Инира

Помятый, похмельный граф улыбался так, что сводило скулы. Утреннее солнце превращало позолоту и брошки на камзоле в нелепые карнавальные одежды, а лицо в гротескную маску не то паяца, не то опустившегося бродяги.

Умывшись и выпив чаю, Фредди воспрял, поверил в свои силы и вновь пригласил наемницу в карету, нежно поглаживая ее огрубевшую от поводьев руку. Соблазнить собрался?

Она, хлопая ресницами, согласилась, мысленно придумывая ему кару. Будет руки распускать – конфеткой угостит, с начинкой из слабительного.

Сначала граф шумно ворочался на малиновых подушках. Сморкался, хлебал травяной чай с ликером для поправки здоровья. Потом раскраснелся, оживился и уставился голубыми сальными глазками в вырез рубашки наемницы.

Она взглядов упорно не замечала, зато обратила свое внимания на массивный брачный перстень:

– Ах, Ваша Светлость, какое красивое у вас брачное кольцо! Это фамильное? Увы, девушке-наемнице такой перстенек подарить некому, – Инира тяжко вздохнула и закатила глаза, одновременно облизнув нижнюю губу кончиком языка.

Граф вздрогнул, шумно задышал и запел приторным голоском:

– Дорогая Инира, вы же понимаете, как в мире мало ценителей настоящей красоты…

Наемница про себя давилась смехом – нашел красавицу! Но прилежно шептала:

– Конечно, Ваша Светлость, вокруг все такие грубияны! А вы, конечно, понимаете, что нужно девушке для счастья!

В итоге Фредди сгреб ее руку и начал слюняво целовать пальцы, зажав девушку своим телом в угол трясущейся кареты. Потом, разойдясь, попытался поцеловать в губы.

Вот тут она не выдержала и, выставив локоть, пропищала:

– Ах, граф, что если узнает ваша жена?

Упоминание купеческой дочки живо отрезвило раскатавшего губы сластолюбца. Откинувшись на подушки, он пожевал губу, а потом начал рассказывать трагическим и проникновенным голосом:

– Я был юным и совершенно неопытным, – Фредди тяжело вздохнул и попытался пустить слезу. – Этот брак устроила моя мать! Я не видел невесту до самой свадьбы и не знал, что она настоящая мегера! – Тут его голос патетически возвысился.

Инира заподозрила, что она не первая слушает тщательно составленную речь.

Поведав ей, как ужасно его истязают в лоне семьи, Фредди едва сам не разрыдался, закатывая глаза, как плохой актер в провинциальном театре. Девушке пришлось сочувственно ему поддакивать, предлагать платочки и остывший чай.

К обеду граф ободрился настолько, что попытался чмокнуть наемницу в шею.

Увы, его сиятельство напоролся на рукоять меча, предусмотрительно поставленного на диван. Выругавшись, он отпрянул и начал наливаться кровью, сжимая и разжимая крупные кулаки.

К счастью, карета вовремя остановилась: обед. В окно заглянул камердинер.

– Ваша светлость! Вам плохо?!

Фредди в ответ взревел раненым быком и сорвал свою злость на слуге:

– Пошел вон, болван! Не суйся куда не просят! – он еще долго бы орал, но привычный камердинер все понял и скрылся с глаз.

Инире тоже не было резона слушать вопли и оправдания. Она выскользнула из душной кареты и с наслаждением потянулась, делая вид, что расправляет одежду.

Парни разбивали временный лагерь, делая все привычно и легко. Что ж, сейчас ее помощь не требовалась, и девушка могла ненадолго уйти. Скрывшись за деревьями, она отыскала упавшее бревно на солнцепеке. Осмотрела, стукнула палкой и убедившись, что на теплом дереве не затаилась змея присела, закрыв глаза глубоко вдыхая запахи нагретой солнцем смолы, прелой хвои и мшистой влаги.

Неожиданно вновь накатили воспоминания. Пьяные глаза Фредди или запах перегара тому виной, но эту страничку своей жизни вспоминать Инира не любила.

Тогда ей исполнилось двадцать. По меркам королевства ученица-телохранитель была уже перезрелой девицей. Камил решил, что не иметь мужчины в этом возрасте вредно для здоровья.

Девушка отмахивалась, говоря ему, что в ее постели слишком мало места. Но друг взялся за дело всерьез: знакомил с наемниками, водил на студенческие вечеринки. Даже приглашал на чердак трактира своих знакомых. Ини хихикала и ловко отшивала всех, пока однажды он не заявил:

– Я понял, кто тебе нужен!

– Вот как? – уставшая после тренировки девушка посмотрела на него с вялым любопытством.

Камил продолжил свои рассуждения, словно ее тут не было:

– Студентов ты считаешь цыплятами. Городских щеголей презираешь. Наемников не желаешь подпускать близко – значит, не видишь в них равных. Когда мы заглянули в таверну к лесорубам, тебя чуть вывернуло, а уж они-то мужской статью не обижены…

Инира едва не расхохоталась в голос, слушая этот бред, и ответила:

– По-твоему получается, что мне нужен аристократ с хорошим образованием, воин и лесоруб? Не слишком ли много для одного? Ему ведь еще со мной справиться придется…

– Что ты сказала? – Камил вскинулся и уставился на подругу своими темными пронзительными глазами.

Она пожала плечами и повторила, глядя на него с самым скромным видом.

Он, к ее удивлению, не рассердился, а лишь засмеялся в ответ и сказал:

– В точку! Такого тебе и найдем!

Девушка покачала головой – мол, таких мужчин не существует. Но несколько дней была настороже: мало ли что задумал лучший телохранитель Школы? Потом навалились новые дела, знакомства, и она забыла о разговоре.

Спустя почти месяц Камил принес бутылку редкого сладкого вина и наполнил два кубка:

– Выпьем, Инира! – С широкой улыбкой провозгласил: – За удачное завершение дела!

Она охотно поддержала – только что они вместе закончили работу. Дело было нетрудное, но хлопотное. Юную леди необходимо было забрать из монастыря, где она жила последние лет восемь. И под охраной доставить к любящим родителям и жениху.

По дороге болтливая и романтичная барышня неожиданно решила, что без памяти влюбилась в Камила. Сначала она вздыхала и строила глазки. Потом рассказывала спутникам, как ее любят родители и какое огромное у нее приданое. Когда и это не помогло – решила просто забраться к телохранителю в постель.

К счастью, этот вариант они предвидели. Поменялись спальниками, и настойчивая барышня оказалась в мешке рядом с Инирой. Ее дикие вопли и острые ногти телохранительница до сих пор вспоминала с нервной дрожью.

Последние дни пути Камил просто бегал от слишком влюбчивой барышни, используя все имеющиеся в арсенале умения. Но взбалмошная девица не оставляла попыток оказаться в его постели. Отыскивала парня едва ли не по запаху.

Счастливым родителям чадушко возвращала Ини. Предварительно завернув юную леди в покрывало и обвязав веревкой. Телохранители банально боялись, что подопечная заявит о соблазнении и родственники не заплатят им за все мучения.

Сладкое вино неожиданно быстро ударило Инире в голову. Поймав себя на том, что в третий раз смеется над одной и той же шуткой Камила, девушка решительно отставила кубок. Добираться до кровати пришлось едва ли не ползком, что было весьма непросто сделать под пристальным взглядом абсолютно трезвых глаз напарника. Минуту покрутившись среди холодных простыней и плотнее укутавшись в одеяло, телохранительница провалилась в сон.

Утром девушка проснулась с жуткой головной болью и странным ощущением. Открыла глаза. Закрыла. И снова открыла: рядом с нею храпели Сиг и Кварт, в одних рубахах и подштанниках.

На самой девушке, кроме рубашки, ничего не было. Сквознячок обдувал голые ноги.

Шипя сквозь зубы, она приподнялась, закутывая нижнюю часть тела в одеяло. Потом осторожно сползла с кровати, стараясь не разбудить друзей.

Камил обнаружился за столом. Красноглазый, с мятым лицом, напарник смотрел на бутылку вина, очевидно собираясь с духом, чтобы сделать глоток.

– Камил, что это? – завопила Инира шепотом.

Пребывая в шоке, она просто распахнула одеяло, продемонстрировав голые ноги и едва прикрытые рубашкой бедра.

– Ини, – голос напарника был хрипл и едва слышен. – Откуда я могу знать, где твои панталоны?

– Камил! Очнись! – девушка торопливо запахнулась. – Кто меня раздел? Откуда в моей кровати взялись Кварт и Сигизмунд?

Посмотрев на нее очень мутными глазами, Камил наконец решился: поднес бутылку к губам и сделал несколько крупных глотков. Потом, вздрогнув, зажевал спиртное какой-то подозрительной зеленью с тарелки: – Ини! Еще раз, только медленно и тихо!

– Я спрашиваю, откуда в моей постели взялись Кварт и Сиг, и почему я без штанов? – голос девушки едва не сорвался на визг.

– Вчера мы пили… – меланхолично ответил Кварт.

– Это я помню. – Инира зябко переступила на холодном полу, и продолжила вспоминать: – ты вино какое-то принес, – руки сами потянулись почесать гудящую голову. – Я с одного бокала спать пошла.

Камил хмыкнул:

– Спать! Да ты вскочила через полчаса, как чертик из табакерки! Тут твои друзья явились, тоже работу закончили. Мы решила, что идти куда-то лень, и пить надо здесь.

– Это понятно, пришли они явно не с пустыми руками, – девушка вздохнула, – но почему я голая?

Камил пожал плечами:

– Не помню. Я вырубился прямо тут, – он стукнул по столешнице. – Последнее, что помню – ты танцевала с Квартом, а Сиг восхищался твоими ножками.

– Ужас! – Инира упала на лавку и тоже потянулась к вину. – Ты хочешь сказать, что меня раздели они?

– Не помню, – Камил порозовел то ли от вина, то ли от мыслей. – Но я тоже хотел. Ты была такая красивая!

– И как узнать, успел ли кто-нибудь?.. – вопрос повис в воздухе.

– М-м-м, – Камил постарался изобразить работу мысли: – ну если бы они были вдвоем, – предположил он, – то наверняка бы сначала подрались…

От каждого слова Камила волосы у наемницы норовили встать дыбом.

– Ты посмотри, пока спят, синяков на них нет? – предложил друг.

Девушка метнулась к кровати: синяков не обнаружила, а вот пару царапин на физиономиях нашла.

– Не-э, – продолжал комментировать Камил. – Царапины – это не то. А хм, они тоже без штанов?

– В подштанниках, – процедила она, возвращаясь к столу.

– О! Моя школа! – Камил уже откровенно ржал. – Сделал дело, вымой тело! Улики уничтожены, доказательств нет…

И тут Ини кое-что заметила: на умывальном столике стояла миска, в которой раньше лежали фрукты, а теперь из нее подозрительно торчала тряпочка, когда-то бывшая белой.

– А это что? – ткнула она в мисочку пальцем.

– Хм, не додумали, но! – Камил поднял палец. – Определить отцовство все равно невозможно!

– Ты идиот! Какое отцовство! – телохранительницу затрясло.

– Ну, Ини, – Камил уже пришел в себя и явно издевался. – Представь, с каким вниманием эти двое будут смотреть на твой живот следующие девять месяцев.

– А ты уверен, – девушка подпустила в голос ласки. – Что наблюдателей будет двое? Взгляни-ка на себя!

Напарник перевел взгляд на себя и обомлел: сверху он был одет обычно – рубаха, кожаный жилет, рядом на лавке валялся камзол, а вот под столом на нем были только подштанники и теплые носочки, связанные влюбчивой кухаркой.

Инира хохотала так, что разбудила друзей.

Кварт и Сигизмунд, узнав, в чем их обвиняют, спали с лица. К их чести, ни один не попытался смыться. Они морщили лбы, чесали в затылках и прикладывались к бутылке, пытаясь вспомнить, что вчера было.

Сама телохранительница тихо посмеивалась в кулачок. Едва объяснив напарникам кошмар, обнаруженный утром, она скрылась от них в трактирной мыльне. Там и ощутила обычное женское недомогание. Обрадовалась и вернулась вполне бодрая и довольная жизнью.

Выходило, что салфетку испачкала она сама, собираясь ложится спать, просто не хватило сил убрать за собой.

Камил уловил ее приподнятое состояние и облегченно набулькал себе целый бокал:

– Выяснила?

– Выяснила, – успокоила напарника Инира, – детей не будет.

– Уф-ф-ф! – Три стакана показали донышки потолку.

А уже вечером они все получили нагоняй от наставника Меледа: оказывается, вино, которое раздобыл Камил, еще называют «Вином обольстителя» из-за его способности вызывать желание и отбивать память поутру…

* * *

Сидя на бревне, Инира совершенно утонула в своих воспоминаниях. Сладко жмурясь, прикрыла глаза, глядя на полуденное солнце. Вдруг кто-то коснулся ее руки. Разворачиваясь, девушка выхватила кинжал. Попытка ударить провалилась. Перед ней, словно ответ на воспоминания, стоял Камил:

– О чем мечтаешь? – улыбнулся напарник, лукаво блестя глазами.

– О жестоком убийстве графа Бедсфорда, – усмехнулась в ответ она.

– Все так плохо? – осмотрев неохватный ствол Камил присел рядом с напарницей.

– Еще хуже, – наемница вздохнула и потянулась. – Ему зачем-то нужно меня соблазнить.

Камил присвистнул и рассказал все, что успел узнать о карьере графа. Оказалось, большинство опасных королевских поручений, которые позволили графу существенно продвинутся по служебной лестнице, выполнял вовсе не сам граф, а его незаконнорожденный брат. Его светлость лишь поджидал курьера у ворот, а потом торжественно вручал пакет Его Величеству.

– Значит, Фредди сделал карьеру чужими руками? Но почему его никто не раскрыл до сих пор? И с какого перепугу он сам поехал в пограничье?

– Подумай. – Взгляд друга стал укоризненным, – если графа заменял брат, значит они очень похожи внешне. А приезд Бедсфорда в пограничье… Ты ведь уже видела, что он везет?

– Камни, – кивнула Инира, – много отличных камней.

– Чиновникам в столице все равно кто доставляет пакеты, главное, чтобы это было сделано в срок. Привлекать внимание к драгоценностям нельзя, вот и посылают за ними обычный отряд с обычным посыльным. А дальше все зависит от самого графа. Очевидно он знал, зачем его отправляют.

Инира почесала макушку и сломала хрупкую сухую веточку:

– Но граф мог узнать это случайно, – предположила наемница, – королевский дворец место шумное, услышать можно многое.

– Даже если так, – Камил посмотрел на квадратные носки своих сапог, – Бедсфорд сделал выбор согласившись на это путешествие. Теперь, если камни пропадут, все шишки посыплются на него. – Камил встал, прошелся по полянке, разглядывая палую хвою. – А вот если вместе с камнями пропадет одна настырная девчонка, всю дорогу висящая на его шее, то он будет лишь невинной жертвой…

– Думаешь, его план таков? – Инира задумчиво покачала ногой, любуясь сапожком из отлично выделанной кожи. – Но когда он хочет избавиться от меня?

– Думаю, ближе к столице. – Напарник прицельно пнул шишку, угодив в лоб одному из плохо замаскировавшихся стажеров. – Все же он трус, а дороги здесь опасные.

– А в поместье? Зачем ему туда? – Инира все еще пыталась собрать в один пучок все известные ей ниточки.

Камил оборвал былинку и прикусил:

– Я слышал, в его землях делают самое тонкое и чистое стекло…

– Подменит камни? – Инира поймала намек, – или просто возьмет с собой замену в красивой коробке?

– Кто знает? – Камил пнул еще одну шишку, но стажера на месте уже не было. – В общем, будь осторожна, – попросил он названую сестру, – а я попробую собрать доказательства, королевским сыщикам нужны будут именно они.

Камил скрылся в лесу, а Инира неторопливо вернулась к стоянке.

Граф пронзил наемницу подозрительным взглядом, но она пришла с изрядной охапкой хвороста, набранной подручными Камила, так что долгое отсутствие было обоснованным.

Теперь, выяснив окончательно, что графу невыгодно оставлять наемников в живых, Ини предупредила напарников. Сигизмунд и Кварт повесили на пояса вместе с обычными скрамасаксами метательные ножи, шарики и стрелки. Они и раньше держались вместе, но теперь даже отлучаясь в кустики, шли вдвоем прикрывая друг другу спины.

Впрочем, кучера и камердинер поступали так же. В этих окраинных землях еще водилось довольно диких зверей и не менее диких разбойников, так что рук с оружия не убирали ни днем, ни ночью.

Два дня караван ехал вполне мирно. На третий день в сумерках карета выехала на хорошую дорогу, ведущую к поместью графа.

Буквально через пару миль трюханья по каменным плитам путники были атакованы! На карету и лошадей со всех сторон накинулись летучие мыши! Кучер дико закричал и начал отмахиваться от серой стаи кнутовищем.

Инира ехала верхом, рядом с каретой. Увидев, что кони вот-вот понесут, она быстро прыгнула на площадку рядом с перепуганным мужиком и перехватила поводья.

Спятивший от страха возница едва не устроил девушке контузию своим кнутом. Пришлось врезать ему в солнечное сплетение. Придерживая лошадей, наемница натянула поводья всем своим невеликим весом и позволила коням медленно двигаться по дороге.

Мыши бестолково метались еще несколько минут, а потом бессильно повисли на упряжи. Отдохнув, стали ползать по конским спинам, слизывая соленый пот.

Лошади дрожали и косились, но подчинялись поводьям.

Едущий впереди Сигизмунд подал сигнал. Подняв на него взгляд, Инира увидела полдюжины всадников, выметнувшихся из леса к кромке дороги. Похоже, их ждали, а в конские поилки добавили приманку для мышей, надеясь на панику.

Не добравшись до цели, всадники остановились.

Сиг снял с седла гномий, пятизарядный арбалет и две перевязи с ножами. Кварт демонстративно извлек такой же арбалет из повозки и вручил трясущемуся кучеру, а сам достал любимую игрушку: легкий степной лук.

Ини меч вынимать не стала, просто зажгла на ладони огненный шарик размером с крупную сливу, а продышавшийся кучер перехватил у нее поводья.

Всадники правильно оценили расстановку сил и вернулись в лес. Тут из кареты высунулся сонный и помятый граф:

– Уже подъезжаем? – скрипучим голосом поинтересовался он.

Сопровождающие не выдержали и засмеялись, сбрасывая нервное напряжение. Смеялись все: тоненько повизгивал камердинер, хрипел кучер, весело гоготал Кварт, а граф обводил слуг ошалелыми глазами и возмущенно верещал что-то малопонятное о порке и голодовке.

В поместье добрались уже в темноте. Последнюю версту ехали при свете факелов, которые запасливый камердинер вез в повозке. Приближаясь к поместью, кучер начал звонить в небольшой звонкий колокольчик, извещая слуг о прибытии господина.

Инира с любопытством поглядывала вокруг: поместье графа Бедсфорда разительно изменилось. Вместо поваленного забора из гнилых досок возвышалась красивая кирпичная ограда. Кованые ворота легко распахнул одетый в ливрею привратник. Да и подъездную аллею уже не требовалось посыпать песком, дабы скрыть ямы.

Услышав знакомый колокольчик, на крыльцо высыпали сонные лакеи и горничные. Зевающий дворецкий открыл тяжелую двустворчатую дверь и замер, вытаращив глаза от усердия, пока лакеи раскатывали скромную суконную «дорожку» и опускали ступени кареты.

Граф, кряхтя, выбрался из кареты и попал в объятия дорогой супруги. Графиня вынеслась на крыльцо встречать супруга в развевающемся атласном капоте и мохнатом от кружев чепце. Она что-то визгливо и возмущенно принялась выговаривать Фредди, подпрыгивая на месте от возбуждения, но тот лишь устало махнул рукой и поплелся в дом.

Инира наблюдала за сценой встречи с высокого облучка кареты. Низко надвинутая шляпа отлично скрывала ее ехидную улыбку. Рядом похмыкивал в усы кучер, очевидно норов графини знала вся дворня, ибо в покои за хозяевами дома никто не пошел.

Переждавший бурю дворецкий велел кучерам гнать карету в конюшню, а повозку сперва к заднему крыльцу. Усатый малый не стал спорить и посоветовал Инире:

– Сиди, девонька, сейчас карету дежурным сдадим, а сами на кухню к тетке Марисе пойдем. Уж у нее завсегда и похлебка найдется и наливочки стаканчик.

Инира горячо поблагодарила кучера, но испросила разрешения отлучится по женской надобности:

– А на кухню я потом подойду, освежусь немножко и буду.

– Как хочешь, девонька, – кучер разобрал поводья, – бочка для купания вон там, за кустами, а под краном горшочек с мылом стоит.

Инира еще раз горячо поблагодарила мужчину за совет и не раздумывая слезла с неудобной скамейки. Ей срочно требовалось проникнуть в дом, что бы проверить свои подозрения. На Сигизмунда и Кварта можно положиться: они за вещами проследят, и ночлег организуют, и ужин раздобудут.

Чтобы не открывать парадную дверь девушка поискала приоткрытое окно в галерее первого этажа. Нашла. Лето, вступающее в свои права, обещало быть жарким и рачительная хозяйка приказывала загодя проветривать комнаты. На цыпочках пройдя по галерее Инира вышла в холл.

В темной прихожей было тихо. Слуги уже погасили свечи и убрались в кухню, подальше от сердитой хозяйки. Издалека доносился уютный шум и звон посуды Вновь прибывших собирались накормить и расспросить.

Несколько маленьких ламп освещали лестницу, ведущую на второй этаж. Граф с женой явно поднялись туда – в хозяйские покои. В коридоре устланном кошмой горела еще одна масляная лампа, давая света ровно столько, чтобы знакомый с домом человек не заблудился среди вычурно украшенных поставцов и столиков.

Наемница осторожно сняла сапоги с металлическими носками и, оставшись в одних чулках, бесшумно подкралась к ближайшей двери.

Здесь тишину нарушали голоса, пробивавшиеся сквозь неплотно закрытую резную панель:

– Забирайся в ванну и рассказывай, – голос графини звучал подозрительно холодно и властно.

– Кисонька, может ты выйдешь? – просящий, поскуливающий тон графа рассмешил девушку, но она зажала себе рот рукой и продолжила слушать.

– Еще чего! Что я там не видела, – графиня брезгливо фыркнула и поторопила мужа: – Так ты нашел кого нужно?

– Нашел, кисонька, – в комнате зашуршала одежда, потом булькнула вода. – Наемница, никому не известная. Я ее нанял в пограничье и во всех трактирах приглашал за свой стол. В карету приглашал…

– Переспал уже? – перебила графа жена.

– Нет, кисонька, как ты могла подумать! – граф явно сменил интонацию, стараясь придать словам искренность.

– А что тут думать, – голос любящей супруги сочился ядом. – У тебя стоит на все, что шевелится. Всех служанок в доме перепортил. – зашуршало платье, а потом графиня спросила: – Как эта девка на тебя не повелась?

В голосе бывшей купчихи звучала расчетливая задумчивость. Инира поняла, что в деле появился новый неучтенный фактор и ей нужно срочно придумывать жалостливую историю в оправдание своей холодности.

– Так в дороге ведь, и мужики эти ее рядом всегда, – Фредди осекся.

Его женушка удовлетворенно хмыкнула:

– Так и говори – боялся, что яйца тебе отрежут.

Еще несколько минут наемница простояла у двери, вслушиваясь в перебранку супругов. Вдруг в противоположном конце коридора раздался шорох, заставляя Ини уйти. Но то, что ее интересовало, наемница уже узнала – графиня в курсе дел мужа и, очевидно, поддерживает аферу с камнями для королевской короны. Поэтому девушка быстро и бесшумно спустилась вниз, подобрала оставленные в нише сапоги и, обувшись, отправилась на кухню.