Глава 34. Вести с Дуэли, Первые Лучи Надежды и Маленькая Загадка

Суббота. Воздух в Домене был свеж, напоен ароматом скошенной травы и обещанием хорошего дня. Елена собиралась к маркизу и маркизе де Сен-Клу – «большому охотнику» и «любительнице музыки». После мрачных мыслей, вызванных вестями о Вилларе, и предстоящего бала у принца, этот визит казался глотком чистого воздуха. Ожидание встречи с, судя по описанию Бернара, гармоничной парой поднимало настроение.

«Клеманс?» – Елена заглянула в комнату подруги. – «Едем к Сен-Клу. Одевайся наряднее. И… возьмем Лисбет? Маркиза, говорят, обожает детей, а у них три дочери – подружатся».

Клеманс, разбирающая ленты для Лисбет, удивленно подняла брови, но затем лицо ее озарила улыбка.

«Лисбет? Конечно! Она будет счастлива. Только вот… как ее одеть?»

«Жизель уже подбирает платьице. Что-нибудь простое, но милое. Она наша маленькая леди, пусть привыкает к обществу», – решила Елена. Мысль о том, что Клеманс рядом, а Лисбет своим присутствием добавит искренности визиту, успокаивала.

Карета подкатила к усадьбе Сен-Клу, уютной и ухоженной, с явным охотничьим колоритом, (трофеи на стенах прихожей, но со вкусом). Маркиз де Сен-Клу, мужчина крепкого сложения с открытым, обветренным лицом и добрыми глазами, встретил Елену радушно, как старого знакомого. Его супруга, маркиза, изящная и живая, с глазами, светящимися любопытством и доброжелательностью, сразу же взяла Елену под руку.

«Графиня де Вольтер! Какая радость видеть вас!» – воскликнула маркиза, но тут ее взгляд упал на Клеманс и, особенно, на Лисбет, которая стеснительно прижималась к платью Клеманс. – «О! И вы привезли гостей!»

Елена представила:

«Маркиз, маркиза, позвольте представить мою дорогую подругу, графиню Клеманс де Вольтер. И это наша маленькая Лисбет».

«Графиня де Вольтер, честь имею», – Клеманс слегка поклонилась, стараясь скрыть остатки былой неуверенности. Маркиза одарила ее теплой улыбкой.

Но настоящий фурор произвела Лисбет. Маркиза буквально расцвела при виде ребенка.

«Ангелочек! Какое прелестное создание!» – она присела перед девочкой. – «Здравствуй, милая. Как тебя зовут?»

«Лисбет, мадам», – прошептала девочка, делая неуверенный, но удивительно грациозный реверанс, которому ее научила Клеманс. Большие голубые глаза смотрели серьезно.

«Она очаровательна!» – воскликнула маркиза, поднимаясь. – «Девочки мои! Посмотрите, кто к нам приехал!»

Три дочери маркиза – девушки лет 16, 17 и 18, настоящие погодки, с живыми глазами – тут же окружили Лисбет. Их сдержанность мгновенно испарилась перед таким милым существом.

«Пойдем, покажем тебе сад! У нас есть котята!» – предложила старшая.

Лисбет вопросительно посмотрела на Клеманс, та кивнула с ободряющей улыбкой. Девочка, еще раз поклонившись хозяевам, доверчиво взяла протянутую руку и скрылась в компании трех юных маркиз, чей веселый смех тут же разнесся по коридору.

«Настоящее солнышко», – улыбнулся маркиз, глядя вслед дочерям и Лисбет. – «Прошу в салон, графини. Без детей у нас будет время поговорить по-взрослому».

Атмосфера за аперитивом была непринужденной и искренней. Маркиза увлекла Клеманс разговором о Париже и музыке, и та, к удивлению Елены, начала оживленно делиться впечатлениями от редких посещений оперы в прошлой жизни. Маркиз же обсуждал с Еленой хозяйственные дела, проявляя неподдельный интерес к ее начинаниям в Домено. Клеманс чувствовала себя все увереннее в этой теплой, неформальной обстановке.

Именно за легким аперитивом, перед обедом, маркиз, нахмурившись, сменил тему на более тревожную:

«А вы слышали новости, графини? О дуэли? Вчерашней?»

Елена почувствовала, как внутри все сжалось. Она покачала головой, делая вид, что не в курсе деталей. Клеманс насторожилась, тихо положив руку на колено Елены.

«Лишь общие слухи, месье. Что-то о графе Марвиль и графе де Вилларе?»

«Да», – кивнул маркиз, его лицо стало серьезным. – «Стрелялись вчера на рассвете. Марвиль… он метким выстрелом не славится, но судьба сыграла злую шутку. Его пуля…» – маркиз сделал паузу, – «угодила графу де Виллару в грудь. Близко к сердцу. Очень близко».

Елена замерла. Чарочка в ее руке дрогнула, едва не расплескав напиток. Клеманс незаметно сжала ее колено.

«О Господи…» – прошептала маркиза, крестясь. – «И как он? Жив?»

«Жив», – ответил маркиз, но без оптимизма. – «Чудом. Пулю извлекли, но рана опасная. Врачи борются за его жизнь, но…» – он развел руками. – «Говорят, шансы невелики. Он сейчас в своем замке Виллар, окружен лекарями. Весь Париж только об этом и говорит».

Елена сидела неподвижно. Тревога, острая и неожиданная, пронзила ее. Образ Леонардо де Виллара померк перед простой человеческой драмой. Клеманс тихо спросила:

«А граф Марвиль? Что с ним?»

«Отделался испугом и позором», – буркнул маркиз. – «Сейчас отсиживается в своем имении. Секундант графа Виллара, Клермон, по слухам, в ярости. Но что поделаешь – правила дуэли соблюдены, хоть и с трагическим исходом».

Позже, уже за обедом (изысканным, как и ожидалось, с дичью, добытой, вероятно, самим маркизом), Елена ловила себя на том, что мысли ее снова и снова возвращаются к Виллару. Она старалась сосредоточиться на разговоре, на вкусной еде, на теплой атмосфере, но тень тревоги не уходила. «Как так? Никогда не видела его. Не знаю. Только слышала сплетни... А он... захватил почти все мои мысли?» Это раздражало и пугало. Клеманс, чувствуя ее состояние, ловко перехватывала разговор, рассказывая о том, как Лисбет осваивается в Домено.

Когда девочек позвали к десерту, Лисбет вернулась с сияющими глазами, с бантиком в волосах, который ей подарила одна из дочерей. Она вела себя безупречно: тихо села рядом с Клеманс, аккуратно пользовалась приборами, благодарила за угощение. Ее естественная грация и хорошие манеры были очевидны.

Маркиза, наблюдая за девочкой, не удержалась. Наклонившись к Елене и Клеманс, она тихо спросила:

«Простите мою бестактность, графини, но… Лисбет – ваша родственница? Она… удивительно хорошо воспитана для своих лет. И лицо – чистое, аристократическое».

Елена и Клеманс переглянулись.

«Нет, не родственница, к сожалению», – тихо начала Елена. – «Мы нашли Лисбет с на постоялом дворе. Она были в отчаянном положении. Мать… попала в беду, была осуждена и казнена. Лисбет осталась одна. Мы взяли ее в Домен».

«О Господи! Какая трагедия!» – маркиза приложила руку к груди.

Клеманс добавила, глядя на Лисбет с нежностью: «Я хочу удочерить Лисбет. Оформить все законно. Она стала для меня… дочкой».

«Это прекрасно!» – искренне восхитилась маркиза. – «Благородный поступок. Она явно из хорошей семьи, бедняжка. Вы не пробовали узнать…?»

Маркиз, сидевший рядом и слышавший разговор, нахмурился. Его юристская натура взяла верх.

«Графини, простите, что вмешиваюсь», – сказал он серьезно, но без осуждения. – «Ваше желание удочерить девочку достойно всяческого уважения. Но… если она действительно из аристократической семьи, даже обедневшей, могут возникнуть сложности. Не дай Бог, объявятся родственники, которые захотят оспорить удочерение или предъявить права на ребенка… или ее наследство, если таковое было. Это риск и для вас, и для нее».

Елена задумалась. Она не думала так далеко.

«Вы правы, месье маркиз. Мы мало что знаем. Лисбет помнит, что они жили в «красивом доме с колоннами», но потом их выгнал «злой мужчина». Они долго скитались, голодали… Потом мать попала в беду. А отца она никогда не знала. Больше Лисбет ничего не может сказать».

«Колонны…» – задумчиво произнес маркиз. – «Это уже что-то. И ее манеры… Они не врожденные, вы говорите, ее научили А на каком постоялом дворе вы ее нашли?»

«На постоялом дворе «Серебряный Родник». И да, мы учим ее», – подтвердила Клеманс. – «Но основы… да, они были. Она схватывала на лету».

«Значит, окружение было подобающим», – заключил маркиз. – «Позвольте дать совет? Прежде чем подавать бумаги на удочерение, постарайтесь узнать больше. Я могу помочь. У меня есть знакомые в Париже, которые ведут генеалогические изыскания или знают о семейных делах. Если описать дом, примерный район, откуда они пришли… Возможно, удастся найти след».

Елена и Клеманс с благодарностью посмотрели на маркиза.

«Это было бы неоценимой помощью, месье», – сказала Елена. – «Мы не хотим навредить Лисбет. Мы хотим дать ей дом и любовь, но… законно и безопасно».

«Понимаю. Обещаю, что постараюсь навести справки осторожно», – кивнул маркиз.

Разговор плавно перетек к предстоящим событиям. Маркиза с энтузиазмом заговорила о бале у принца Конти.

«А вы поедете, графини? Это будет грандиозное событие!» – спросила она.

«Да», – ответила Елена. – «Отказаться от приглашения Его Высочества было бы... неучтиво».

«Тогда, может, поедем вместе?» – предложил вдруг маркиз, обводя взглядом стол. – «Мы с супругой, наши три дочери-шалуньи и наш сын, Шарль». Вам будет веселее в компании, да и карета у нас вместительная. Что скажете?

Дочери маркиза, вернувшиеся к столу, оживились, с надеждой глядя на Елену и Клеманс. А сын, Шарль, молодой человек лет 19, сидевший напротив Елены, вдруг покраснел и опустил взгляд. Когда же он осмелился поднять глаза, Елена увидела в них то, что невозможно было скрыть: чистый, искренний восторг и... влюбленность. С первого взгляда. И явно неопытную.

Елена почувствовала легкую неловкость, но и тепло. Предложение было искренним и удобным.

«Я буду очень рада», – улыбнулась она, обращаясь ко всем. – «Клеманс?»

«И я с удовольствием», – ответила графиня де Вольтер.

«Прекрасно!» – обрадовалась маркиза. Радость на лицах дочерей и смущенная улыбка Шарля стали лучшим ответом. Обед продолжился в еще более теплой атмосфере. Елена была очарована этой семьей – их единством, теплотой, отсутствием фальши. Перед отъездом она, не раздумывая, пригласила их всех к себе в Домено на обед в следующий четверг. Приглашение было принято с восторгом.

Дорога домой пролетела незаметно. Лисбет, утомленная играми и впечатлениями, сладко спала на коленях у Клеманс. Настроение Елены было по-настоящему прекрасным. Образы милой семьи Сен-Клу, их открытость и теплота, предложение помощи с Лисбет – все это вытеснило тревогу о Вилларе и смущение от взгляда Шарля. Она ловила себя на улыбке. Мир вокруг казался светлее.

В холле их ждал Бернар. Его обычная сдержанность была тронута легким удовлетворением.

«Ваше Сиятельство, графиня, добро пожаловать. Пришло письмо – парфюмер для Луки согласился. Он прибудет завтра утром».

«Отлично!» – обрадовалась Елена. – «Бернар, вы волшебник! А как дела с помещением для Алисы?»

«Все готово, Ваше Сиятельство. Завтра же Алиса сможет приступить к работе. Первые травы уже заготовлены».

Елена захлопала в ладони, как девочка.

«Идеально! Просто идеально, Бернар! Спасибо вам огромное!» – Энтузиазм по поводу ее маленьких предприятий гнал прочь последние тени. Будущее в Домено, наполненное созиданием, теплом людей вроде семьи Сен-Клу и заботой о Лисбет, казалось ярким и многообещающим.

Она поднялась в свои покои, напевая под нос. День, начавшийся с тревожных вестей, закончился на удивительно светлой ноте. Дружба, новые проекты, надежда прояснить судьбу Лисбет, ощущение, что жизнь здесь, в Домено, налаживается и расцветает. Да, впереди был сложный бал у принца, но сейчас Елена позволяла себе просто радоваться. Она была дома. Засыпала она с легким сердцем и улыбкой на губах, мысленно составляя меню для обеда с семьей де Сен-Клу. День действительно прошел прекрасно.