Глава 46

– А что ты делаешь в Сейморе? – сменила я тему, понимая, что скоро сдамся и заявлюсь в “Континенталь” в рабочем фартуке.

Деймон пожал плечами.

– Война закончилась, – прямо сказал он. – У меня больше не было работы на границе, а в столице мне быстро наскучило. Я не аристократ, Кэт.

– А магия?..

– В шестнадцать у меня раскрылись способности, когда в лесу на нас с братом напали кверги. Тогда я сумел поставить свой первый магический щит.

– В шестнадцать, – повторила я. – Мои раскрылись только сейчас.

– Магия проявляется после инициации. Аристократы проводят ее сами, обычно еще в юном возрасте. У бедняков дела обстоят куда хуже. У обычной семьи нет денег, чтобы проверять ребенка на способности.

– А как же они узнают, что владеют магией?

– Как я. Перед лицом смертельной опасности. Магия просыпается, чтобы спасти владельца.

Я теснее прижалась к Деймону, желая утешить. Мне было жаль юного парня, которому пришлось пережить все это: нападение, инициацию, войну. Я боялась задать вопрос, что же стало с его братом. Чувствовала, что цена пробуждения магии была высока. Слишком высока.

– Так вот, – продолжил он, откашлявшись, – меня быстро обучили и отправили на войну. Показали десяток заклинаний и все. Дальше пришлось разбираться самому, как и многим другим. В армии мы не нашли общий язык с аристократами.

Он умолк, заново проживая то тяжелое время. Я представила, с чем ему пришлось столкнуться.

Магия только проснулась. Ты едва достиг совершеннолетия, как обучение заканчивается. Тебя отправляют сражаться. Никто из сослуживцев не знает, что делать. Вместе вы учитесь. Даже не бороться с врагом, нет. Для начала вы пытаетесь выжить.

Поэтому Деймон не любил аристократов. Они многое знали о магии, но не спешили делиться. В этом мире аристократы не хотели, чтобы их искусство развивалось. Они сделали магию элитарной, труднодоступной. Кто знает, сколько парней вроде Деймона могли выжить, если бы им показали чуть больше заклинаний защиты?

– Я вернулся героем, – равнодушно сказал маг. – Король подарил мне кучу золота и каких-то земель. Он мог себе позволить. Из нас, простолюдинов в армии, выжило не так уж много.

– Хорошо, что выжил хоть кто-то, – робко заметила я.

Деймон улыбнулся мне в макушку. Он крепко обнял меня, до хруста костей. Я не возражала. И не хотела знать, за что ему дали столько золота.

– Знаешь, я не надеялся, что так полюблю жизнь, – признался Деймон. – Когда приехал в Сеймор, хотелось выть от отчаяния. Я ненавидел всех, и эти чувства были взаимны.

Я обернулась, чтобы заглянуть ему в глаза. Он не выглядел злым или даже хоть сколько-нибудь опасным. В нашу первую встречу его можно было принять за беглого каторжника, язвительно-колкого, загнанного в угол зверя.

– А потом ты накормила меня, – заключил он. – И я понял, что остаюсь в Сейморе.

Я рассмеялась. До чего же нелепое заявление!

– Ради каши? – закатила глаза я. – Или чесночных булочек?

– Мне кажется, здесь небо ярче. Никогда не видел такого голубого оттенка.

Деймон хитро прищурился, так что в уголках его глаз появились лучики. Он хотел сказать что-то еще, склонившись к моему лицу, но нас прервали. Послышался стук каблуков, к фонтану выбежала девушка.

Офелия. Сестра надула губы и сложила руки на груди. Она старалась походить на обиженного ребенка, но это выглядело нелепо. Офелия была увешана украшениями и наряжена в лучшее платье из парчи, что не вязалось с образом юной и наивной.

Она думала. Сестра выбирала стратегию, ведь при нашем разговоре присутствовал Деймон. Как бы тут не испортить репутацию.

– Сестра! – воскликнула Офелия.

И умолкла. Надеялась, что я первая выскажу претензии? А у меня их и не было. Пусть с психопаткой разбирается мэр, стража и остальные. Я больше не хотела ее видеть и знать, особенно после прочтения дневника. Офелия просто больная!

Я слезла с колен Деймона и встала перед сестрой, гордо выпрямившись. В груди пульсировало тепло – остатки чужой магии, распаляющие мои собственные силы. Деймон тоже поднялся и положил руки мне на плечи, молчаливо поддерживая.

Офелия бесилась. Ее игнорировали слишком долго, чтобы она такое вытерпела. Сестра топнула ногой.

– Ты украла мои вещи, – заявила она.

– Поэтому вы ночью выносили мои? – выгнула бровь я. – Компенсировали ущерб? Думала, приличные люди просто заходят днем и просят вернуть, что потеряли.

Сестра смерила красноречивым взглядом мой наряд. Очень не вовремя у меня закончилась нормальная одежда. Теперь не докажешь, что вещи сестрички до этого момента лежали в чемодане.

– Ты ведешь себя отвратительно, – сказала Офелия, – позоришь семью, портишь нам всем жизни. Когда-то мы были подругами, Каталина.

– А потом ты попыталась отнять у меня наследство, магию и даже мужа. Ты плевать хотела, где я буду жить и что есть. Вы хотели, чтобы я умерла. – Я прищурилась. – И очень этому способствовали. Не вам говорить мне о морали.

– Знай, я не хотела, – с деланным сожалением произнесла подруга.

Она взмахнула рукой. Деймон действовал молниеносно, заслонив меня собой. Но Офелия не атаковала нас боевой магией, а просто сделала гадость. Платье расползлось на нити, упав к моим ногам.

Я стояла почти голая посреди парка. Обиднее всего, что мы с Деймоном так и не выпили шампанское и не попробовали закуски, которые он приготовил.