Глава 110. Я из другого мира

Румянец на щеках, кожа ухоженная, без дешевых масок и тяжелой косметики. Если бы я не знала, кто передо мной, решила бы, что это какая-нибудь аристократка лет тридцати.

Мы встретились глазами, и ее губы дрогнули. Через секунду она уже была рядом, обняла так крепко, что у меня хрустнули ребра.

— Прости, прости, прости, — повторяла она, прижимаясь лбом к моему плечу. — Я не отказывалась от тебя. Никогда. Мы с мужем… с твоим папой искали тебя, но… мы так и не смогли тебя найти, милая. Нам показывали газеты, говорили, что ты сама ушла, что мы тебе не нужны… А я же видела и другие газеты, где писали, что мы от тебя отказались… ненасытные журналисты!

Она плакала, заливалась слезами. Захлебывалась и не успевала вздохнуть для нового потока слез. У меня и самой трепетно сжималось сердце в груди. Мама, небось, все глаза выплакала.

— Я не верила им… но потом… потом все складывалось так, будто ты действительно решила, что мы тебе мешаем… — она всхлипывала и цеплялась за меня руками, словно боялась, что я испарюсь. — Но я же знала, я знала, что моя девочка никогда бы не ушла вот так ничего не сказав. Ты же совсем не такая.

Я слушала и смотрела ей в глаза. Усталость, страх и эта съедающая изнутри уверенность, что она предательница. Она очень переживала. Переживала, что я ее не прощу, что я ее не пойму. Что стану осуждать.

— Мам, — нежно проговорила я, приобнимая ее. — Я на тебя не злюсь. Честно. Я не считаю тебя предательницей. Я вообще очень мало помню из того, что было до… — я запнулась, — до того, как очнулась уже там, на корабле… без перспектив. Но я бы никогда не считала, что ты или папа виновны.

Она подняла на меня глаза, полные обиды на саму себя.

— Но ты… ты не знаешь, что я чувствовала все эти недели…

— Знаю, — возразила я. — Я видела слишком много матерей, у которых детей уже никогда не будет. Поверь, я отличаю настоящую боль от выдуманной. Ты не бросала. А то, что тебе врали и строили из этого красивую легенду — это к ним вопросы, не к тебе. Ты в этом не виновата и не смей винить себя.

Она все равно не до конца простила саму себя, продолжала просить прощения, снова плакать, потом извиняться за то, что плачет. В какой-то момент я поняла, что если так будет продолжаться, у нее будет нервный срыв, а мне придется ее лечить вместо того, чтобы разбираться с переворотами.

Поэтому я перевела тему на более безопасный объект — своих мужчин.

— Мам, — сказала я, слегка отстранившись, — давай лучше о приятном. Познакомься: Данте и Эдгар.

Они подошли, как на смотрины: Данте строил из себя ответственного жениха и даже приоделся в костюм; Эдгар напряженно поправлял галстук и старался показывать, что не переживал, что его беспокоило неодобрение матери. Мама смотрела на них с интересом, в котором очень быстро проступило чистое женское одобрение.

— Это… оба твои? — осторожно уточнила она, когда мужчины отошли, довольные, что мама одобрила их.

— Да, — без тени стыда ответила я.

— А какой тебе нравится больше?

— Я их обоих очень сильно люблю. Они разные. И без каждого из них я свою жизнь уже не представляю.

Мама задумчиво кивнула, а потом неожиданно улыбнулась.

— Ну, вкус у тебя хороший. Хотя… — она прищурилась, внимательно глядя на меня. — Ты какая-то… другая.

Вот тут я напряглась. «Другая» — это широкое поле для интерпретаций. Можно свалить на стресс, на близкие встречи с драконами, на профессиональное выгорание… но я вдруг очень отчетливо поняла, что уже давно хожу вокруг одной и той же темы и все никак не решаюсь ее обозначить.

Наверное, это был тот момент, когда «или сейчас, или никогда».

Я вздохнула.

— Мам, — я собралась с духом, — я правда другая. Я… из другого мира. Та Света, которую ты родила, она здесь, но душа внутри другая. Я — врач из другого места, другой жизни. Не знаю, как так вышло. Не знаю, зачем. Но я проснулась в ее теле, с ее прошлым, которого почти не помню, а точнее не помню вовсе. Я не… — я замолчала, пытаясь подобрать слова, — я не хотела тебя обманывать. Просто не знала, как сказать. Да и мои мужья даже не знают. Мне нелегко об этом говорить. Но я никого не хотела обидеть.

Она вылупила глаза и подавилась слюной. Естественно, я шустро реанимировала ее, сказав кашлять и поднимать руки вверх. Мужчины, естественно, тут же подбежали, переживая за тещу.

— Мама с вами все хорошо?

— Я могу похлопать, мама.

— Не хлопайте! Это ничем не поможет, а поясницу точно отобьете ей! — я старательно убирала их огромных и сильные лапищи, чтобы не вздумали стучать по спине мамы.

— Я не это имела в виду, — она слегка растерянно улыбнулась. — Нет, девочка. Я имела в виду, что, по-моему, ты беременна. Этот животик вряд ли от того, что ты любишь кушать.

Я опустила взгляд.

Живот действительно чуть округлился. Я списывала на нормальное питание, отсутствие постоянного стресса и то, что я наконец-то добралась до шашлыка. Цикл, который неожиданно сбился и намеки подавал, конечно… но остальных симптомов не было. Ни тошноты, не температуры. Ничего…

— Ты беременна? — спросил Эдгар.

— Надо срочно вызвать лекаря! — тут же подорвался с места Данте.

И никого не заинтересовало, что я из другого мира…