глава 17

Крисан проснулся первым. Лучи рассвета едва пробивались сквозь ставни, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Элая спала, свернувшись калачиком у его бока. Он улыбнулся, нежно коснувшись губами ее виска, ощущая под ними теплую кожу и тонкий аромат полевых трав, который всегда витал вокруг нее.

Осторожно высвободившись, он натянул штаны и вышел наружу, где воздух был еще свеж. Грудь расширилась от глубокого вдоха. Сегодня предстоял важный день.

На ступенях, закутавшись в шерстяной плащ с вытертыми узорами, сидел Эмерс. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, а в руках он медленно перебирал старый нож, будто отвлекаясь от тяжких дум.

— Я думал, ты нашел себе девушек по душе и уединился, — хохотнул Крисан, опускаясь рядом.

Эмерс лишь хмыкнул, но в его глазах не было привычной насмешки.

— Наместники начинают прибывать.

Крисан почувствовал, как в животе зашевелилось знакомое напряжение.

— Ты хорошо поработал.

Эмерс встал, отряхнув плащ, и на мгновение задержался, глядя на Крисана. В его взгляде читалось что-то неуловимое. То ли предостережение, то ли… гордость? Поклонившись чуть ниже, чем обычно, он медленно удалился, растворяясь в утреннем тумане.

Элая открыла глаза от странного чувства пустоты рядом. Рука потянулась к остывшему месту, где еще недавно лежал Крисан, и она нахмурилась. Но долго грустить не пришлось на улице слышались голоса.

Она вскочила с кровати, ловко накинув платье, и подошла к окну. Двор уже кипел жизнью. Крисан вошел в комнату, его глаза сразу же нашли Элаю, и в них вспыхнули знакомые искорки.

— Ягодка моя, — прошептал он, обнимая ее так, что дух перехватило.

Губы коснулись макушки, а сильные руки сомкнулись на ее талии. — Сегодня вечером соберется весь совет. Скоро все будут здесь.

Элая прижалась к его груди, слушая ровный стук сердца.

— Когда все закончится, — сказала она, глядя куда-то вдаль, — я хочу вернуться в Салум. Рассказать всем правду о Латифики. Разорвать эту паутину лжи, которую она плела столько лет.

Крисан отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Его пальцы нежно провели по ее щеке, смахнув непослушную прядь волос.

— Мы сделаем это вместе, — пообещал он. — Ты больше не одна.

У Элаи на мгновение перехватило дыхание от такой преданности, отчего она быстро приняла роль жены вождя и стала принимать гостей соответственно со статусом. Они с мужем расположились во дворе на тронах застеленными шкурами. Эмерс сел чуть в стороне.

Первым прибыл в поселение Валь, северный наместник. Он слез с коня и шел тяжелой поступью приблизился. Наместник был высок, как сосна, его борода, заплетенная в железные кольца, звенела при каждом шаге. За ним, выстроившись клином, шли его люди. Крепкие, молчаливые, с топорами за спиной.

— Верховный, да будет солнце светит всегда. Я прибыл, — голос Валя гремел, как обвал в горах.

Он не кланялся, лишь слегка склонил голову, и железные кольца в его бороде звонко стукнули друг о друга.

Элая улыбнулась, а Крисан поднял руку в знак приветствия.

— Отдохни с дороги. Твоя мудрость понадобиться на совете.

Валь кивнул, его люди рассыпались между столами, которые были приготовлены заранее, чтобы накормить гостей.

Недолго заставил ждать себя и восточный наместник. Уже к полудню его тонкий силуэт появился в черном плаще. Его взгляд остановился на Элае, так поспешила отвернуться.

— Восточные земли приветствуют тебя, Верховный, — его голос был тих.

Он коснулся пальцами груди жест уважения.

— Сераф, — кивнул Крисан. — Я слышала, твои степи полны волков в этом году.

— Волки приходят и уходят, — ответил он, не моргнув. — Но земля остается.

Крисан довольно улыбнулся и указал на столы. Сераф с людьми занял один.

После появился рыжебородый наместник юга. Он шел впереди, хлопая всех по плечам и раздавая шутки. Его люди хохотали и успевали спеть песню. Но перед Крисаном все разом замолчали.

— Верховный, не передать радости, что в здравии и обзавелся красивой избранницей, —расшаркался он с преувеличенным поклоном, но в его глазах светился острый ум.

— Торгрим, а ты так же услужлив, — хохотнул Крисан, — располагайся. Долго я вам отдыхать не дам.

Наместника и людей не надо было уговаривать.

Когда сумерки начали сгущаться. Появился старик. Он едва держался в седле, а когда спешился, двое его людей под руки вели его к Крисану. Но никто не смел усмехнуться.

— Верховный, по первому зову я явился, — прохрипел старик, опускаясь на скамью, принесенную для него. — Прости, что не стою. Ноги уже не те.

— Енар, — Крисан вскочил с места и обнял старика, — ты же знаешь я даю тебе много воле.

Он ухмыльнулся.

— Тогда давай выпьем вина за встречу, пока я еще жив! Кто твоя избранница, что покорила сердце самого Верховного.

— Сильная, непокорная… ее …она из таинственного Салума.

У Енара удивленно расширились глаза.

— Тебе удалось?

— Пока нет, — ухмыльнулся Крисан, — за этим я вас и позвал. Мы должны обрести могущество. А теперь отдохни со своими воинами.

Пятьдесят человек сидели за столами. Люди Валя молча резали мясо, бросая косые взгляды на южан. Сераф сидел в тени, ни с кем не заговаривая. Торгрим уже обнимал кого-то, пел и разливал мед. Еран подозвал Элая. Та кротко села рядом с ним.

— Ты не похожа на других, — тихо сказал он. — В тебе есть что-то… древнее.

Элая опустила взгляд, но губы дрогнули в улыбке.

— Ты чувствуешь силу?

— Да. И она в тебе дикая.

— Ничего. Вы все здесь для того, чтобы ее усмирить.

Енар резко рассмеялся, но в его смехе не было веселья, только оскал, будто перед схваткой.

Эмерс наблюдал за ними из тени, пальцы нервно постукивали по рукояти кинжала. Место для совета было готово, но в груди бушевали два чувства. Страх, острый и леденящий, и всепоглощающая мания величия, которая раздувалась, как пламя, затмевая разум.