Глава 3

Света

Стараясь не плакать, смотрю на сына. Маленький мой…

Он весь в красных пятнах. Снова обсыпало аллергией. Из крохотной ручки торчит капельница, на лице надета кислородная маска, потому что аллергия не только внешняя.

Мне страшно представить, что приступ мог начаться, когда меня не было дома.

Больше никогда! Ни с кем не оставлю ребенка! Гори все синим пламенем: мужчины, работа, институт, спортзал… Мне никто и ничего не нужно!

Устало поправляю наброшенный на плечи халат и сбрасываю с затекших ног туфли. Глаза закрываются.

За окном светает…

Отключаюсь не на долго и открываю глаза от вибрации телефона. Черт, ещё и зарядка практически на нуле.

На экране меня ждёт десяток пропущенных звонков от Сергея. Ещё сообщения, что я не права, и так не делается. Что взрослые люди берут трубки. Что он тоже волнуется, в конце концов!

Мда? А я волновалась вчера! Удивительная и непостижимая истина для мужчин - женщины могут простить многое. Но навсегда запоминают, если им было страшно, а их мужчины не было в этот момент рядом. И потому, мой вакуум в душе ранжирует вчерашний день в копилочку случившихся предательств. Corruptio optimi pessima…*

Ухмыляюсь. А сейчас я даже охотно верю в волнение Сергея! Ведь неизвестность для него - это мучение. Он любит все четко и по фактам.

Только из соображений профессиональной этики и логики норм совместного проживания я засовываю в рот мятную жвачку, делаю несколько глотков воды, чтобы прийти в себя, и выхожу в коридор, сделать звонок.

-Доброе утро, - здороваюсь с медсестрой на дежурном посту.

Она мне удивлённо кивает. Новенькая. Ночная уже сменилась.

-Ну наконец-то! - Хватает трубку после пары гудков Сергей. Голос заспанный… - Света! Вы где? Что вам сказали врачи?

-Игнат в реанимации, - говорю обвиняющим тоном. - Дети - это немного сложнее, чем ты представлял себе, Сереж. И семья тоже… - замолкаю, ещё до конца не понимая, что хочу этим сказать.

Подвести к расставанию? Мне кажется, что к подобным резким движениям я не готова. Да и слишком много нас с Сергеем уже связывает, чтобы вот так закончить. В порыве. Тебе же давно не двадцать пять, Васильева! Нужно остыть.

-Фух, - выдыхает Сергей. - Ты скажи, что нужно делать то? Деньги? Лекарства какие-то?

-Нет, ничего не нужно, Сереж. Мы в НИИ. Здесь все есть. Привези только зарядку, тапочки и влажные салфетки, если будет возможность. Подойдешь к посту, назовешь фамилию и меня позовут.

-А ты сама домой не собираешься? Подожди, а как же Ольховские?

-Вот поэтому я тебе и звоню, как только появилась возможность, - отвечаю уклончиво и терпеливо. - У меня по ним все готово. Папка в столе. Нужно только прочитать материалы и подготовить речь. Часа тебе точно хватит. Слушание в одиннадцать.

-Подожди! - перебивает. - Ты хочешь, чтобы я пошел выступать в суд с делом о пластической хирургии? Да я в ней ничего не понимаю!

-Ну пошли тогда Мишина. На самом деле, там и понимать не надо, - вздыхаю. - Посмотришь на Ольховскую и все поймешь - у нее грудь одна выше другой. Нам только понадобилось время, чтобы оформить врачебную халатность официально. Просите у клиники компенсацию и моральный. Там выйдет около трех миллионов. Наши, как всегда, десять процентов.

-О, черт! Ладно! Сам поеду. А ты точно не можешь вырваться? Я бы тебя отвез и привез. Можем ребенку сиделку на это время оплатить.

-Нет, - поджимаю губы, удивляясь неспособности человека к эмпатии. - Я вырваться не могу. По крайней мере до того момента, пока Игната не переведут в обычную палату.

-А что с ним? Ты так и не сказала.

-Это ты не спросил. А с ним… - вздыхаю. - Непонятно откуда взялась аллергия. Мы же не гуляли. В траве Игнат не играл. Врачи говорят, что возможно аутоиммунная реакция на стресс. Обострение хронического состояния.

Игнат у меня аллергик. И началось это с первых дней его рождения. Тогда я думала, что поседею…

-Милая, ну переезд не бывает без стресса. Зачем делать из пацана немощного?

Мне неприятна эта формулировка.

-Ну дети бывают разные, Сереж! Мой - вот такой. Ты ведь его не ругал? Не кричал?

Сергей бывает иногда резок. Не привык, что на его территории находится ребенок.

-Да не ругал я никого! Дел было по горло. Если бы ты сразу согласилась на частный детский сад, все бы было нормально!

-Детский сад здесь не при чем! Я наоборот - хотела дать ребенку возможность привыкнуть у дому. Ты знаешь, что Игнат очень чувствителен к чужой территории. Вспомни, он в прошлом году на море тоже долго не мог сходить в туалет… В общем, на этом фоне ещё появился и холецистит, и токсическое расстройство.

-Жуть конечно, - отзывается Сергей.

И я прям очень ярко представляю себе, как передергивает его плечи.

-Ладно, ты там держись. И подумай, что ещё нужно. Я заеду через час.

-Спасибо… - опускаю телефон и смотрю в окно, ругая себя за излишнюю ранимость и эмоциональную зависимость от мужчины.

Ощущение неудобоваримости и разочарования от поведения Сергея пересилить никак не получается.

Хотя, если начать разбираться, то что он, собственно плохого сделал?

Все, успокойся уже, Васильева! Не бывает отношений, как в сказке. И рыцарей без страха и упрека тоже не бывает. У тебя уже случались чувства, такие, что до сих пор забыть не можешь. И что из них хорошего вышло? Ничего… кроме сына.

Сергей же полная противоположность Давыдову. Парень из простой семьи, труженик, поэтому, в целом, его озабоченность работой можно понять - должность далась ему непросто. Основательный. Отходчивый после ссор. Да, иногда абсолютно лишенный эмоциональности, вот как сейчас, но для юриста это, наверное, и не плохо…

А я скучаю! Скучаю по горячим мужским эмоциям! И вчерашняя случайная встреча с Павлом все только обострила.

Сделала меня окончательно раздавленной, потерянной и больной.

Я будто не уезжала…

Почувствовав запах кофе, оборачиваюсь на медсестру и чувствую, как урчит желудок. У меня со вчерашнего завтрака приема пищи так и не случилось.

Хочу набрать Сергея и поросить привести мне еды, но в тот же момент отметаю эту мысль. Он должен сам догадаться. Я хочу, чтобы хоть раз в жизни мне не нужно было «что-то сказать ртом». Господи! Как же меня, оказывается, бесит эта формулировка!

Возвращаюсь в палату, кладу в карман кошелек и снова иду в коридор.

-Посмотрите, пожалуйста, за мальчиком из третьей. - Прощу дежурную медсестру. - Я быстро перекушу в кафе.

Ещё вчера его заприметила. Но оно работало с семи до семи.

-Дверь оставьте открытой.

В кафетерии покупаю себе вчерашнюю сосиску в тесте и пакетированный кофе. От сладости сводит рот. Но ожидаемой бодрости так и не наступает. Гадость…

-Приходите после девяти, - с заботой говорит мне женщина в чепчике. - Кухня привезет обеды.

-Спасибо большое, - улыбаюсь ей грустно.

Давясь, доедаю сосиску. Вытираю руки салфеткой и возвращаюсь на первый этаж.

-Посторонись! - Мимо меня вдруг проносится пара врачей.

Мое сердце обрывается и начинает истошно стучать. Страх за сына заставляет сорваться на бег.

Я залетаю в реанимацию и холодею ещё сильнее, потому что странная активность происходит именно возле палаты сына.

-Виктору Игнатьевичу неожиданно с сердцем плохо стало, - слышу громкий шепот медсестер. - В палату зашел. Так по косяку и сполз.

-Да ты что? Сдает наш Боженька…

Врываюсь в двери и шокировано обвожу глазами картинку, где проснувшийся сын вжимается в подушку, а рядом на соседней кровати бригада врачей приводит в чувства отца Павла.

-Игнат! Сыночек! Мама здесь! - Подбегаю к постели сына.

-Отойдите! Отойдите от меня все! - Рявкает старший Давыдов.

Встает с постели и подходит ко мне в упор.

Дрожащими руками лезет в карман, достает бумажник и распахивает его, тыча мне в лицо фотографией.

Приглядываюсь. На ней изображены двое мальчиков лет семи-восьми. В одном я безошибочно узнаю Павла, а во втором… своего сына. Практически одно лицо! Только улыбка другая.

-Ты… - хрипит Давыдов. - Ничего не хочешь мне сказать, Светлана?

Отрицательно мотаю головой и делаю шаг назад, закрывая собой сына.

-Кто? Кто это?

-Это Игорь. Мой старший сын. Брат Павла.

*-"Порча лучшего - наихудшая".