сложнее всего было не шуметь во время оргазма. Острого. Мощного. Приближающегося.

Однако, кончить ей Ян не позволил. Хищно оскалившись, отстранился.

— Нет! — возмутилась было Стася.

Но Ян невозмутимо заявил:

— Вот теперь все справедливо. Теперь и ты будешь… ждать.

— Чего?

— Ночи, малышка. Глубокой ночи.

Костров позволил ей отдышаться, прежде чем схватил за руку и повел вниз.

Туда, где их уже поджидали. Войдя в гостиную, Стася прослезилась от представшей взору картины. Настюша — нарядная, счастливая, резвилась со своими бабушками и дедушкой. Те, в свою очередь, поддерживали между собой непринужденную дружескую беседу. Первым их с Яном заметил Сергей Алексеевич. Вскочив, неожиданно прытко для человека его возраста, он кинулся обнимать Стасю. Еще и приговаривал, смеясь:

— А вот и наша дочка! А вот и наша красавица!

— Добро пожаловать, Сергей Алексеевич! — она чмокнула его в щеку и направилась прямиком к Галине Петровне. Женщина с готовностью приняла ее в свои объятия. А Стася невольно вспомнила тот день, когда они с Яном повезли к ним Настю, чтобы правду о ее рождении рассказать.

Но Костровы, как оказалось, в этой правде совсем не нуждались. Галина Петровна лишь глаза закатила, и заявила тоном директрисы детского дома:

— Мы знаем, Стася. Мы знаем. По твоей реакции догадались. Но это не имеет для нас никакого значения. Настюша — в любом случае наша внучка.

И за одни лишь эти слова Стася готова была носить их на руках.

— До чего же у вас уютно стало, милая! — улыбнулась Галина Петровна, отстраняясь. — До чего красиво и стильно! Я уже молчу про стол, который от вкуснейших блюд ломится! Ты не перестаешь меня восхищать!

— Спасибо, — смутилась Стася. — Но это не только моя заслуга. Все мы очень старались. И Настюша, и Ульяна Семеновна, и Ян.

— И это правильно! — ударил себя по колену Сергей Алексеевич. — Семья — один большущий сложный механизм. И каждый ее член, как шестеренка. Одна заржавеет — и вся слаженная работа остановится. Ценить нужно друг друга. Беречь. Поддерживать. Заботиться о… каждой шестеренке. И тогда…

— Мы поняли, бать! — остановил его Ян, разливая шампанское по бокалам. — Будем стараться. И пока президент толкает свою ежегодную речь, а вся страна ждет боя курантов, я хочу… поблагодарить вас. Поблагодарить за то, что однажды вы… все же не удочерили эту строптивую девчонку!

— Эй! — Стася тихонько ударила его по плечу. — Вообще-то, я была бы очень рада, если бы твои родители и меня…

— Ты в своем уме? — театрально схватился за сердце Ян. — Как бы я потом смог на тебе жениться? На сестре?

— Никак…

— Вот именно, — Ян притянул ее к себе за талию. — И я рехнулся бы, разрываясь между «хочу», «можно» и «нельзя». Ведь… в любом случае влюбился бы в тебя. С первого взгляда, и на всю жизнь. Это было неизбежно.

— Ладно, — рассмеялась Стася, будучи вынуждена это принять. Затем в шутливой форме обратилась к его родителям. — Спасибо, что не удочерили меня. А то ведь… я бы тоже не смогла не влюбиться в него.

— Это судьба, дети! — подняла бокал Ульяна Семеновна. — Судьба!

— За семью! — поддержал ее Сергей Алексеевич.

— И за меня? — не осталась в стороне Настюша, вынуждая всех присутствующих рассмеяться от ее детской беспечности.

— И за тебя! — Ян подхватил малышку на руки почти под бой курантов. Начался обратный отсчет. Пришло время всем загадывать желание.

А потом Новый год вступил в свои права. Было много веселья, смеха и радости. Надежды и веры в лучшее будущее. Когда Галина Петровна и Сергей Алексеевич устали — сказывался возраст и здоровье, Стася разместила их в гостевой комнате на первом этаже. Рядом со спальней Ульяны Семеновны. Настюша мирно посапывала в детской, а вот Стасе и Яну было не до сна. Они едва дождались того момента, когда все уснут. Когда они останутся наедине. Когда смогут насладиться друг другом до изнеможения. До полной отключки. Жадно вгрызаясь в ее губы, Ян медленно оттеснял Стасю к кровати. Попутно избавлял от одежды их обоих. Когда в его руках оказалось ее платье, он скрутил ткань в некое подобие веревки. Ей-то Ян и привязал запястья Стаси к изголовью кровати. И клятвенно заверил, что эту ночь она не забудет никогда. Так и вышло. Но не из-за того, что Костров творил с ней и ее телом. Не из-за того, что ей хотелось от кайфа из собственной кожи выпрыгнуть. Просто… именно в этот период у нее были опасные дни цикла. И не смотря на все заверения Яна о серьезных проблемах с зачатием… на деле никаких проблем у него не возникло. Уже через месяц Стася поняла, что в положении. В тот день Ян не выпускал ее из своих объятий. Он не верил. Вернее, боялся поверить. Но после первого УЗИ все сомнения отпали сами по себе. Там, в кабинете врача Стася второй раз в жизни увидела слезы в глазах любимого мужчины. Слезы радости и абсолютного обожания. А спустя восемь месяцев Стася родила Яну настоящего богатыря. В этот раз на родах он присутствовал, и первым взял сына на руки. А когда положил ребенка ей на грудь, прижался дрожащими губами к виску Стаси и шепнул:

— И все же у нас получилось, малышка! Получилось, как в песне! Спасибо за день. Спасибо за ночь. Спасибо за сына… и за дочь!

Обменявшись долгими взглядами, они рассмеялись. Затем Ян порывисто поцеловал ее. И в том поцелуе было все: любовь, защита, доверие, верность.

Абсолютная верность двух бывших детдомовцев, которые вопреки всем обстоятельствам смогли простить друг друга. Смогли заново поверить и начать все с чистого листа. Их любовь оказалась сильнее трудностей, невзгод и предрассудков. А любовь, как известно, творит чудеса. Главное, не сдаваться и в это чудо верить. До последнего своего вдоха… верить!