Глава 69

Я промолчала. Каталина Кирман – это какая-то другая женщина. У меня уже новая фамилия, Арден. Дракона мой бойкот не устроил. Алграт протянул руку, и тут же получил веером по запястью.

Ха! Зло не дремлет. То есть Ада! Брюнетка угрожающе прищурилась и приготовилась к наступлению. На месте дракона я бы уже спасалась бегством, но Алграт лишь поправил воротничок и попытался прожечь взглядом дырку в моей подруге. Ада оказалась устойчива и к магии, и к чужому недовольству, и даже к мукам совести.

– Господин мэр, – сказала она, – разве вы не знаете, что трогать молодых и незамужних девушек нехорошо? Вы компрометируете Каталину.

– Кажется, молодые и незамужние девушки только что были не прочь потрогать меня, – ехидно ответил дракон.

– Пф-ф-ф!

– Вы не понимаете, – поддержала мое возмущение Ада, – это другое.

– Этот реликт не скомпрометирует даже прилюдное оголение, – жарко прошептала я. – Ада! Мэра больше компрометирует то, что приюту не давали финансирование. И, судя по всему, много лет. Дом разваливался, когда я в него попала.

Ада закивала. Она догадалась, какого дракона мы встретили, и быстро поменяла к нему отношение. Про козни Офелии моя подруга помнила, как и про то, что Алграта быстро увели.

– Каталина, ты можешь говорить громче, – бросил дракон. – У меня все равно прекрасный слух.

– И отвратительный нюх!

Алграт изогнул бровь. Я пожалела, что дала чувствам волю и все же припомнила, как он лип к Офелии. Надо было и дальше строить из себя неприступную крепость. Алграт – не Деймон.

Боевой маг был куда человечнее и, как ни странно, внимательнее. Деймон угадывал мои желания, старался ухаживать, как умел. Он проявлял твердость и упорство, где надо, но отступал, когда чувствовал, что уже перегибает палку.

Дракон нахмурился. К нам уже прибежала молоденькая воспитательница и принялась бормотать что-то про проклятие, про мою темную душу и бедных детей. Я подняла взгляд на приют и увидела тех самых “бедных детей”. Ребятня счастливо улыбалась, выглядывая в окно. Высокий нескладный парнишка помахал мне рукой. Я улыбнулась в ответ.

– Ты что, ревнуешь?

Вопрос дракона был неожиданным и будто бы совсем не к месту. С моих губ сорвался смешок. Да ладно! А в предыдущий раз до него не дошло? Я, помнится, десять раз уточнила, когда у них с Офелией свадьба и требовала снять с меня узы помолвки. А он что? Решил, что это обычная предсвадебная истерика невесты?

– Чушь, – защитила меня Ада. – У Каталины жених получше! Да, Кэт?

– Я так посмотрю, прозвище, данное тебе Дэймоном, отлично приживается, – с иронией заметил дракон. – Но ты не ответила на мой вопрос. Меня прокляли… из ревности?

– Пф-ф-ф!

На этот раз пренебрежительное фырканье у меня получилось не слишком реалистичным. Даже поддержка Ады не спасала. Да не из ревности я прокляла, а ради собственной безопасности, чтобы меня в кровать никто не затащил. Почему-то это показалось мне отличным доказательством моей невиновности, поэтому я добавила:

– Тебя расколдует поцелуй любви, ясно? Так что ты сможешь… э-э, бракосочетаться с любой девушкой. Главное, чтобы любовь была истинной!

– Дом? – влезла воспитательница. – При чем здесь проклятие приюта и брак?

Ада ненавязчиво отпихнула ее в сторону. Подруга наслаждалась любовными разборками, а какое-то там домашнее проклятие ее не интересовало.

– Поцелуй любви, значит, – угрожающе протянул дракон. – Истинная любовь…

Он наклонился ко мне и втянул носом воздух. Я поняла, что на сей раз забыла обмазаться лимоном. Но это и не требовалось, верно? Глаза дракона вспыхнули алым. Он расплылся в довольной улыбке.

– Выходит, так, – произнес Алграт. – Только в эти игры могут играть двое, моя милая ведьма. Я ведь могу и не позволить тебе снять проклятие. Даже если очень захочется.

Я расхохоталась, но последний смешок звучал уже не так уверенно. Что значит не даст расколдовать себя? Да мне и не хочется. Пусть так ходит. И все же в душе зашевелился червячок сомнения.

– А теперь по поводу приюта, – спокойно продолжил Алграт. – Воспитательница утверждает, что ты прокляла его и украла двоих детей.

– Неправда!

Громкий возглас принадлежал Дэнни. Они с госпожой Астрой наконец отлипли друг от друга, и помощница заподозрила неладное. Она притащила из приюта огромную книгу в кожаном переплете, которую пихнула мэру в руки, ловко увернувшись от воспитательницы. Та едва слышно скрипнула зубами, но тут же расплылась в заискивающей милой улыбке. Я сочла нужным пояснить.

– Госпожа воспитательница пришла ко мне за помощью, заявив, что финансирования не хватает на доктора для тяжело больного мальчика. В это верилось: дом разваливался на части, окна заколочены досками, дети голодные. Я вылечила Мэтиаса, а затем попыталась “вылечить” дом.

Я с досадой поморщилась. Сейчас я понимала, насколько это была глупая затея. Скорее всего, именно туда я слила большую часть энергии, и все без толку.

– Ничего не произошло. Я вернулась в лавку, куда пришла потом Дэнни в поисках работы. Теперь Даниэлла работает на меня. Она помогает в лавке, а Мэтиас – по хозяйству. Они получают жалованье. Также дети живут на территории моего поместья, питание включено.

Рыжая кивала, как болванчик, подтверждая каждое мое слово. Она посчитала нужным добавить:

– Госпожа ведьма не принимает оплату душами.

Дракон вздохнул. Тяжело, с надрывом. Он медленно повернулся к дому и прищурился. И тут верхняя ступенька на крыльце приподнялась. Это до боли походило на ехидный оскал. Дом был живой.