ГЛАВА 1

— М-м? — Лёшка поднимает голову и приоткрывает правый глаз.

— Скоро Новый год! — терпеливо повторяю я ранее сказанное. — Ира предлагает уехать за город. На базу.

— За город? — мужская рука нагло лезет в вырез моей футболки. — А зачем?

— Степанов, ты издеваешься? Мне на работу надо!

Алексей смиренно утыкается лицом в подушку и нарочито громко стонет.

— Тебе, кстати, тоже пора! Я в душ, вставай, соня!

Сестры — Ирины Сергеевны Жулкиной, дома не было. В нашей трехкомнатной квартире сегодня тихо, хотя и кофе, который сестрёнка варила отменно, по утрам пахло все реже.

Мы с Лешкой отчасти были Иркиным отсутствием весьма довольны, но мое сердце нет-нет, да и заходилось в тревоге за систер. Хорошо, что родители жили в собственном доме и не знали многих подробностей легкомысленного существования своих непутевых дочерей. Хотя, почему непутевых?

Ирина трудилась юристом в хорошей компании, я на телеканале рассказывала про погоду и готовилась перейти в новостной отдел. Степанов делал блестящую карьеру автомеханика, хотя происходил из семьи успешного бизнесмена Николая Степанова, владельца заводов, домов и пароходов. Ладно, пароходы и заводы – это перебор, но в целом дядька далеко, далеко не бедный. Конфликт в семье разметал отца и сына по разным социальным нишам.

Но мне было фиолетово, есть у Алексея деньги или нет. Я млела от счастья, когда он приезжал уставший, пахнущий машинным маслом и чем-то еще, в моем воображении связанным с чисто мужским делом. Ел с аппетитом, рассказывал о том, как прошел день, ложился на кровать и… засыпал, а потом я обнимала его за талию и тоже проваливалась в сон. Вот именно так, с перерывами на редкие занятия любовью, мы и жили последний месяц, после того как Лёша согласился переехать от своего друга Толика ко мне.

Ирка смеялась над нами, называла сонными голубками и ленивцами на максималках, но мы не обижались. Просто нужно было чуть-чуть потерпеть.

— Кир, — чуть припухшее лицо любимого появляется в зеркале ванной, — ты скоро?

— Ми-нут-ку, — докрашиваю я ресницы, зачем-то приоткрывая рот. Именно на него сейчас и смотрит Лешка. — Даже не думай, Степанов!

— Мне нужно всего пять минут! — он втискивается в небольшую ванную и прижимает меня к краю раковины. — Даже меньше. Четыре!

— Три!

— Две!

— Ленивцы, я дома! — голосит из коридора сестра. — Вы одеты? Мне нужна ванная, ваша одежда и мотоцикл! Готова удовлетвориться только первым пунктом!

— Ты где была? — смотрю на старшую сестру и в который раз не узнаю её: серое лицо, худющая, злая. — Опять с кем-то ругалась?

— Почему сразу ругалась? — парирует Ирка.

Выходило грустно, но немножко забавно – сестра влюблена в старшего брата Алёшки, Романа, а он не отвечает ей взаимностью. Индийское кино «Ира и Кира». В орбиту наших семейных и любовных переживаний была вовлечена и моя самая близкая подруга – Яна Маерс, горячая смуглокожая и стройная брюнетка. Она вздыхала по тому самому оперу Толику, другу Лёшки. Еще какое-то время назад мы собирались большой шумной компанией на выходные и шли куда-нибудь, зазывая с собой и Романа. Но вот уже много дней средний Степанов не звонит и вообще никак себя не проявляет. А Ирка чахнет.

— Вы пожрать что-нибудь сготовили? — сестра сматывает свой бесконечный шарф в рулон и закидывает на полку.

— Неа! — полуголый Лешка вываливается в коридор с зубной щеткой в руках и пенными разводами в уголках рта. — Привет!

— Так, джуниор, еще раз оставишь стульчак в положении «12 часов» я тебя прибью! Усёк?

— Иес, мэм! — Лешка хватает Иринку за шею и чмокает в щеку. — Как скажете!

— И вообще, перестань рассекать передо мной в одних подштанниках! Это немилосердно!

— Сумасшедший дом! — воздеваю глаза к небу. — Можно я оденусь? И это. Вас не опасно вдвоём одних оставлять? Вы не убьёте друг друга?

— Ну… — Ирка смеется, — я его уже пробовала отравить, но как-то не пошло дальше легкой изжоги!

— Кира! — Лешка комично складывает руки на груди. — Как я могу посягать на эту святую женщину после того, как она постирала единственную приличную белую футболку Филип Плейн вместе с моими же чёрными носками? Ну в самом-то деле!

— Ах так?! — хохочет Иринка, — А кто съел все четыре моих диетических греческих йогурта, а?

— Так это что, месть была?

— А как ты думал, Шпунтик? За йогурт я и не на такое способна! Но не посягаю на прекрасных принцев, подвизающихся на ниве спасения средств передвижения.

— Богиня!

— Ладно, прогиб засчитан! Но платить за квартиру в этом месяце вам, ленивцы! Вы помните?

— Э-э-э, Кира, минуту! — Лёшка бухается на колени и помогает застегнуть молнию на зимних сапогах. — Сладкая, ты так не замерзнешь?! — он запускает руки под пуховик и гладит мои ноги в толстых колготах.

— Меня от вас тошнит! Пойду утоплюсь в ароматической соли! Кирентий, дома нет растительного масла, запомни это и сбереги в сердце!

— Хорошо! — я обожаю их обоих и мне так не хочется выходить на холод. — Люблю тебя! — шепчу в ответ на страстный поцелуй и уношу с собой горячий комок, собравшийся внизу живота.

***

На работе все хмурые и вялые – конец года, накоплена большая усталость и ребятам хочется отдохнуть по полной.

— Так, Жулкина, вот текст рекламной интеграции, — Славка смотрит на меня с обожанием. — Ты с мороза румяная как матрёшка!

— Вау! Это комплимент или уничижительное замечание? Так, что там. Слав, ты серьезно? Ректальные свечи?

— Деньги не пахнут, Жулкина! Слышала такую римскую поговорку?

— Не такая древняя. И с каким лицом я должна произносить их рекламный текст?

— Главное – не ржать! Помнишь, как ты в прошлый раз раскололась?

— Мне теперь будут всю жизнь это припоминать?

Прогноз погоды в прайм-тайм – это золотая жила. Все хотят узнать предсказание синоптиков на завтра, поэтому в это время рекламируются серьезные компании с хорошим бюджетом. В тот раз вставала фирма по продаже бытовой техники. А конкретно – моющих пылесосов. Не знаю, что меня так рассмешило во фразе «мощно засасывает», но я, как говорили коллеги, «раскололась», и записались мы только с третьей попытки, при этом за компанию со мной ржала вся студия.

— Заразительный хохот теперь — твоя фирменная фишка, Жулкина. Имей в виду и пользуйся! Ты в курсах, что твой смех рекламщики себе выпросили для записи роликов?

— В смысле?

— Говорят, твоя хрипотца делает его сексуальным и продажным.

— А мои проценты?

— Ну, это уже проданный смех, Жулкина. Поздно пить боржоми!

— Кира! — сотрудница редакции по имени Вера подбегает после записи. — Ты говорила, что у тебя есть толковый текстовик, девушка.

— Да! Есть! Зовут Яна Маерс, двадцать семь лет, не курит, не прогуливает, ответственная и креативная.

— Отлично! Давай так, пусть твоя креативная подгребает завтра к двенадцати: у нас вакансия открылась внезапная, декретная. Нужен человек на пару лет без матримониальных планов.

— Насчет матримониальных не уверена, но она придет, я прослежу!

Кажется, что судьба улыбается мне во все свои тридцать два зуба. Или сколько там их у нее? Набираю в мессенджере воодушевляющее послание любимой подруге и жму на стрелочку. Но вместо Маерс звонит сам Роман Николаевич Степанов, Алешин брат, мой бывший начальник.

— Кира, есть пять минут?

— Да.

— Слушай, тут такое дело, — Роман явно подбирает слова. — Родители хотят собрать семью у себя.

— Так, и?

— И ты не могла бы уговорить Лёшку прийти?

— Для начала давай выясним, что именно они вкладывают в понятие «семья»?

Степанов средний похрипывает в трубку. Ясно.

— Лёша без меня не пойдёт. Я-то не против, но он ведь упрямый, ты знаешь.

— Знаю. Это семейное.

— Вот именно! Как идёт реорганизация «Нордики»?

— Буксует. Кира, перестань это делать! Твоя манера переводить стрелки всеми давно уже хорошо изучена! Ты поможешь?

Я вспоминаю единственную встречу с Лёшиной матерью. Тогда она приняла меня за девушку легкого поведения только потому, что её сын позволил мне, изрядно выпившей, переночевать в своей спальне. Желания помогать этой даме у меня не было, но ведь дело в Алёше.

— Семейные посиделки намечены, естественно, на тридцать первое декабря до самых что ни на есть курантов? Я правильно понимаю?

— Абсолютно! Более того, первого января они тоже хотят наслаждаться общением с нами.

— Это тяжелый удар по моему самолюбию, конечно, но я помогу, Ром.

— Спасибо! – тепло отвечает брат любимого.

Ух, теперь мне предстоит дело куда интереснее, чем рекламирование ректальных свечей!

***

— Нет!

— Лёш, ну Новый год ведь! Неужели ты не соскучился по маме с папой? Они, может, так прощения хотят попросить.

— Нет! Иринка звала нас за город? Вот и поедем на какую-нибудь базу, снимем домик.

— Домики!

— Домики снимем, Янку твою позовём, Толика.

— И моя сестра будет куковать в одиночестве, слушая наши стоны?

— А ты будешь стонать? Точно? Ты уверена? — Лёшка обнимает меня со спины и целует в шею. — Это так заводит, сладкая!

Я чувствую, как горячая волна расползается от его губ по всему моему телу.

— С-сейчас Иринка вернется!

— А мы быстро! — меня проталкивают в комнату и задирают подол велюрового домашнего халатика.

— Только резинку надень!

Голова Леши утыкается мне в плечо.

— Они кончились, забыл купить! Я успею, Кир! Сладкая, ну же…

— Лёша! Я до сих пор не забыла свое состояние, когда мне сказали, что я не беременна. Больше не хочу такое переживать! Допью курс витаминов, сдам анализы последние, и вот тогда и…

— Ладно, понял, не распинайся! — в голосе моего мужчины прорывается тон того разгильдяя, что делал мне больно. — Яйца ломит! Я в душ.

Стою, слушаю, как льётся вода в ванной, знаю, что там сейчас происходит — довелось видеть однажды.

В свое время Ирка поведала Алексею, что я пережила в юности, как надо мною гадко поиздевался тогдашний мой парень, и почему хохотушка Кира Жулкина не захотела жить. Нужно отдать должное Лёше – он не спрашивал о той давнишней истории и с пониманием относился к некоторым запретам в постели: перешагнуть через отвращение и внутренний стопор я так и не смогла. И вот сейчас молодой здоровый мужик пытается получить разрядку, а я, молодая аппетитная женщина, влюблённая до умопомрачения, стою под дверью и кусаю губы от досады на себя, на ситуацию и на грёбанное прошлое.

— Полегчало? — протягиваю Лёше большое махрово полотенце.

— Лучше бы у тебя реально голова болела! — буркает он и шлёпает мокрыми босыми ногами в нашу комнату.

— Лёш? Ты опять?

Степанов вытягивается во весь рост на кровати, и я невольно любуюсь его идеальным телом. Физическая работа сделала мышцы ещё крепче, он как будто начал матереть, наливаться объемом, стал мощнее и… неотразимее.

— Не опять, а снова! — ворчит это невероятно желанный человек. — Кира, у меня возбуждение даже от твоего голоса! Ты это понимаешь?

— Понимаю. Я тоже вас очень люблю, Алексей Николаевич, и мне тоже нелегко!

— Сладкая, иди сюда! – в мою сторону протянута рука, и я вкладываю пальцы в мозолистую ладонь. — Ложись рядышком!

— Хм… Бабушка, бабушка, а отчего у тебя такие большие зубы? — хохочу, когда Лешка перехватывает меня за талию и валит на кровать.

— А это для того, чтобы съесть тебя, Красная Шапочка! — шепчет Степанов. – А ещё у меня очень умелые руки, - и стаскивает с меня трусики…

— Лёша… — выдыхаю со стоном, и сильнейший оргазм выбивает из меня слезы.

Алексей целует живот и поглаживает внутреннюю поверхность дрожащих от экстаза бёдер.

— Полегчало? — с усмешкой спрашивает он, и я счастливо киваю.

— Ленивцы, я дома! — орёт с порога Ирка. — Я вам роллов принесла и два куска пиццы! Трусы надеваем и бегом на кухню!

Мы страстно целуемся и тут же суетливо начинаем отыскивать на сбитой постели нижнее бельё. Сдавленно смеемся — успели!

— Вау! — Иринка стоит посреди кухни в темно-голубом брючном костюме-тройке. — Да от вас грехом разит на километр! Никакого сострадания к старой больной сестре, которая пашет на злого дядю и не имеет никакого удовольствия в личной жизни! Сволочи вы! Ладно. Вот роллы, вот пицца, это сервелат. Кира, ты масло купила? Да? Отлично, если будете хорошо себя вести, испеку утром блинчиков.

— Богиня! — Лёшка выхватывает из ровной шеренги один ролл и кидает его в рот. — Мне реально с вами повезло, девочки!

— Что?! — в один голос возмущенно спрашиваем мы с Иркой.

— Ну как? Одну люблю, другая кормит. Э! Только без рукоприкладства! Я и вторую тоже люблю… немного! — орёт Степанов, получая по рукам полотенцем – Ирина Сергеевна никогда не промахивается.

— Ша, ленивцы! Жрите молча! У меня для вас важно сообщение! — сестра скидывает жакет и вешает на спинку стула, нервно расправляет воротник. — Мне предлагают повышение с переездом в другой город. Вот. Я планирую согласиться, — Ира не смотрит мне в глаза, значит, приняла решение не от хорошей жизни.

— Даже не знаю, что сказать, — мямлю, сдерживая желание расплакаться. — Это очень неожиданно, систер!

— Ничего! Ты тоже отлично готовишь, так что мужик твой с голоду не умрёт.

— Ты родителям уже сказала?

— Нет, решила потренироваться на вас сначала.

— Это из-за Ромыча? — Лёшка не спрашивает, он утверждает. — Ну да, а из-за кого же ещё!

— Почему вы, Степановы, думаете, что мир крутится только вокруг вас? Просто предложили отличное место, отчего бы не согласиться? Раз уж у меня не получается построить отношения, буду строить карьеру!

— Ир… — я расстроена и не знаю, как уговорить сестру остаться, — как же я без тебя, а?

— Справишься, не на Чукотку уезжаю. Зато никто не будет мешать вашей любви! — улыбка у сестры выходит какой-то жалкой, как у обиженного ребенка. — Короче! Ешьте! А я чего-то устала очень, пойду прилягу.

— Поговори с Романом! Ясно же, что это она из-за него так страдает! — стараюсь шептать, но голос так и норовит сорваться на крик.

— И что я ему скажу? Будь с Ириной Сергеевной поласковее?

— Может, пусть фотки не постит? А то что ни день, то новая пассия. Иришка это все видит, поэтому и уезжает.

— От фоток в соцсети не уедешь.

— От человека, который не обращает на нее внимания, можно и уехать. Лёш?!

— Она взрослая женщина, Кир, и сама принимает решения. Думаешь, брат сумеет ее полюбить по твоей просьбе? Сладкая, нельзя сделать людей счастливыми насильно! Это так не работает!

— А как? Как работает, Лёш?

— Не кричи! — Степанов обнимает меня и нежно целует в висок. — Я позвоню Ромычу, но ничего не обещаю.