Глава 54. Никто не слышал

— Вот только заикой стань, Света… Кто тебе виноват? Нечего было жрать на ночь, теперь вот лезешь по деревьям, как медведь.

Я залезла. Не спрашивайте как. Но залезла. Потратила на это минут десять, три проклятия, две молитвы и одно обещание, что если выберусь — куплю себе нормальную обувь. А еще поставлю свечку в храме. Без боженьки мои лазанья точно не обошлись.

Подоконник был узким, окно — закрытым. Я отогнула шпингалет. Тихо. Идеально. Как в кино. Вот только киногероини не падают внутрь кабинета с грохотом, сбивая на пол чернильницу и врезаясь коленом в угол стола.

Боженька, помоги. Кажется, я сейчас начну стыдливо рыдать. Кататься по полу и тереть колено, чтобы оно быстрее перестало болеть.

— Твою ж... — зашипела я и быстро поднялась, в полумраке пытаясь стряхнуть чернила с штанов. — Спокойно. Никто не слышал. Никто.

А чернила остались. Гадство. Хорошо, что одежда не парадная. Да и как-то парадной у меня тут не было. Вот и хорошо, что на свидание не поперлась, а то позорилась бы только без своей парадной одежды. Эх, бедная Света… родители выгнали, семья лишила даже обучения, что уж про деньги говорить. Не повезло девочке. Совсем не повезло… уж не знаю, что и случилось бы, если бы в ее тело не попала я. А, погодите. Получается, что она… умерла? Господи помилуй. Я об этом не задумывалась и вообще… какой ужас…

— Никто не слышал, — хрипло оповестили меня и резко прижали к груди. И к животу. И к кое-чему тверже. У меня аж волосы на голове зашевелились.

А после того, как руки легли на талию, то и душа убежала в пятки. Это был Данте. И он был весьма недоволен. Мне даже видеть его лицо не нужно было, чтобы понять, что он зол. Напряжен, дыхание частое.

— Чего никто не слышал? — прошептала я.

— Того, что ты ворвалась сюда, как воровка и скакала по дереву подобно белке, — с ехидством произнес Данте. Черт, он видел меня. Хорошо, что тут не существовало телефонов, а то еще бы и снял.

Хм, может я поторопилась с выводами о том, что он взбешен. Пока терпимо! Не считая того, что руки на талии стали чересчур… сильными и пальцами он впивался мне в кожу. Это было ощутимо через одежду. Будто бы я была без нее.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — пробормотала я, впиваясь ногтями в его руки, чтоб он отпустил, наконец. Но ему было все равно. Он даже не вздрогнул, а лишь начал мять талию, прижимать к себе.

— И про свидание ты ничего не помнишь? — вкрадчиво прошептал он, прикусив мочку уха. Мурашки побежали по шее, и я судорожно сглотнула.

— Память девичья… — хотя, скорее старческая и не память, а хитрожопость, но это история умалчивала.

— Да что вы говорите? Про Освальда ты что-то не забыла…

— Да про него забудешь, — отмахнулась я, старательно пытаясь оторваться от Данте. Будто приклеилась. И силен, зараза! Фиг вырвешься. Еще и в кабинете так темно… ни свечей, ни хоть какого-то лунного света с окон. Только слегка затхлый воздух, из-за которого становилось сложнее дышать, несмотря на то что окно было открыто.

Свежее от него не становилось. Будто бы оттуда исходил горячий воздух. Или это меня дурманило дыхание Данте.

— И что же ты еще не забыла? — рука Данте неожиданно переместилась ко мне на задницу. Я прикусила губу.

— Что вы себе многое позволяете, — я резко наступила ему на ногу. А он даже не взвыл и не отшатнулся.

— Это ты себе многое позволяешь.

Он еще и говорить спокойно умудрялся?! Вот собака. Да он трогать меня и права не имел. Подумаешь, не пришла на свидание. Так я и обещала, что приду. У меня тут дела важнее, чем напыщенный мужчина, думающий, что ему все должны. Надо было не вводить ему пенициллин. Потратила бы лучше на умирающих людей, которые уже на том свете.

Я надавила ему на ногу сильнее. Потоптала еще и размазала. Кажется, он уже не должен был чувствовать ноги.

— Может перестанешь издеваться над обувью Эдгара? Он расстроится, когда увидит, — прозвучал насмешливый голос Данте.

Эдгара?! Так я все это время отдавливала не ему ногу, а портила обувь Эдгару?! Матерь божья, за что мне все это…

— И за что ты так с ним, дрожащая моя? — снова шептал он, прикусывая шею. Электрические разряды побежали по венам, низ живота сладко заныл.

— Отпустите меня, — прерывисто попросила я.

— Нет.

— Я вам не игрушка, чтобы вы меня трогали, когда вам заблагорассудиться.

Данте резко развернул меня к себе лицом и вцепился ладонью в подбородок, вынуждая смотреть прямо ему в глаза. Глаза у него были дико злыми и возбужденными. Хватка такая крепкая, что душа ушла в пятки. Я его таким раннее не видела… он зол.

И мне страшно. Ведь он сильнее меня.

— Тебя никто не сможет защитить, Света. Ты полностью в моей власти и обманывать никто не позволял. Если я пригласил, то ты обязана явиться, — Данте чеканил каждое слово, словно хотел вбить его мне в голову. Его пальцы властнее смыкались на челюсти.

Я сглотнула ком в горле. Кому-то корона сдавила мозг. От обиды свело зубы, глаза защипало. Вроде за всю свою жизнь я уже должна была привыкнуть к такому обращению, но никак не могу. Я со всей силы вгрызлась ему в руку.

Данте поморщился и разжал ее. Я сплюнула кровь и вытерла губы тыльной стороной ладони, посмотрела на него снизу вверх и усмехнулась.