Глава 59. Какая еще метка?!

Метка?

Какая еще, к чертовой матери, метка? И почему настолько больно… наверное, чтобы у меня заработали мозги, которые отключил мне Данте. Но лучше бы они не работали. Потому что я в тихом ужасе.

Я, сидя на столе, абсолютно голая и до сих пор в кабинете Эдгара, уставилась на отражение в стеклянной дверце шкафа.

И вот именно в этот момент у меня появилось подозрение, что жизнь моя снова пошла под откос. Повернула шею. Угу. Отлично. На коже, чуть ниже уха, красовалась татуировка.

Витиеватая, переливающаяся, будто живая. Словно кто-то взял, да и выгравировал на мне ветви деревьев. Глаза увеличивались с такой скоростью, что стало страшно, что они выпадут.

Жаркое настроение испарилось мгновенно. Вместо этого наступила фаза паники. Между ног, правда, все еще было горячо. Влажно… прямо сложно себя вернуть обратно в реальность, мозг так и плавился. Желание так и росло. Было сложно дышать, находиться рядом с источником тестостерона и сдерживать слюноотделение.

Гормоны сошли с ума, потому что я смотрела на Данте и хотела его еще больше. Несмотря на то, что он меня укусил. Несмотря на то, что… господи, кажется, он меня укусил и я сошла с ума.

— Что... что это такое?! Какая еще, к чертовой матери, «истинная»?! — выдохнула я с ужасом. — Это болезнь? Ты меня заразил чем-то, ящер?!

Это единственное логическое объяснения для поведения гормональной системы!

Я затараторила, лихорадочно перерывая свою мнимую медицинскую базу данных. Хоть бы один проблеск. Хоть какая-то зараза с витиеватыми узорами! Но нет, пусто. У меня даже гугла нет, чтоб спросить.

А очень хотелось! Единственный мой интернет в этом мире – Освальд и библиотека. Первому не знаю, как объяснить появление метки, у второй не знаю, как спросить так, чтобы не читать десять книг. Ладно бы десять, там их может быть даже сотня! Но не факт…

А Данте в это время выглядел не как преступник, а как идиот. Счастливый идиот. Он смотрел на меня с таким выражением, будто я — огромная радость в его загробной жизни.

Я вмазала ему пощечину. Со всей души. Он отшатнулся, а я спрыгнула со стола.

— Что ты со мной сделал, урод чешуйчатый?! — Я схватила с пола свою папку. Без нее я не уйду, а вот остаться с ним под одной крышей... Спасибо, но нет. Особенно после того, что между нами случилось.

— Ты моя истинная...— пробормотал он, почти шепотом. — Я не могу поверить...

— А я не могу поверить, что связалась с психом! — отрезала я. — Еще и без одежды!

Которую я с него и содрала, но это уже совсем другая история.

Я зашуршала по комнате, хватая первое, что напоминало одежду. Нет, идти нагишом по коридору было бы эффектно, но неэффективно. Особенно если кто-нибудь из стариков выйдет на ночную прогулку.

Остров у нас маленький, как село. Слухи расползутся со скоростью света и не видать мне здесь освобождение женщин. Будут воспринимать, как кусок мясо. Примерно также, как меня воспринимал Данте. Засранец. Сначала унизил, растоптал, а потом соблазнил. И я себя еще повела, как идиотка. А, казалось бы, взрослая и самостоятельная женщина, прожившая жизнь.

Убираться от сюда надо, чтобы начать мыслить.

— Ты куда это собралась? — Данте нахмурился. В смысле, он думал, что мы сейчас будем обниматься и пить чай? Ага, щас. Вскипячу самовар и побегу к тебе, родненький.

— Туда, куда меня не будут метить, как самку! — бросила я и выскочила в коридор.

Папка прижата к груди, ноги босые, голова полная вопросов, а сзади тяжело дышит бегущий дракон. Я. В. Раю. Или скоро там окажусь, если не смогу удрать от него. Знатно он мне мозг плавил.

Я неслась по коридору, как будто за мной гонится чума. Ну, технически, так и было. Он влетел за мной с криком:

— Света, стой! Подожди!

Ага. Щас. Подожду я тебя, только если за углом лежит топор.

Где-то слева я заметила флакон с маслом. Ха. Спасибо, вселенная. Я резко свернула, сдвинула его ногой, и он с радостным бульканьем разлился по полу. Данте, конечно же, наступил, потерял равновесие и смачно рухнул, раздавив какую-то полку плечом. Там что-то зазвенело и жалобно треснуло.

— Ай, твою же... — донеслось откуда-то из-за угла.

Я не стала останавливаться. До свадьбы заживет! Если его не угробила болячка, то какой-то перелом покажется легким испугом.

Досчитала до трех, свернула влево, потом вправо, и вот — спасительная дверь. Щелк! Закрыла. Подперла шваброй. Да, не гвоздь, но сойдет. Я не уверена, что готова вот так босая бежать по улице. Надо на себя надеть то, что осталось от его варварских способов раздевания. Ну и то, что с лично свистнула с него.

Прислонилась к стене и шумно выдохнула. Отлично. Просто отлично. Меня пометили. Метка, мать ее. И, судя по взгляду Данте, это что-то романтическо-печальное из мира ящеров. Он, видите ли, счастлив. А я — запаниковавшая, раздетая баба с татуировкой на шее.

Я опустилась на пол. Сердце колотилось, ноги дрожали, руки сжимали папку и нервно теребили бумагу. Мне бы сейчас изучать ее, а не носиться от Данте. Что делать? Как от этого избавиться? Что значит — истинная? Почему я?!

А еще... а еще хуже всего было то, что часть меня знала: я ведь не просто сбежала. Я испугалась. По-настоящему. Потому что его слова про «истинную» прозвучали как-то совсем не так. Не как очередная фраза ловеласа. А как что-то, чего он боялся, но с надеждой ждал.