Глава 10.
Надеяться — значит уметь ждать, иметь ту необходимую толику терпения и веры, которая позволит нам превозмочь тягостное настоящее, чтобы устремить энергию к лучшему будущему. Но берегитесь: надежда не может жить постоянным ожиданием.
Просыпалась я с трудом. Опять болела голова, и мне вроде бы снился сон, что сын жив, он тут, рядом.
Я пошевелилась, приняла горизонтальное положение, призвала магию и полечила себя. Голова прошла, а сил прибавилось.
Рядом с кроватью в кресле спал молодой мужчина, так похожий на Марка. Я стала рассматривать его. Лицо действительно было очень похожим на лицо моего сына, и только приглядевшись, я заметила, что он был намного моложе моего мальчика.
Истерика прошла. Да, я сорвалась, но сейчас надо было успокоиться и собраться. Тяжело было потерять эту надежду, эту иллюзию о том, чего не может быть. Сейчас я это понимала.
Мужчина нахмурился во сне, попытался повернуться, от неудобства проснулся, открыл глаза и сонно посмотрел на меня.
– Вы уже проснулись? Я… Мне тут... Мне сказали, что вы приняли меня за кого-то другого. В общем, тут… – не мог со сна найти он слова.
– Да, я уже знаю, – с грустью ответила я. Сердце снова заныло. – За что тебя так? – спросила я, имея в виду то наказание.
Он нахмурился, запустил одну руку в свои волосы, встопорщив их, и начал рассказ:
– В один из дней во время охраны периметра я упустил девушку. Точнее, допустил, чтобы она смогла сбежать. А потом был не согласен с парочкой приказов старшего охранника, – вздохнул он.
– Жестоко тут у вас. Могли бы просто не заплатить или выгнать, – заметила я.
– Нет, у меня контракт. Еще три года я принадлежу госпоже, – отрицательно помотал головой он.
– Откуда ты? – продолжила я интересоваться.
– Я из городка на западе, Варвицы. Мать занимается пошивом одежды, один из отцов, а точнее – мой биологический отец, был из охранного гарнизона, погиб в один из прорывов, – не стал ничего скрывать он.
– Понятно, – протянула я. Значит, и у них есть прорывы, надо будет узнать потом поподробнее обязательно. – Прости, я действительно приняла тебя за другого человека…
Он кивнул:
– Я понимаю вас. Моя мама... Она тоже переживает, но понимает, что у меня свой путь.
На последнем слове у меня опять кольнуло сердце. И голос… Голос тоже был другим, теперь я поверила окончательно.
– Мама... – с грустью улыбнулась я и решила сменить тему разговора: – Ты не проводишь меня в столовую? Ты, кстати, ел?
– Нет, еще нет, мы питаемся отдельно. Я провожу. Я бы хотел спросить... Или нет, не так. Могу я попросить... Не могли бы вы… – замялся он, а потом выпалил: – В общем, я хочу в вашу охрану. Говорят, после заключения контракта вы будете обучать воинов. Сначала никто не верил, но после того, как вы уложили тех двоих... Да и после вчерашнего я бы хотел заниматься у вас, – он с надеждой посмотрел на меня.
– Хорошо,– кивнула я. – Как только мы с госпожой Лией подпишем контракт, я наберу команду и включу тебя туда. Охранник мне не нужен, но если ты хочешь, я попрошу тебя оставить. Сам понимаешь, правила я не могу нарушать, – развела я руками.
Парень кивнул.
– Пойдемте, я вас провожу, – приглашающе указал он на дверь.
По дороге я молчала, говорить ничего не хотелось. Александр шел чуть впереди меня, я же разглядывала его спину и размышляла. Правильно ли я сделала, оставив его в охране или лучше было бы, чтобы он мне не попадался на глаза? Потом испугалась этой своей мысли. Нет, независимо от того, что он не был моим сыном, к нему я все равно испытывала материнские чувства, мне хотелось его защищать, любить, заботиться как матери.
Тяжело вздохнула. Но я сильная, я справлюсь! Передо мной шел стимул, мой стимул! Я для себя решила, что он тоже будет моим сыном. Пусть он мне не родной, но так похож внешне…
Я ему помогу, я все сделаю!
В столовой оказалась только длинная, худая, рыженькая девушка, я не помнила, как её зовут. Валентина уехала вчера, я пропустила её отъезд, не успела попрощаться.
Пообедав и с удивлением узнав, что, оказывается, проспала практически целые сутки, я отправилась в кабинет к госпоже Лие. Мне передали, что она меня ожидает.