Глава 19

Света

Открываю дверь   квартиры  и  пропускаю  Павла   с  ребенком   на  руках   вперед.

Игнат   удивительно  крепко   спит.

-Спасибо,  дальше   я  сама…   -   хочу  перехватить  сына,   но   Павел  молча  сбрасывает   с  ног  ботинки.

-Куда  нести?

-Направо, - вздыхаю.

Давыдов опускает Игната на кровать и осторожно снимает с него обувь.

-Мокрые… - сжимает его носки. -Сними их, а ребенка укрой одеялом.

Я открываю окно, чтобы немного проветрить квартиру.

Жду, когда Павел пойдёт к выходу, но он останавливается рядом со мной в дверях. Упирается кулаком в косяк.

Молчим… Воздух начинает звенеть от напряжения.

-Как ты посмела у меня его забрать? - Шепчет зло Давыдов. - Какое ты имела право решить и за него, и за меня?

-Хватит, Паша! - Вскидываю ладонь. - Остановись. То, что произошло, уже не исправить.

-Я не собираюсь стоять в стороне, пока он растет. Что у тебя с Израилем?

-Пока ничего, - вздыхаю. - У них военное положение. Сергей считает, что лететь сейчас очень опасно.

-Не думал, что буду с ним в чем-то согласен, - хмыкает Павел. - Если будут нужны деньги, ты скажи. Ладно?

-Чтобы потом мне снова сказали, что я воровка?

-Я прошу тебя, перестань!

-Это ты перестань! - Огрызаюсь. - Что? Другой невестки не случилось, а для статуса нужен внук? Конечно, это же так благородно! Какой ты, оказывается, непослушный мальчик, Павлик! Так разочаровал родителей!

-Я их не только этим разочаровал, - хмуро отвечает Давыдов. - Но им пришлось принять меня таким, какой есть.

-Конечно, - хмыкаю. - Другого же нет!

Павел вдруг порывисто перехватывает меня за воротник футболки и наматывает его на кулак, тяжело дыша.

-Пусти меня, ненормальный! - Отбиваюсь.

-Ты не имеешь права так говорить. Ты ничего не знаешь, - шипит он мне болезненно и горько в ответ.

-Вот и пусть каждый останется по своем мнении, - с вызовом отвечаю Давыдову.

-Нам нужно определить время и дни моего обращения с ребенком. В любое время, когда я на на дежурстве, я готов участвовать в его жизни. Отвезти - привезти, покормить. Сделать уроки.

-Какие уроки? Ему ещё год быть в детском саду!

-А подготовка? Нужно выбрать хорошую школу…

-Стоп-стоп! - Смеюсь истерично. - Вот этого всего активного не надо. А встречи… давай, скажем, вечером по средам и пятницам.

-Специально да? - Оскаливается Давыдов. - Ты же прекрасно знаешь, что среда - это день судебных заседаний, а пятница - отчетный перед выходными.

-В понедельник - тяжелый после выходных, - парирую язвительно. - Во вторник и четверг у Игната дзюдо. Получается, некогда видеться с ребенком!

-Когда это появилось дзюдо?

-Один очень уважаемый врач, наш общий знакомый, посоветовал спорт для укрепления иммунитета.

-И кто тренер? Сейчас полно дебилов, которые могут только угробить ребенка. Давай я поговорю со своими инструкторами…

-Власов у него будет тоенер. Чемпион мира. Достаточно?

-Артур?

-Ты его знаешь?

-Его спортивный центр предоставляет ведомству скидку пятьдесят процентов на посещение тренажерки.

-Ну видишь, я и здесь прекрасно справилась без тебя. Нашла лучшего.

Павел ложится затылком на дверь и делает глубокий вдох.

-Что мне сделать, Свет? Я не хочу уходить. Дай нам шанс, пожалуйста!

Вот зачем он это делает? Зачем бередит то, что и так никак не заживает?

-Это квартира другого мужчины, Павел, - перебиваю с прохладой в голосе. - Ты не можешь здесь остаться.

-Ты, как будто, тоже не спешишь… - обводит он глазами вещи в коробках и чемоданы.

-Я решу этот вопрос. Не переживай.

-Свет, я ещё хотел извиниться за маму. Она, безусловно, была не права. И тогда…

-Вот на этом и закончим, - обрываю Давыдова, боясь, что разрыдаюсь. - Что мне делать с извинениями? К душе приложить, чтобы не болело? Может быть, у вас - у высокоинтеллектуальных людей это так работает. А у нас - простых, извини - это просто набор звуков.

-Ты слишком жестока.

-Я… - осекаюсь, потому что со стороны детской кровати раздается протяжный стон.

-Что-то снится, наверное, - шепчет Павел.

Но мне уже становится неспокойно. Распахнув дверь в коридор пошире, я подхожу к сыну и вдруг замечаю у него на лбу капельки пота.

Прикасаюсь рукой к щеке.

-Паша… - оборачиваюсь растерянно, - у него, кажется, жар.

Давыдов подходит к нам в два размашистых шага и тоже кладет ладонь на лицо сына.

-За тридцать восемь. Неси жаропонижающее, я пока вызову скорую.

-Зачем скорую? - Начинает меня снова трясти. - Просто промок…

-Потому что температура вызывает всплеск кортизола и глюкозы. Не тормози, Света!

Срываюсь на кухню к шкафчикам. Спотыкаюсь, бьюсь мизинцем о коробки и в этот самый момент остро ненавижу Сергея.

За три недели, что мы здесь, он так и не удосужился разобрать вещи. Конечно, работа же важнее, чем комфорт!

И я тоже хороша! Зачем потащила ребенка к его родителям? Ведь чувствовала, что это не то место, где случатся положительные впечатления.

Но я надеялась на чудо. А ещё… испугалась. Что Павел и его семья начнут что-то решать в нашей с сыном жизни. Разве не это сейчас происходит? И назад эту ситуацию не отмотать!

Господи, только бы все было хорошо! Господи, что же я такая непутевая?!

Кое-как разбудив Игната, мы вливаем в него лекарства.

От накрывающего чувства вины я рыдаю и пью успокоительные.

Ситуация повторяется, как в плохом сне, только с поправкой на то, что теперь к нам приезжает лучшая бригада врачей из НИИ.

-Похоже на ангину, но я бы поехала в больницу, - со вздохом снимает женщина - фельдшер фонендоскоп. - Температура не снижается, а ставить летичку при таких сопутствующих заболеваниях я не имею права.

-Мы поедем, - кивает Павел. - Заполняйте документы. Света, собери вещи.

Чувствуя себя максимально раздавленной уже складываю сумки со знанием дела.

Легче Игнату становится только к утру, когда ему вкалывают антигистаминное и инсулин. Слава Богу, обошлось без реанимации.

Уронив лицо в ладони, я лежу на тумбочке возле кровати сына. Голова ватная, но сна нет.

-Сейчас приедет отец, - сообщает мне Павел, заходя в палату.

-И будет мне рассказывать о том, что он предупреждал?

-Не будет, - вздыхает Давыдов. - Мы не враги Игнату, родная.

-Я тебе не родная!

-Кстати… а почему ты назвала сына Игнатом? Это случайность или…

-Или! - Огрызаюсь. - Мне хотелось, чтобы он вырос настоящим мужчиной. Твой дед - был единственным, кем я восхищалась!

-Значит, не все в нашей семье так уж плохи? - Хмыкает Павел.

-Мамочка… - открывает глаза Игнат.

-Я здесь, сыночек, - хватаю и целую его влажную ладошку.

-Папочка… - поворачивает голову к Давыдову.

-Я здесь, малыш, - Павел подходит к кровати и садится. - Засыпай, мы рядом.

-Ты только не уходи… - закрывает сын глаза.

Встречаемся с Давыдовым взглядами.

-Ну и что ты будешь с этим делать? - Ухмыляется он. - Наш сын хочет маму и папу.

Закусив от досады губу, отворачиваюсь.

Я сама себя загнала в эту ловушку, да?