Глава 58

Тот вечер стал для меня чем-то настолько светлым, что я смакую в памяти каждое слово, каждый взгляд, каждое мгновение… Как будто и не со мной происходило. На работе в понедельник меня ждал легкий выговор, но слушала я замечания начальницы с глупой улыбкой на лице, наслаждаясь послевкусием выходных, которые мы с Адамом и Аней провели втроём.

Каждое мое утро теперь начинается с милого СМС, где Адам признаётся, что скучает, и пишет что-то особенно приятное, отчего потом улыбка на пол-лица не сходит весь день. Чувствую себя школьницей, будто время отмоталось назад. Нежные эмоции вернулись, в одно мгновение вытеснив неуверенность и страх. Теперь осталось только ликование, ожидание и упоительное предвкушение. Вечер обычно завершается будоражащим сообщением, где Адам признаётся, что хотел бы проснуться рядом со мной, и ещё парочкой пикантных подробностей совместной ночи. И я смело принимаю участие в предложенной игре, прекрасно понимая, к каким последствиям это может привести. Но я оттягиваю момент, а Адам не торопит меня и здесь. Он готов подождать. Раньше он таким никогда не был. И ждать уж точно не собирался.

Мы несколько раз ходили с ним на свидания. Ооох, какие же это незабываемые мгновения! Даже не представляю, кто мог бы занять его место. Рядом со мной, как показало время, не было места никому, кроме него.

– Ты такая задумчивая сегодня. Ничего не случилось?

Адам протягивает ладонь и переплетает наши пальцы. Понимаю, что рядом с ним цвету. Впервые за прошедшие годы я чувствую себя настолько счастливой, что хочется поделиться этим чувством со всем миром и, конечно, вернуть его Адаму. Хочется, чтобы рядом со мной он чувствовал то же самое. И самое главное – все сомнения очень ненавязчиво и незаметно оставили меня. Теперь я абсолютно уверена в том, что делаю. А ещё я не жду, как раньше… чего-то такого, что Адам сам захочет мне дать. Я научилась проявлять инициативу: открыто заявлять о своих желаниях, обсуждать то, что мне не нравится или, наоборот, было очень приятно. Я научилась относиться ко всему этому, как к возможности укрепить хрупкий мостик между нами, а может, не такой уже и хрупкий. Я научилась просить Адама о помощи, и я вижу, что ему это очень приятно, мы даже стали свободное время подстраивать так, чтобы чаще бывать вдвоём. Я научилась… да много чему научилась за такое короткое время, и в этом, безусловно, есть и заслуга Адама. Если раньше мы с ним были близки физически и бесконечно далеки эмоционально – да, сейчас я это понимаю и отчетливо вижу допущенные ошибки, поэтому не могу винить в произошедшем исключительно Адама, – то сейчас все с точностью до наоборот. Единственное, что очень сильно меня расстраивает и вводит в ступор, – предложение Адама вместе с нашей девочкой съездить к его родителям. Вот здесь я до сих пор не чувствую земли под ногами. Я знаю, что мужчину это очень расстраивает и напрягает, но пока я не готова, а идти наперекор собственным желаниям в этом случае не вижу смысла.

– Нет, не случилось, все хорошо, – сжимаю его пальцы в ответном движении ладони.

– Скула не болит? – уточняет обеспокоенно. – Я уже почти жалею, что пошёл у тебя на поводу.

Мой насмешливый взгляд полосует мужчину.

Можно сказать, что я выпросила у Адама конную прогулку. И не просто конную, а совместную! Он, конечно, долго морщился и отнекивался прокатиться, но в итоге согласился. Это выглядело жуть как забавно! Адам впервые ездил верхом. При этом он не прекращая бурчал себе под нос – ругался, наверное, уж не знаю.

Но самым занятным стало другое. Нам попался такой инструктор… Он запросто мог бы рекламировать спортпитание или стать моделью фитнес клуба. Когда он помогал мне взобраться в седло, невинно поддерживал или что-то объяснял, приблизившись чересчур близко, Адам в эти моменты особенно раздражался. У него был такой вид, будто ещё немного, и кое-кому не поздоровится. В общем, в лицо Адаму было страшно смотреть. А его убийственный взгляд и нервные замечания в стиле: «лучше я сам помогу!» или «поаккуратней, ПОЖАЛУЙСТА!» заставляли прятать улыбку. Может, это и неправильно, но мне было так сладко от его реакции. И кроме того, я прекрасно помню его печальный опыт. Было бы неприятно, если б Адам проводил параллель. Его жена готова была его предать. Я – нет. И хотелось бы, чтобы он это понимал. Особенно в подобных ситуациях. В конце прогулки я восхищённо подбежала к нему, крепко-крепко обняла и поцеловала. Сама. Прямо на виду у инструктора.

«Спасибо тебе! Мне так понравилось!!! Я очень давно хотела покататься».

В общем, в машину Адам сажал меня с довольной моськой, распираемый гордостью и чувством собственного достоинства.

– Нет, скула не болит. Твои прикосновения лечебные.

– Ну значит, сегодня будем лечиться, – выдаёт как-то подозрительно тихо.

Я не успеваю переспросить, как Адам тянется к трезвонящему телефону.

– Да. Привет, – отвечает нехотя. – Ну. Помню. Не, сейчас не получится. Ну потому что занят, мам, – вздыхает. – Оставь все как есть пока, я потом разберусь. Перезакажу новый. Нет, сорваться я точно не смогу. Я сейчас с Юлей. Нет, вместе мы тоже не заедем. Мы на лошадях ездили, она упала, ударилась и лицо расцарапала, – тут, конечно, Адам сильно преувеличил, я просто не заметила низкую ветку и не успела сориентироваться. Поцарапалась, потеряла равновесие и осторожно сползла с лошади. Поэтому никакого падения не было. – Не волнуйся, все хорошо. Вроде бы… В общем, я пока занят. Окей, договорились.

Он отключается, а я едва дышу. Адам недовольно косится на мою царапину, как на открытую кровоточащую рану.

– А ты разве родителям что-то сообщал? Я имею в виду… – пока пытаюсь подобрать правильные слова, Адам уверенно отвечает, глядя по зеркалам:

– А ты как думала? – ждёт меня возмущённый ответ. – Всё. Не отвертеться от меня теперь. Да и Аня многое разбалтывает. Например, – коверкает голос, придавая ему детские интонации: – «Папа маму вчера целовал!»

– Да лаааадно?! – ступор накатывает неожиданно. Ох, это было неуместно!!!

– Да.

– И как мама отреагировала… на меня?

– Да нормально. А как она может отреагировать? – да как угодно! Но я пожимаю плечами, словно у меня нет ответа, а Адам, бросая быстрые взгляды по зеркалам, загадочно произносит: – Куда-то ещё нужно или все? Домой едем?

Отчего он смотрит так хитро? И намеренно старается придать голосу бесстрастное выражение. Теперь я знаю Адама намного лучше и прекрасно понимаю, что он что-то затеял.

Вальяжно придвигаюсь к нему чуть ближе, кладу ладонь на бедро, слегка поглаживаю. Обожающий взор, мягкая притягательная улыбка – да, и я отлично знаю, как все это вместе действует на Адама. Он тут же напрягается, хоть и старается не показывать, насколько ему приятны мои касания, лишь плотнее сжимает губы, но напустить на себя невинный вид у него так себе получается.

– А ну-ка… Немедленно признавайся, что ты задумал.

Ну да, ответил он мне. Как же. Сидит, вон, молча лыбится. Довольный котяра.

*****

– Вот ты жук все-таки, ещё и ключи у мамы выпросил, – наблюдаю за тем, как Адам медленно и загадочно трудится над моим замком. – Как же тебе не стыдно!

Складываю руки на груди и наигранно возмущаюсь. Конечно, наигранно. Мне же интересно, что он там ещё придумал! Да еще и… вот так… необычно…

– Закрой глаза.

– Так сейчас же Аня прилетит, – замечаю с улыбкой, но Адам жестом настаивает.

Послушно опускаю веки, предвкушая что-то невероятное, и темнота поглощает. Мужчина звучно отворяет дверь и помогает войти.

Я стараюсь сконцентрироваться на собственных ощущениях и прислушаться. Лёгкий шорох, чирканье, ряд неопознанных звуков… я слышу, что мужчина передвигается по квартире.

Теплое прикосновение, и Адам тянет меня за собой.

– Осторожно.

– Уже можно открывать?

– Еще нет. Погоди-ка.

Комната наполняется медленной расслабляющей музыкой, очень тихой, как Адам обычно говорит, «для атмосферы».

– Все. Открывай.

Мгновение, и… вокруг все преобразилось. На полу и полках свечи. Мягкие языки пламени создают тёплую уютную атмосферу. Много бордовых роз.

Это удивительно. Когда он успел столько сделать?! Это всё… это…это… Скольжу по полу восхищённым взором.

Лепестки. Алые. Повсюду. Я зачарованно поднимаю глаза на Адама.

– Думаешь, перебор с лепестками? – звучит настороженно.

– Мне на самом деле безумно нравится. Очень романтично, – шутливо протягиваю ладонь. – Но ключи, пожалуй, верни.

Адам забавно морщится, кладет звенящую связку на комод.

– Аню с твоей мамой я уже отвез. И попросил сегодня оставить у себя ночью. Все рады, не волнуйся. Гиорги не сильно возражал, – последнее слово в избытке сдобрено сарказмом, Адам шутит.

– Мне кажется… можно было это как-то обсудить…

– В следующий раз обязательно.

Ну точно жук. Жадно на меня смотрит, глаза чуть прищурены.

А я отворачиваюсь и восхищенно оглядываюсь по сторонам. И вдруг улыбаюсь.

– А в спальне тоже все в лепестках?

– Нет, – обнимает со спины.

– А чего так? – подтруниваю. – Цветы закончились? – не могу не пошутить, в последние несколько дней это стало уже обычным делом.

– Ну я подумал, если я ещё и на спальню тебе так открыто намекну, то ты меня точно взашей выгонишь. Не, – тут же оживляется, – ну если прямо сейчас надо, так это я запросто!

От смеха не удержаться. Мы оба счастливо смотрим друг на друга.

Разворачивает к себе лицом. Широкая мужская ладонь согревает талию, посылая волнующие сигналы, взгляд спотыкается на губах, затягивая в свою глубину. Сбивается дыхание… это что-то невероятное. Могла ли я ещё совсем недавно подумать, что я и Адам, что мы…

– Я хотел тебя к себе забрать сегодня, но прекрасно помню твое мнение по этому поводу. Пока что не успел что-то достойное придумать.

Округляю глаза. Он намекает на… Он серьезно?!

– Кстати, пойдем.

Это удивительно. Когда мой взгляд натыкается на приличных размеров торт в форме айфона, глаза напыляются слезами. Радости, наверное, тут такое смешение чувств, что тяжело разобраться. Как Адаму удаётся всегда вот так стрелой и прямо в сердце… Экран сладкого телефона весь в мелкую сеточку. И понимаю, что он символизирует. Нашу первую встречу, которая совсем недавно мелькала в моей памяти. Он тоже все помнит. Все. Каждую мелочь. Его разбитый телефон, должно быть, – символ того дня.

– Юль. Отмотать время назад не получится. Но дальше все будет по-другому. Ты мне нужна, – мягко убирает за ухо выбившуюся прядь.

Мы вдвоём. Не верится в то, что происходит. Нежность к этому человеку не помещается внутри, один его взгляд, и душа разбивается. Двадцать минут. Те самые двадцать минут. Если бы их не было… я бы не узнала, что такое любовь, страсть, когда укрывает с головой, а мысли растворяются, и кажется, ни с кем другим никогда не случится ничего даже отдалённо похожего. Что такое предательство и разочарование, я бы тоже не узнала. Я бы не жила столько лет, закрыв сердце на замок, зная, каким оно оказалось хрупким. Не искала бы столько лет равновесие и точку опоры, найдя лишь сейчас: Адам моя опора. Если бы не те двадцать минут, в моей жизни никогда бы не было его. И Ани. Я бы вряд ли верила, что чувства могут быть такими разными, но такими сильными.

– Так что? Ты позволишь остаться рядом? Сегодня. И… всегда.

– Сегодня – можешь, – хитро прищуриваюсь и склоняю голову набок. Шутливый тон вызывает у Адама улыбку.

– Ах ты лисичка маленькая, – без зазрения совести хватает меня. И тут взгляд его становится жёстче. – Юль. Я не хотел спрашивать, держался как мог. Видел, как ты с Сандаловым разговаривала в начале того вечера, когда я тебя на сцену звал. Не знал, что он будет присутствовать, – аккуратно намекает на пояснения.

Вот это выдержка у человека! Я б не смогла так сдержаться, сразу же все вопросы бы выдала.

– Я тоже не знала. Но даже если бы и знала, все равно бы поехала, – осторожно кладу ладонь на мужское предплечье, стараясь мягко успокоить, но Адам вроде не сердится. – Это моя работа.

– О чем говорили? О погоде? – он явно иронизирует. Какая уж тут погода.

Дословно Лёша сказал: «Всех своих волкодавов на меня натравила, или в запасе ещё кто остался?»

– Это ты ему неприятности устроил с объектами?

В глубине карего взгляда загораются опасные искорки.

– Не без этого.

– Какие-то серьёзные основания были?

Адам разглядывает мое лицо, словно раздумывает, отвечать ли на вопрос или нет.

– Причин было много. Как минимум – он подверг опасности жизни моих сотрудников. Возгорание – его рук дело.

Сдержать разочарованный вздох не удаётся. Раньше я бы сказала, что это невозможно, но теперь не сомневаюсь, Лёша способен на многое, только вот зачем?

– Это ужасно.

Спрашиваю о других причинах, но и тут Адам медлит.

– Да ничего такого, – отводит взгляд. – Может быть, мы… – старается перевести разговор в новое русло, но я ему не позволяю.

Встаю и кладу ладони ему на плечи. Придвигаю к нему лицо.

– А я вижу, ты намеренно не договариваешь. Выкладывай, раз уж у нас вечер откровений.

– Ой, да ладно. Что я, в самом деле, прицепился…

– Ты сейчас кривишь душой.

– Просто когда его увидел возле тебя, вдруг захотелось ему ещё и нос поправить. Но я сдержался. Я молодец.

– Аа-а-адам! Рассказывай!

Он смотрит на меня жалобными глазами, но я неумолима. И он сдаётся.

– Моя бывшая, оказывается, тоже не просто так высунулась. Помнишь, я тебе говорил, что развод затянулся из-за споров по имуществу? Все это, откровенно говоря, тоже с его подачи было. Уж не знаю, где он ее подцепил, но итог такой: она пришла и начала требовать салон, который мы с братом уже больше года пытаемся поднять. И, главное, на законных основаниях ж с ноги заявилась. В общем, меня начали прижимать со всех сторон. И пришлось отреагировать. Обрубить корень и дать такой отпор, чтобы он забыл даже мое имя. Проблемы ему обеспечили неслабые. Но оно и хорошо, сто раз подумает, прежде чем до людей докапываться.

– Как ты узнал?

– Нуууу…. Как тебе сказать, копнул немного, – задорный тон подсказывает, что Адам давно уже перешагнул через прошлые неприятности и теперь относится к произошедшему, как к досадному, но по-настоящему ничего не значащему происшествию. – Не верилось, что она сама все это придумала. Да ещё и после штампа о разводе. Она не настолько находчива и в юридических тонкостях смыслит мало. Да и информацию искать не любит. Ей все это нужно было преподнести на блюдечке с голубой каемочкой, заверив, что дело выигрышное.

Адам ласково проводит костяшкой пальца по скуле, отчего тепло омывает душу.

– Я не хотел лезть, спрашивать, ты не подумай. Просто он как змей. И я предположил, что он мог тебя обидеть. Сказать что-то неприятное. Обо мне наговорить

– Не волнуйся. Ничего такого, о чем стоило бы упоминать. Так жена больше совсем не претендует на тебя?

Адам прищуривается.

– Бывшая жена, – поправляет деловито. – Да она никогда, в принципе, и не претендовала особо. Я знаешь, что хочу предложить?

Загадочное выражение лица не оставляет сомнений. Слабое поглаживание бедра становится все более уверенным, настойчивым:

– Ммм, – утыкается мне в шею. Лёгкий поцелуй, и по коже уже разбегаются мурашки. – Давай лучше будем говорить о нас? – ладонь плавно скользит выше, я оказываюсь в мужском плену. – Пошли они все…

– Согласна, – губы обжигает твёрдое касание, а широкая ладонь уверенно давит на поясницу. Адам крепко прижимает к себе, ласкает спину, неумолимо заявляя о своих намерениях. И я с готовностью отвечаю на осторожные ласки, совершенно точно зная, что за этим последует. Откидываю голову назад, позволяя мужчине провести по шее языком. Мурашки бегут по коже. Дыхание учащается. Столько лет прошло, но одно осталось неизменным. Я в плену у этого человека. В плену его жарких взоров, пламенных касаний.

Когда он рядом, сердце топит радостью и каким-то ноющим счастьем. Наверное, так не бывает или не должно быть, и я могу только улавливать блеск многочисленных отголосков чувств, особенно остро проживая каждое из них. И каждое из них, словно сердце: дышит и бьется, трепещет и живет. Люблю этого мужчину бесконечно, только с ним чувства вот такие. На грани понимания, резкие, наотмашь, до остроты, до боли. Пронзительность собственных эмоций неожиданно ясно впивается в уже затуманенное сознание. Никто-никто мне больше не нужен. Я бежала от этих чувств пять лет, строя баррикады и прячась за стенами. А теперь вдруг жизнь кажется невероятно яркой, прекрасной, и нет сил представлять своё будущее без него или под гнетом воспоминаний прошлого.

Я действительно повзрослела. Многое поняла. Наверное в жизни каждого из нас есть такие ошибки и такие моменты, которые ломают нас, ставят на колени, выпивают эмоции, оставляя после себя только пустоту и боль. И лишь мы сами можем ее заполнить. Мы сами определяем, кто мы. Те, кто всегда жалеет себя и прогибается под обстоятельства? Или те, кто штопает дыры и залечивает ноющие раны, встаёт на ноги и идёт дальше, расцветая душой, вновь наполняя себя светом и добром, безвозмездно дарит свое тепло другим, вновь учится мечтать и видеть вокруг хорошее. Лишь только сильный может признать свои слабости и ошибки. Лишь только сильный может простить эти же самые ошибки другим. Лишь только сильный не побоится протянуть руку и повести за собой, сквозь непроглядные дебри прошлого, лишь только сильный вложит свою ладонь, чтобы последовать вместе дальше и искренне довериться вновь, открывая сердце, даря душу.

Второй шанс – это так легко. И одновременно так сложно…