Глава 94. План

Так и оказалось.

Эдгар и Данте честно посвятили меня в свой план действий. И, как это обычно бывает с мужчинами, которые играют в «мы все контролируем», план начинался с фразы, от которой любой врач содрогнется:

— Сначала нужно убрать магов, — спокойно произнес Эдгар.

— Прекрасно, — хмыкнула я. — Люблю, когда вечер начинается с легкого массового ареста.

Они сделали вид, что не услышали.

— Для этого придется организовать вечеринку, — продолжил Данте, подперев подбородок рукой. — Бал, праздник, как угодно, это назови. Горячительные напитки, музыка, разговоры, много людей и мало трезвых голов.

— А первому министру в это время дадим другую наводку, — добавил Эдгар. — Пусть разбирается с проблемами, которые внезапно возникнут из-за восстания тех, кто якобы хотел свергнуть императора. Как известно, он у нас человек, который терпеть не может празднования. Ему бы войнами заниматься, да людей резать, а не вершить мир во всем мире.

— «Якобы»? — уточнила я.

— Разумеется, — кивнул он. — Мы аккуратно создадим шум, достаточно убедительный, чтобы первый министр отвлек туда взгляды и людей. Но контролируемый. Нам не нужен настоящий бунт, нам нужен спектакль. Поскольку все будут веселиться в своем репертуаре, а первый министр броситься решать вопросы первым, то он станет беззащитным.

Очень мило. Император еще, может, и не понял, что у него под боком вершились судьбы. Сидел себе, небось, и мирно распивал чаи. Завидовала я его в некотором роде. Нам же спокойствие только снилось.

— Ладно, — протянула я. — А маги при чем?

— Магов нельзя взять так просто, как хотелось бы, — объяснил Данте. — Если пойдем на прямой удар, они будут защищаться, телепортироваться, поднимать щиты. Нам нужно, чтобы они ослабли сами. Потому для них мы и проводили вечеринки.

— Поэтому сначала воздействуем на тех, кто не владеет магией, — подхватил Эдгар. — На казначея, командующего столичной гвардии и нотариусов. На тех, кто ставит печати и будет в незавидном положении, если на него внезапно станут налаживать чары.

— Воздействовать магией, — подвел итог Данте. — Чуть-чуть подправить восприятие, настроения, решения. А потом уже подключатся сами маги — они почувствуют выброс энергии и ринуться помогать. Но разве в их состоянии это будет возможным?

Я уже начинала подозревать, к чему все идет.

— И когда они будут веселы и радостны, — Эдгар чуть прищурился, — мы усыпим их с помощью газа. В нужный момент, в нужном месте. Соображать они особо не смогут. Так просто мы избавимся от создателей злосчастного тумана.

— И уже без спешки схлопнем, — добавил Данте. — Закроем по камерам и будем разбираться с нашей главной проблемой.

Я перевела взгляд с одного на другого.

— Прекрасно, — сказала я. — А в чем моя роль? Или я просто буду сидеть в углу и морально осуждать массовое применение газа? Или, может, поставлять газ?

— Твоя роль — самая сложная, — тихо произнес Эдгар. — Тебе придется отвлекать на себя первого министра. Делать вид, что ты очень хочешь к отцу и познакомиться с ним.

Он на секунду сделал паузу, внимательно глядя на меня.

— Он эти дни будет пытаться втереться к тебе в доверие, потому что… — он не договорил, словно ожидая, что я сама продолжу.

И в этот момент он прошелся по мне взглядом — медленно, почти лениво, но от этого только хуже. Горячий, тяжелый, оценивающий. Так что у меня реально сперло дыхание.

Кажется, я окончательно перестала чувствовать, что когда-то была старушкой. Тело — молодое. Нрав — молодой. На удивление, даже ворчливость ушла вместе с хронической усталостью. Зато жизненный опыт остался, коим я пользовалась в полной мере.

— Потому, — я ловко подхватила, — для начала я должна отказываться и колко отвечать. Показывать, что не верю ему ни на слово и презираю всех, кто меня предал, а в особенности отца, который отказался от меня. А затем, через некоторое время, будто бы проникнуться и втереться в доверие, делая вид, что верю каждому его слову.

Данте одобрительно усмехнулся.

— Вот, — сказал он. — Нужно было посвятить ее раньше.

Он кинул на Эдгара осуждающий взгляд. Тот отмахнулся, тяжело выдохнул, устало потер переносицу и растер уставшие, покрасневшие глаза. Кажется, он действительно устал отбиваться от нас с Данте.

— Да, Эдгар! — уже я протянула с показным упреком, буравя его взглядом. — Мог бы и пораньше собраться.

— Было рано, — ледяным тоном отрезал он, совершенно проигнорировав наши хмурые взгляды. Как будто ставить меня в известность о том, что меня хотят сделать приманкой для людей, обсуждавших меня как инкубатор, — это то, с чем можно не торопиться.

— Милая, он тебя не понимает, — мягко вмешался Данте. — Иди сюда.

Он похлопал по своему колену, приглашая меня пересесть к нему. Я чуть приподняла бровь. Это было откровенно, настойчиво и совершенно не вовремя. То есть, идеально вовремя, если ты хочешь проверить, насколько сильно можно потянуть за нервы Эдгара.

Я игриво подмигнула Данте, но при этом внимательно смотрела на реакцию Эдгара. И ой. Кто-то ревновал.

Черные брови Эдгара опустились к переносице. Взгляд потемнел. Вся его напряженная фигура говорила о том, что соглашаться на приглашение Данте — очень плохая идея. По крайней мере, для сохранности чьего-то самоконтроля. А именно контроля самого Эдгара. Братья все никак не могли поделиться и принять тот факт, что они хотели меня оба. И готовы были защищать меня оба. Готовы были любить меня оба. И не готовы были делиться друг с другом, а я между ними не собиралась выбирать, поскольку одинаково сходила с ума по им обоим.