Глава 100. Министр в игре

— Как поживает ваша мать? — спросил он совершенно не скрывая скучающую интонацию. — Я слышал, что она очень важная фигура в вашей жизни.

Хоть бы постарался проявить интерес, раз принялся заводить диалог. Еще и про мать спросил. По-моему, мама в жизни любого ребенка важная фигура. Точно также, как и отец.

Неприятно быть приманкой, так и хотелось съязвить ему, а еще лучше вдарить так, что мало не показалось.

— Благодарю за интерес к моей скромной персоне от столь уважаемого человека. Моя мать прекрасно, я полагаю, — тоскливо протянула я. — Очень скучаю по ней.

Оскара мне! Оскара! Я маму Светы и в глаза не видела, а так выразительно скучала, что аж самой верилось. Мама у нее несчастная женщина, у которой своего мнения особо и не было. У меня не было права ее презирать или ненавидеть. Всякое в жизни случалось. Да и Света взрослая девочка. Вполне способна отвечать за себя, потому обижаться на нее не было причин.

— Не чувствуете ли вы себя лишней в семье? — о, с козырей пошел. Ну, так-то дивно задавать такие вопросы. — Вам, наверное, трудно было быть в одиночестве после того, как вас сослали.

Не особо хитро. Я ожидала более изощренных вопросов.

— Нет, — ответила я, — я никогда не чувствовала себя лишней. Моя семья всегда была для меня важной. Просто с отцом отношения сложные, но такое в каждой семье случается.

Сделаю вид, что я глуповатая. Вообще, вряд ли бы хоть какая-то аристократка осмелилась говорить, что с отцом у нее плохие отношения. Однако я рискну. Любопытно, что он ответит.

— Понимаю, — произнес он. — Это должно быть тяжело, особенно, когда приходится выстраивать отношения с человеком, который вам не близок.

Не близок? Так Света знала, что ее отец ей вовсе не отец? Хотя… что ж, она догадливая девочка. Мама вышла замуж позднее, когда уже было известно про ее беременность. Вряд ли и светское общество молчало в тряпочку. Когда заканчивались повседневные сплетни, то поднимались старые сплетни.

— Вы так верно подметили, — произнесла я, проникновенно глядя в его глаза. — Это сложно, но я справляюсь по мере моих возможностей.

Я скользнула взглядом по залу, чтобы убедиться, что на нас все смотрят, и откинула свои мысли в сторону.

— Светлана… могу ли я так к вам обращаться? — уточнил он.

Как же вам откажешь, дорогой министр.

— Да-да, конечно! Как вам удобно!

— Благодарю. Понимаю, как тяжело вам приходится. Я искренне сожалею, что вы должны проходить через все эти испытания. Это несправедливо. Я не могу даже представить, каковы ваши чувства. Однако вы всегда можете рассчитывать на меня, хотя мы и не знакомы столь близко. Не сочтите за грубость.

Я, конечно, не собиралась строить с ним никаких иллюзий, но было сложно игнорировать столь многозначительное предложение. Ничего себе у него самомнение. Рассчитывать на малознакомого мужчину? Как ему вообще пришла эта глупость в голову, учитывая, что по характеру Света вообще не из тех девушек, которые бы на кого-то полагались.

— Благодарю вас за ваше беспокойство, — моих губ коснулась вежливая улыбка. — Но я не вправе вмешивать столь занятого человека в свои мелкие неурядицы. Мое положение, безусловно, несколько затруднительное, но я вполне справляюсь.

Министр слегка наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то, что напоминало искреннее сожаление.

— Ах, Светлана, — с печальным вздохом произнес он. — Вы, конечно же, молоды и сильны, но я хотел бы предложить вам свою помощь. Даже если мои слова сейчас покажутся вам неуместными, я, как старший, могу быть для вас опорой. Пожалуйста, считайте меня человеком, который выслушает вас, как отец свою дочь. Не нужно стесняться обращаться ко мне, если будет нужно. Все же я из делегации Его Величества, а значит ваш ближайший союзник.

Ничего себе, как он быстро переобувался. То сначала обращался ко мне, как к мусору и какой-то там «врачихе», а теперь он мужчина, желающий помочь несчастной женщине, как любящий отец.

— Я признательна за ваше предложение, — как можно безобиднее ответила я. — Но, как вы понимаете, мои обстоятельства сложны. У меня есть люди, которые мне очень близки, и вряд ли мне стоит впутывать еще кого-то.

— Никакой беспокойства, — продолжил министр. — Это абсолютно нормально, если вы хотите делиться своими переживаниями с тем, кто имеет столь богатый опыт. Я всегда буду рядом, когда вам это понадобится. До моего отбытия, безусловно.

Как раз в этот момент танец завершился, и я почувствовала, как меня аккуратно забрал Эдгар, явно немного ревнуя. Наиграно, конечно же.

— Я уже почти уверен, что вы хотите похитить мою красавицу.

— Что вы, господин Эдгар. Как я смею? Это была лишь невинная беседа и ничего более, — мягко ухмыльнулся министр, поглаживая бороду.

А затем он откланялся, как и мы.

— Ну что? — спросил он, поднимая бровь. — Все получилось?

— Да, — как можно тише ответила я. — Он настроен решительно. Хочет переманить меня на свою сторону, старается создать видимость близости. Я даже не знаю, что мне с ним делать. Как-то он чересчур скоро проникся ко мне благословенной отцовской любовью.

— Мы с Данте будем держать его на расстоянии, пока он не предложит что-то иное.

Вечер скоро закончился. Однако попытки министра сблизиться со мной продолжались. Он подходил ко мне в саду, ставил вопросы о политике и моей жизни, давая понять, что он не откажется от своего стремления защищать меня и быть рядом.

Прямо герой-любовник.

Каждый раз, когда я видела его подходящего, я чувствовала, как у меня начинает подниматься уровень раздражения. Устаешь быть постоянно под прицелом. И пока министр был полностью занят мною, то Данте подготавливал почву для реализации нашего плана.