Глава 31

Лорелин, резиденция дияра Кассиана

Утро, наступившее для меня следующим вечером, принесло опустошение и ломоту во всем теле. После пережитого полное спокойствие знакомой спальни показалось ненастоящим, словно сон.

Вчера, когда мы выбрались из катакомб, стояла все еще глубокая ночь. Путь до окраин превратился для меня, возможно, в самое большое испытание того дня, потому как на этот раз по пересеченной местности мы преимущественно бежали, сменяя бег только быстрым шагом, не останавливаясь ни на минуту.

Мужчинам, даже Ноймарку, на теле которого, казалось, нет ни одного живого места, темп давался вполне легко, я же то и дело хотела безвольно попросить бросить меня прямо там, и будь что будет.

И все же до оставленного экипажа мы добрались раньше, чем погоня, которую наверняка пустили следом из города, как только во дворце разобрались в произошедшем. Если бы не особые лошади жизнетворцев, которые двигались даже быстрее почтовых, нас наверняка догнали бы, как минимум успели бы предупредить пограничные заставы.

Однако судьба распорядилась иначе, решив, что выпало на нашу долю достаточно за столь краткий промежуток времени.

Вскоре после моего пробуждения пришла Клара. Горничная на мгновение застыла в дверях, наблюдая, как я встаю, чтобы не приветствовать ее лежа, а затем с решительным видом подошла и заключила в крепкие, грубоватые, как и она сама, объятия.

— Заставила же ты всех поволноваться, госпожа, — нахмурилась девушка, отстранившись. — Зачем только с дияром отправилась? Как будто он сам не справился бы.

Я не стала объяснять девушке, что, хотя Кассиан и кажется своим подчиненным едва ли не всемогущим, он по‑прежнему всего лишь человек, и да, иногда принцесса вассальной страны может то, на что не способен даже он.

Вместо этого я, тронутая реакцией Клары, только улыбнулась и произнесла:

— Давай будем честными, поволноваться я заставила только тебя.

— Ну не скажи, госпожа, к хорошему люди быстро привыкают. Например, когда кухня готовит из куда лучших продуктов, раз деньги в чужих карманах не оседают, а в купальню можно сходить, не боясь, что на голову тебе посыплется штукатурка, — усмехнулась Клара. — Многие ждали твоего возвращения, — затем она хитро прищурилась и добавила: — Камердинер Холлдор вот, та еще ледышка, а я видела, что он каждый вечер исправно в твой кабинет ходил и бумажки эти ваши все перекладывал. Не иначе как чтобы все в порядке было к твоему возвращению.

Внутри разлилось теплое, незнакомое чувство — не триумфа, а тихой радости от того, что мои скромные усилия оказались замечены и по достоинству оценены. Удивительно, насколько ощутимо изменился уклад резиденции: я‑то считала свои нововведения мелочами, рутиной, а для других они стали настоящим облегчением.

— Что ж, это куда больше, чем я могла надеяться, — улыбнулась я и с непередаваемым удовольствием потянулась, только теперь обнаружив, что по‑прежнему одета во вчерашние штаны и рубашку с жилетом, от которых исходил отнюдь не благородный запах.

В голове вспыхнуло воспоминание, как я вообще оказалась в своей постели. Вчера в экипаже я без сил рухнула на сидение, и уже через несколько минут, когда плавное покачивание смыло остатки адреналина в крови, почувствовала, как начала клевать носом.

Под негромкий разговор дияров, чьи слова стали доноситься как сквозь толщу воды, я уронила голову на плечо Кассиана и сама не заметила, как уснула. Частично очнулась уже тогда, когда он нес меня на руках по сумрачной, погруженной в сон резиденции.

Помню только, как забрезжил рассвет в окне, когда дияр опустил меня на свежие простыни и с до нелепости странной заботой, так сильно контрастирующей с его обычным поведением, накрыл одеялом.

С брезгливостью принюхавшись к собственному телу, я поморщилась и попросила:

— Клара, мне бы себя в порядок привести.

Горничная понятливо кивнула, колыхнув своими забавными косичками, и сморщила носик:

— Это да, госпожа, пахнет от тебя как от заправского конюха.

Клара подготовила купальню и все необходимое, вместе мы выбрали свежее платье, и девушка сначала удивилась моему выбору. Впрочем, когда я расстегнула мелкие пуговицы и сняла рубашку, ей все стало понятно.

От лица горничной отхлынула кровь.

— Права я была, так и знала. Не просто так дияр на подарки расщедрился.

Продолжая раздеваться, я иронично вскинула бровь:

— Не в этом дело, Клара. Ты же не думаешь, что краски с кисточками — это то, чем кто‑то вроде дияра добивается расположения девушки? — Хотя, если положить руку на сердце, моего Кассиана именно тем если и не добился, то как минимум сделал значительный вклад, хоть и вряд ли на это рассчитывал. — Я сама настояла.

Горничная не разделяла моей беспечности, она напряженно нахмурилась, чуть переступая с ноги на ногу.

— Он просто воспользовался тем, что ты ничего не знаешь толком, — поджала губы девушка. — Не хотелось думать, что он на такое способен. Наш дияр, вообще, вроде неплохой, точно лучше, чем все, что были до него на этом месте.

— Все в порядке, правда, — с поразительной даже для себя самой легкостью выдохнула я, опускаясь в горячую воду, едва не постанывая от наслаждения. — Дияр Кассиан мне все вполне доходчиво объяснил. Но я не жалею ни о чем, Клара. Тебе не о чем переживать.

— Хорошо, если так, — повторила девушка свою, кажется, уже ставшую любимой фразу. — Значит, с головой у тебя, госпожа, не все в порядке, вот что я скажу.

Разомкнув прикрытые от блаженства глаза, я отправила ей проницательный взгляд.

— Все хорошие люди достойны любви, а ваш дияр — очень хороший человек, хоть может и не производить такого впечатления. Вы все здесь это прекрасно знаете.

Почему‑то горничной сказать это слово оказалось очень просто, хотя даже в собственной голове называть вещи своими именами я избегала, боясь строить лишние надежды.

То, что я испытываю к Кассиану, наверное, и нельзя называть так громко, но сказать иначе у меня язык не повернулся. Не после того, что случилось возле сокровищницы.

Мне нужно научиться быть честной, хотя бы перед самой собой.

— Дияры очень далеки от любви, это всем известно, — снова не разделила моего оптимизма девушка. — Не слышала, чтобы хоть одна из женщин, которых выдали за них замуж, была счастлива, — затем ее тон смягчился. — Хотя, если наш дияр окажется исключением, я буду рада. Ты вряд ли знаешь, госпожа, но нет ни единого человека, кто оказался бы в резиденции случайно, и каждый чем‑то ему обязан.

— Даже ты?

— Даже я. Родня моя ушла, когда мне тринадцать стукнуло. Всех болезнь выкосила, меня только пожалела, не стала забирать. Да только кому ж я нужна была? Хозяйство и взрослый в одиночку не поднимет, замуж тоже рано, и работник из пигалицы малолетней бестолковый, — Клара говорила так непринужденно, но я видела, что ей все еще тяжело, всегда будет, наверное. Однако знала, что жалости девушка не примет, поэтому просто слушала. — Материна подруга посоветовала в резиденцию сходить, я так боялась, дияр даже с прислугой первый раз лично беседует. А вот уже пять лет как имею и крышу над головой, и жалованье неплохое.

И вот пусть мне теперь кто‑нибудь докажет, что Кассиан просто сухой прагматик, лишенный обыкновенной эмпатии.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось так рано повзрослеть, — произнесла я, с осторожностью подобрав слова.

Горничная пожала плечами, но я заметила, как потеплел ее взгляд.

— То дело былое, — махнула она рукой. — Зато сейчас у меня все прекрасно, гораздо лучше, чем если бы осталась в деревне.

— А что камердинер Холлдор? — вдруг пришел в голову вопрос. — Он ведь давно здесь работает, как я поняла.

— Он благодарен дияру, возможно, больше остальных, — помрачнела Клара. — Потому что тот убил предыдущего, еще раньше, чем сам занял должность.

Мои брови изумленно поползли вверх, этого мне сам Кассиан тоже не рассказывал. Упомянул только однажды, что его предшественник был не слишком хорошим человеком, и, кажется, из‑за него умерла мать камердинера.

— Кое‑что слышала о том человеке, полагаю, многие были рады его смерти, — медленно протянула я.

Клара неопределенно повела плечами:

— Оставлю тебя, госпожа, и так много наговорила. Схожу, раздобуду для тебя мазь какую.

С этими словами она ушла, оставив меня наедине с мыслями и потрясающе приятной горячей водой, в которую добавила ароматные масла.