Глава 52. Нервы, Смех и Трепет Прикосновения

Солнечный свет, заливающий кабинет, казался Елене слишком ярким, слишком назойливым. Она не могла усидеть на месте. Пять кругов вокруг письменного стола. Десятый взгляд в высокое зеркало в резной раме. Темно-синий бархат платья с серебристой вышивкой – он был безупречен, подчеркивая ее хрупкую стать и бледность кожи. Прическа, которую Жизель сделала с особым тщанием – элегантные волны, собранные сзади, открывающие шею – выглядела идеально. А глаза? – она пристально вглядывалась. Слишком широко открыты? Выдают нервозность? Она нахмурилась, пытаясь придать взгляду привычную ледяную сдержанность. Не получалось.

«Мадам, все готово к приему», – доложила Жизель, появившись в дверях. В ее глазах мелькнуло что-то – не то понимание, не то едва сдерживаемое веселье. – «Марфа говорит, фуа-гра получилось восхитительно. Цветы в столовой – свежайшие жасмин и белые розы. Мари только что вытерла пыль с балясин лестницы… в третий раз».

Елена поймала этот взгляд. "Она видит. Видит, что я не в себе". Жар ударил в щеки. «Спасибо, Жизель», – произнесла она как можно ровнее. – «Вы все молодцы. Просто… граф Виллар – важный партнер по проекту. Все должно быть на высшем уровне». Оправдание звучало фальшиво даже в ее собственных ушах.

«Конечно, мадам», – почтительно склонила голову Жизель, но уголки ее губ дрогнули. – «Карета графа только что миновала ворота».

Сердце Елены замерло, а потом забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. "Он здесь". Она сделала глубокий вдох, выпрямила плечи, натянула на лицо маску спокойствия и вышла встречать гостя на ступени.

И вот он – Леонард де Виллар. Соскакивает с подножки кареты, ловкий, уверенный. Солнечный свет играет в его темных волосах, подчеркивает четкий контур сильной челюсти, высоких скул. "Боже, как он красив", – пронеслось в голове с неожиданной силой. Не той холодной, отстраненной красотой статуи, а живой, излучающей энергию и… что-то неуловимо знакомое, что сводило ее с ума. Его взгляд нашел ее сразу же, и в глубине темных глаз вспыхнуло что-то теплое, искреннее. "Он рад меня видеть". От этого осознания по телу пробежали мурашки, а внутри что-то сладко сжалось. "Стоп! Это всего лишь партнер. Деловой партнер. Не забывай, кто он был. Не забывай, кто ты."

«Граф Виллар», – ее голос прозвучал, к ее удивлению, достаточно ровно. – «Добро пожаловать. Благодарю, что нашли время».

«Графиня, честь для меня – быть здесь», – он поклонился с безупречной грацией, но в его взгляде читалось что-то большее, чем просто вежливость. – «Позвольте преподнести вам скромный знак… нашего общего интереса к новшествам». Он протянул небольшую бархатную шкатулку.

Елена взяла ее с вежливым любопытством, которое мгновенно сменилось искренним интересом. Когда она открыла крышку, их пальцы случайно соприкоснулись. Кончики ее пальцев в тонкой перчатке коснулись его теплой кожи. Это было мимолетно, но ощущение – как удар тока. По спине пробежали мурашки, дыхание перехватило. Она почувствовала, как ее собственные щеки заливает румянец, и тут же увидела, как яркий румянец выступил и на его скулах. Он смущенно отвел взгляд.

И тогда из нее вырвалось то, чего она совсем не ожидала. Легкий, серебристый смех. Непринужденный, искренний. Она смотрела на его смущение, на эту неожиданную уязвимость в обычно таком уверенном мужчине, и смех лился сам собой, смывая часть напряжения.

«Граф Виллар», – проговорила она, все еще улыбаясь, и в ее глазах, она знала, танцевали искорки веселья, – «вы… краснеете? От простого прикосновения? Это так… неожиданно. И мило».

"Мило? Что я несу? Но это правда. Это было… трогательно. И так не похоже на циничного ловеласа."

Его смущение сменилось облегчением, а затем – широкой, открытой улыбкой, которая осветила все его лицо. «Видимо, ваше присутствие, графиня, обладает не только освежающим, но и согревающим эффектом», – парировал он.

Обед прошел… удивительно легко. Разговор о проекте – о месте для школы, о приюте для малышей, об обучении ремеслам – был конкретным, деловым. Леонард говорил умно, компетентно, предлагая четкие, продуманные решения. Она ловила себя на том, что слушает его с неподдельным интересом, отмечая глубину его понимания. "Он действительно знает, о чем говорит. Не просто красивые слова". Это вызывало уважение. И какую-то странную… гордость? За кого? За него? Абсурд.

«Вы продумали всё до мелочей, граф», – признала она после обсуждения плана питания. – «Это впечатляет».

"И это чистая правда".

«Опыт Шато Виллар, графиня», – ответил он скромно, но в его глазах светилось удовлетворение. – «И желание сделать всё на совесть. Для ваших людей».

"Для моих людей. Не для проекта". Это важно.

После десерта она неожиданно для самой себя предложила:

«Может, пройдемся по поместью? Я покажу вам те уголки, о которых мы говорили. И вы сможете дать свои… экспертные оценки на месте».

"Зачем? Чтобы продлить это… приятное общение? Осторожно, Елена."

«С огромным удовольствием, графиня», – ответил он мгновенно, вставая.

У выхода он, соблюдая все приличия, но с немым вопросом во взгляде, предложил ей руку. Елена замерла. Его рука, сильная, уверенная. Принять? Это будет новый уровень близости, доверия. Опасность. Но ее рука, словно сама по себе, потянулась вперед. Она легко, почти невесомо оперлась на его руку. "Просто для устойчивости на гравии", – оправдала она себя мысленно, но ощущение его твердой мышцы под тканью камзола, его тепло, даже сквозь перчатку и бархат ее платья, заставило сердце бешено колотиться. "Он такой… физически ощутимый. Сильный."

Прогулка стала для нее испытанием на прочность. Он говорил – о беседке у дуба, о дренаже на склоне, о переоборудовании старого крыла конюшни под мастерские. Говорил увлеченно, компетентно, его идеи были разумны и практичны. Она слушала, кивала, задавала вопросы, но половина ее внимания была прикована к точке соприкосновения их рук и к его профилю, который она украдкой изучала. "Он действительно хочет помочь. Не просто произвести впечатление, а сделать что-то хорошее здесь." Эта мысль растрогала ее, вызвав незнакомое чувство тепла внутри. И одновременно испугала. "Не позволяй себе расслабляться. Не забывай, откуда он и кто он."

Он говорил о защите от невзгод – от плохого дренажа. Но в его взгляде, когда он ловил ее глаза, читалось что-то большее. Обещание. Защиты. От чего? От кого? От мира? Сама не зная почему, она почувствовала, как что-то внутри нее откликается на это невысказанное обещание. Слабое, но – откликается.

Время пролетело слишком быстро. У крыльца он остановился, отпустил ее руку (она почувствовала странную пустоту) и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был серьезным, полным решимости.

«Графиня, этот день… был невероятно продуктивным и важным для меня. Я в восторге от наших планов. На следующей неделе я привезу мастеров и начнем воплощать их в жизнь. Обещаю, всё будет сделано наилучшим образом».

Он взял ее руку. Его поцелуй на тыльной стороне ее перчатки был легким, почтительным, но в нем ощущалась какая-то необычная… нежность? Или ей показалось? «До скорой встречи», – прошептал он.

«До скорой встречи, граф Виллар», – ответила она, и к ее ужасу, в голосе прозвучала та самая едва уловимая теплота, которую она так тщательно скрывала. – «Я жду ваших мастеров».

Она стояла на ступенях, пока его карета не скрылась за воротами. Пальцы машинально сжались в пустых ладонях, будто пытаясь удержать ускользающее ощущение контроля над ситуацией. Воздух после отъезда казался гуще, тишина – звонче.

Елена развернулась и медленно прошла в особняк. Траурное платье шелестело по мрамору холла. Мимо Бернара, почтительно склонившего голову. Мимо зеркал, отражавших лишь бледное лицо и тень усталости под глазами. Она не задерживалась, ее шаги вели прямо в кабинет – тихую крепость, где можно было перевести дух и собрать мысли.

Дверь закрылась с мягким щелчком. Здесь царил знакомый порядок: книги, бумаги, тяжелый письменный стол. И на нем, точно ждал своего часа, стояла та самая шкатулка из темно-синего бархата. Подарок. Не мимолетные цветы, что обречены увянуть, а нечто прочное, полезное, исполненное смысла – свет знаний, вечная лампа.

Елена подошла, провела рукой по бархатной поверхности. "Он угадал. Как он угадал?" – мысль прозвучала почти бессильно.

Она открыла шкатулку, коснулась гладкого прохладного металла лампы. Внутри бушевали противоречия: остатки волнения от его присутствия, смутная радость от подарка и удавшегося дня, уважение к его деловой хватке, физическое воспоминание о прикосновении его руки… И нарастающая тревога. "Он все ближе. Он врывается в мой мир, в мои планы, в мои мысли. Кто ты, Леонард де Виллар? Друг? Опасность? И почему я так хочу, чтобы это было больше, чем друг?" Она закрыла шкатулку, крепко сжав ее в ладони. Воскресенье прошло. Игра вступила в новую, куда более опасную фазу. И Елена де Вольтер больше не знала, кто в ней ведет.