глава 31

Элизабет с немым удивлением смотрела на саму себя, словно наблюдала за чужой жизнью. Но прежде чем она успела осознать происходящее, незнакомка вновь взяла ее за руку. Таинственная улыбка скользнула по ее губам, и мир снова перевернулся.

И вот они стояли в комнате, которая принадлежала Элизабет в поместье. Ее тело лежало на кровати, а вокруг нее суетилась Марта, ловко ухаживая за больной. В комнату вошел обеспокоенный Ричард.

— Милорд, ее жизни ничего не угрожает, но она еще слишком слаба. Сейчас отдохнет и пойдет на поправку, — Марта почтительно поклонилась.

— Хорошо. Иди отдыхай, ты заслужила, — Ричард приблизился к кровати и с тревогой посмотрел на Элизабет.

Но Марта задержалась, ее взгляд скользнул в сторону, где стояли Элизабет и незнакомка.

— Милорд, а кто это? У нас впервые такие гости, — с нескрываемым любопытством спросила Марта, не решаясь взглянуть прямо в глаза господину.

— Тебе лучше отдохнуть, — уклончиво ответил он, не желая посвящать служанку в свои секреты.

Когда Марта, сгорая от любопытства, удалилась, Ричард опустился на край кровати, склонив голову.

— Сможешь ли ты меня простить? — тихо произнес лорд, при этом нежно проводя ладонью по мягким каштановым прядям.

Он наклонился, словно обессиленный долгой разлукой, и прильнул к ее губам, будто отчаянно пытаясь передать через этот поцелуй все те бушующие чувства, что не поддавались описанию словами. В этом касании была и мольба, и нежность, и тоска по утраченному времени.

— Вот видишь, — прошептала незнакомка и положила невесомые ладони на плечи Элизабет, — его чувства искренни, глубоки и незыблемы. А хочешь взглянуть, что терзало его душу после вашего тягостного расставания? Узнать цену, которую он заплатил за твою свободу?

Не успела Элизабет вымолвить и слова, как окружающий мир размылся, и они мгновенно переместились в кабинет лорда. Комната была погружена в полумрак, лишь отблески пламени в камине слабо освещали дорогую мебель и массивные золотые рамы картин. Ричард сидел за столом, лицо, обычно исполненное силы и уверенности, теперь искажала глубокая печаль. В глазах застыла неимоверная, всепоглощающая тоска. Ричард, не замечая никого вокруг, отпил золотистую жидкость из широкого стакана, с глухим стуком поставив его на стол, отрезая себя от реальности. Затем, с тяжелым вздохом, взял в руки небольшой листок бумаги, откинувшись на спинку кресла. Его пальцы дрожали. Элизабет, охваченная тревогой, приблизилась и увидела свой портрет. Он был написан с такой любовью и вниманием к деталям, что казалось, как будто она смотрит в зеркало души Ричарда.

— Вот видишь, — мгновение — и они с незнакомкой снова стояли на аллее, — он любит тебя настолько сильно, что готов пожертвовать самой жизнью ради твоего счастья. Его любовь – это огонь, согревающий тебя даже на расстоянии.

— Но кто ты? – спросила взволнованно Элизабет, ее сердце бешено колотилось в груди, — и почему помогаешь мне? Что тебе нужно взамен?

— Вы освободили меня от одержимых уз, разорвали первые оковы, еще немного, и последняя цепь спадет. А имен у меня много, каждое из них отражение надежды и отчаяния. Скоро ты узнаешь меня, — девушка загадочно улыбнулась, ее глаза засветились неземным светом, налетел порыв ветра, и она растворилась в воздухе, словно мираж.

Элизабет осталась одна в смятении чувств и мыслей, не зная, кому верить и чего ожидать. Она открыла глаза, а пелена спала с души, унося с собой страхи и сомнения, терзавшие ее последние дни. Рассвет лишь робко касался неба, расцвечивая палитрой от бледно-розового до едва уловимого лавандового, создавая вокруг атмосферу обновления и надежды. Теплый свет ласкал ее щеки, настойчиво прогоняя последние тени тревоги, еще цеплявшиеся за уголки души. В груди рождалось странное предчувствие — волнующее и вместе с тем успокаивающее.

Элизабет медленно поднялась с постели и задумалась о странных, почти навязчивых снах, что преследовали ее в последнее время. Они были похожи на пророчества, разворачивались перед внутренним взором как живые картины, раскрывая образы и сцены с пугающей ясностью. Будто она не спала, а видела самую настоящую явь, просачивающуюся сквозь тонкую ткань реальности. Элизабет усердно пыталась запомнить каждую мельчайшую деталь.

Взглядом она окинула комнату. Солнечные зайчики играли на резных ножках туалетного столика, отражаясь в гранях хрустальных флаконов с духами.

Элизабет оделась и вышла в сад. Она вдохнула полной грудью, чувствуя, как земля просыпается и начинает жить своей неподвластной суете жизнью. Вокруг шелестела листва старых дубов, роняя на траву капли росы, сверкающие в лучах восходящего солнца. Вдали, перекликаясь, пели птицы, создавая мелодичный утренний хор. В этом чувствовалась скрытая сила, древняя и мудрая.

Она не знала наверняка, но чувствовала, что этот день будет особенным. И Элизабет отбросила последние сомнения, и сердце забилось чаще.