глава 36

Измученная страстью Элизабет закрыла глаза, прижимаясь к груди Ричарда, и моментально провалилась в глубокий, беспробудный сон. Тело, утомленное неистовой бурей чувств, искало лишь покоя, а разум жаждал забвения.

Она очутилась на берегу озера, будто сотканного из серебра и тьмы. Полная луна отражалась в его бездонных водах, создавая иллюзию второго, зеркального мира, затягивающего в свою глубину. Тишина была почти осязаемой, нарушаемая лишь тихим шелестом прибрежного тростника и далеким криком ночной птицы. В воздухе витала легкая дымка, придававшая всему происходящему оттенок волшебства.

— Ты сделала правильный выбор, — раздался мелодичный голос, отчего Элизабет развернулась, ощущая, как по спине пробегает легкий озноб.

Перед ней стояла та же незнакомка, что являлась ей во снах и видениях. Ее лицо, озаренное лунным светом, казалось неземным, а глаза лучились каким-то таинственным знанием. Она довольно улыбалась.

— Хочешь узнать прошлое? — загадочно спросила девушка, склонив голову набок. Голос звучал как обещание и искушение одновременно. – Ты уже готова.

— Я ничего не понимаю, — прошептала Элизабет, ощущая нарастающую растерянность и тревогу. Она оглядела себя, словно впервые увидев собственное отражение. На ней был надет простой сарафан из грубой ткани с открытой спиной, позволяющий холодному воздуху ласкать кожу. – Кто ты?

— Я проводник. Зови меня Латификой. Запомни, почувствуешь холод. Возвращайся, — девушка подошла и нежно, но настойчиво подтолкнула ее за плечи.

Элизабет попятилась, теряя равновесие, и мгновенно оказалась во дворце, в огромной комнате советов.

Седой мужчина, с глубокими морщинами на лице, сидел за массивным столом из темного дерева, обхватив голову руками. Его плечи содрогались от беззвучных рыданий.

— Отец, моя жертва поможет всем нам и в частности тебе, — произнес чей-то голос, полный решимости.

«Но кто это сказал? И что это за жертва?» Вопросы роились в голове Элизабет. Ей хотелось бежать, кричать, проснуться, но она была лишь наблюдателем, заточенным в клетке времени, вынужденным смотреть на разворачивающуюся перед ней драму.

Молодой Ричард застыл у окна, горящий юношеский взор был прикован к происходящему внизу. Он с каким-то болезненным вниманием изучал мельчайшие детали.

— Эти демоны знают, кого выбирать. Но ты должен стать императором Солукета после меня, — печально покачал головой старик, — надо выбрать кого-то другого.

— Но Давер хотел именно меня, его кровь поможет тебе выздороветь. Править будет брат. Надо соблюдать старый договор, — с наивностью в голосе сказал Ричард.

Элизабет подошла к нему. Холодный порыв ветра пронесся сквозь нее, но она не обратила внимания, сосредоточившись на Ричарде. Невесомым прикосновением коснулась его плеча, но он, поглощенный своими мыслями, даже не почувствовал призрачного присутствия. Его взгляд по-прежнему был устремлен на группу женщин, собравшихся в саду. Элизабет узнала среди них Маргарет. Сердце болезненно сжалось.

— Отец, я отправлюсь на рассвете. Мне нужно попрощаться, — Ричард резко обернулся и быстрым шагом покинул комнату.

Элизабет поспешила за ним, преследуемая мучительным чувством неизбежности. Едва переступив порог, она мгновенно оказалась в саду, окутанном предвечерней дымкой.

Под сенью старого дуба стоял Ричард. Он нежно держал руки Маргарет. Девушка непонимающе качала головой, ее глаза были полны слез.

— Прошу, не оставляй меня, — умоляла она, голос был полон отчаяния.

— Так нужно, Маргарет, — мягко улыбнулся Ричард.

Элизабет почувствовала острую волну ревности, прокатившуюся по ней. Она порывисто шагнула вперед, желая вмешаться, сломать этот момент прощания. Но по мере того, как она приближалась, мир вокруг нее начал меняться, искажаться, пока, наконец, не приобрел четкие очертания знакомого кабинета лорда.

Ричард стоял в центре комнаты, прямой и непоколебимый, с гордым вызовом глядя на приземистого мужчину, который хищно кружил вокруг него, оценивая добычу. В полумраке его лицо казалось особенно зловещим.

— Значит, это ты, крон-принц, надежда империи? — прозвучал насмешливый голос, будто змея прошипела в полумраке комнаты.

Он обвел Ричарда оценивающим взглядом. В его глазах не было сочувствия, лишь холодное любопытство.

— Был, — со злостью процедил Ричард сквозь стиснутые зубы, невольно сжимая кулаки до побелевших костяшек.

— Ты боишься смерти, принц? — вкрадчивый вопрос прозвучал ласково.

Мужчина пристально смотрел в глаза Ричарду, выискивая там ответы.

— Нет! — отрезал Ричард, стараясь сохранить остатки достоинства.

— Это хорошо, — прошелестел мужчина. — Сил у меня осталось немного, совсем мало, но я надеюсь, что ты… станешь моей надеждой. Моей последней соломинкой.

— Зачем я нужен? — вопрос сорвался с губ Ричарда непроизвольно.

— Пертинаксу нужен сильный и мудрый правитель. Я, Эмерс Давер, передам бразды правления тебе, Ричарду Даверу.

— Я не Давер, — яростно прошипел Ричард.

Эмерс остановился, словно обдумывая его слова, а затем резко схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Его пальцы сжали кожу, причиняя неприятную боль.

— Это пока, — прошептал он, в его голосе слышалось странное помешательство. — Я надеюсь на удачный исход… и Луна пошлет мне сына. Ты красив, умен, но в тебе еще слишком много ненужного благородства. Это исправимо.

Эмерс отпустил его и медленно отошел к массивному столу, на котором в беспорядке лежали какие-то бумаги и длинный узкий нож, который он взял в руки.

— А теперь раздевайся.

Ричард сжал зубы от ярости, его челюсти свело судорогой. Он готов был броситься на этого старика, растерзать голыми руками, но что-то сдерживало. Он подчинился, чувствуя себя униженным и раздавленным. Он гордо скинул верхнюю одежду, обнажая мускулистый торс. Свет свечей, колеблясь, очерчивал каждый рельеф его тела, вырисовывая причудливые тени. Когда его руки потянулись к ремню, Эмерс поднял руку, едва слышно хохотнув.

— Достаточно, — произнес он.

Ричард бросил на него взгляд, полный ненависти и презрения, но смолчал.

— Скоро ты все забудешь, — пробормотал Эмерс, словно разговаривая сам с собой. — Это проклятье… оно съедает память. Но зато начнешь жизнь с чистого листа. Чистого от боли, разочарований… и благородства.

Вампир медленно подошел к Ричарду и провел лезвием ножа от плеча до ключицы. Острая боль пронзила тело, и на обнаженной коже выступили капли рубиновой крови. Ричард поморщился, но лишь сильнее сжал зубы, стараясь не издать ни звука.

Элизабет, наблюдавшая за происходящим, вскрикнула, но крик утонул в толстых стенах. Никто не услышал.

— Я смешаю свою кровь с твоей, — прохрипел Эмерс, задыхаясь. — Но так как я сильно ослаб… придется излить из тебя больше. Ты немного помучаешься, но должен выжить. Другого выхода нет. — С этими словами он сделал еще два глубоких надреза на запястьях Ричарда.

Ричард начал бледнеть, но все еще стойко держался на ногах, стараясь не показать своей слабости. Тогда Эмерс положил ему руку на плечо и с силой заставил встать на колени.

— Еще немного, мой мальчик, — прошептал Эмерс, и в его голосе послышалось что-то похожее на нежность.

Эмерс снял туфли и босыми ногами встал на ковер. Кровь, как живое существо, потекла по телу Ричарда, устремляясь к ногам Эмерса, и стала впитываться через его кожу. Элизабет в ужасе обняла Ричарда за плечи, чувствуя, как его тело слабеет с каждой секундой. Она не могла ничем ему помочь, она была лишь беспомощной свидетельницей этого кошмара.

— Услышь меня. Беги! — рыдала она, захлебываясь собственными слезами.

Голос сорвался, превратившись в отчаянный, полный ужаса шепот. Эмерс с безумным блеском в глазах разрезал себе ладони. Он приложил свою окровавленную руку к ране Ричарда, который вздрогнул и охнул от нестерпимой боли.

— Не сдерживайся. Кричи. Будет легче, — тараторил Эмерс. – Ты такого еще не чувствовал. Словно тысячи игл разом проткнули твое тело. Это освобождение!

Ричард с отчаянной силой закусил губу, до крови, стараясь не издать ни звука. Тело содрогалось в агонии.

— Еще немного, мой мальчик, еще немного, — шептал Эмерс, его взгляд был прикован к Ричарду.

Внезапно их фигуры осветились серебренным светом, исходящим, казалось, из ниоткуда. Ричард издал утробный стон, полный муки и отчаяния, и беспомощно повалился на пол.

Элизабет, задыхаясь от ужаса, бросилась к нему, желая защитить, оградить от этой невыносимой пытки. Но ее руки коснулись лишь пустоты. В следующее мгновение она оказалась возле постели. На ней лежал Ричард. Он бился в лихорадке, кожа его пылала, будто объятая пламенем. Холодный пот покрывал его бледный лоб, волосы слиплись в мокрые пряди. Одеяло было скинуто на пол. Его тело выгибалось в неестественной позе, корчась от невидимой, но ощутимой боли.

— Проснись! — Элизабет услышала встревоженный, полный отчаяния голос Латифики, звучащий где-то издалека.

Но Элизабет не могла пошевелиться, ее сковал холод. От слез она почти ничего не видела, мир вокруг расплывался в размытых пятнах. Перед глазами стояла лишь картина страдающего Ричарда.

Резкая вспышка света — и она, наконец, проснулась…