Глава 27.

27

Компьютер гудел ровно, убаюкивающе, когда дверь палаты приоткрылась. Я подняла голову от отчёта, который уже десять минут перечитывала в пятый раз, не в силах удержать в голове ни одной цифры. Мысли разбегались, как перепуганные воробьи, стоило мне только перестать контролировать их. С каждым днём Даша делала маленькие, но такие важные шаги вперёд, и от осознания этого внутри разрасталось что-то лёгкое, почти забытое. Плечи уже не сводило так нещадно, и даже начала забывать о том приступе боли, который едва не свалил меня с ног.

Девушка с ресепшена — кажется, её звали Лена — заглянула в палату с приветливой улыбкой и напомнила:

- Наталья Сергеевна, у вас сегодня первый сеанс лечебного массажа. Кабинет триста второй.

Я кивнула, закрывая ноутбук, и почувствовала, как внутри что-то ёкнуло от неожиданности. Массаж — та самая процедура, которую Дмитрий назначил мне после того злополучного дня, когда мне едва удалось удержаться на ногах. И сейчас, когда шла по коридору к кабинету с табличкой «302», меня накрыло странное волнение. Не знала, кто будет проводить массаж, но в глубине души надеялась, что это будет кто-то из опытных специалистов, о которых говорила Анна Сергеевна. Просто профессионал без лишних эмоций и напряжения.

Толкнула дверь и застыла на пороге.

Дмитрий стоял у стены, поправляя белое полотенце на кушетке. На нём не было привычного белого халата — только тёмная футболка, свободно сидящая на широких плечах, и тёмные брюки. Он обернулся на звук открывающейся двери.

- Наталья, проходите.

Мне было сложно скрыть своё замешательство. Пальцы сжали край двери, и я сделала шаг внутрь, не решаясь закрыть её за собой.

- Почему вы здесь? А где… я думала, массаж будет проводить другой специалист.

- У нашего специалиста на ближайшую неделю всё расписано, - голос Дмитрия звучал ровно. - А переносить нельзя, как уже говорил ранее — тянуть с этим не стоит. Поэтому… и решил провести процедуру сам. Если вы, конечно, не против.

Он — главный реабилитолог центра, человек, который отвечает за восстановление десятков пациентов, - предложил сделать мне массаж. Своими руками. Сцена казалась настолько неправильной, что даже не знала, что ответить.

- Вы уверены? У вас и так много работы, Даша...

- Наталья, - мягко перебил он, делая шаг ко мне. - Ваша дочь сейчас на процедурах, и она под присмотром. А вы… - он запнулся, подбирая слова, - вы нужны ей здоровой. К тому же я обещал, что прослежу за этим. Позвольте мне хотя бы попробовать.

Мои руки дрожали, и я сжала их в кулаки, чтобы унять эту дрожь. Дмитрий был прав — я не могла позволить себе снова свалиться, но позволить ему прикасаться ко мне, видеть меня такой…

- Проходите за ширму и ложитесь, - его голос стал тише, почти доверительным. - Обещаю, что не сделаю вам больно.

Сняв джемпер, опустилась на кушетку, чувствуя, как мои пальцы впиваются в её край. Спина заныла от одного только ожидания прикосновений. Дмитрий подождал, пока устроюсь поудобнее, и только потом подошёл ближе. Мои плечи напряглись, когда почувствовала, как он приблизился. Слышала его дыхание, ровное и глубокое, и чувствовала, как его руки нависают над моей спиной, прежде чем коснуться её.

Его пальцы легли на мою поясницу, и я вздрогнула от неожиданности. Прикосновение было тёплым, уверенным. Дмитрий работал аккуратно, с очевидным знанием дела.

- Даша сегодня была удивительной, - услышала в его голосе лёгкую улыбку. - Она выполнила все упражнения без капризов.

- Правда? Она так старается… Я вижу, как ей тяжело, но она не сдаётся.

- Это ваша заслуга, - мягко произнёс Дмитрий, и его пальцы скользнули вверх, к лопаткам. - Она видит, как вы боретесь за неё, и старается не отставать. Вы — её пример.

Закрыла глаза, позволяя его рукам делать свою работу. Разговор о Даше отвлекал меня от того, что происходило сейчас — от его пальцев на моей спине, от тепла, которое разливалось по телу, от странного, почти забытого чувства безопасности.

- Мне страшно, - вырвалось у меня прежде, чем успела подумать. - Каждый день я боюсь, что мы вернёмся назад. А все наши усилия окажутся напрасными.

- Это нормально, - его голос стал тише, почти шёпотом. - Но вы не одна. Вы помните об этом?

Открыла глаза, чувствуя, как внутри меня что-то сжимается. Его пальцы нащупали особенно тугой узел на моей спине, и я невольно закусила губу, чтобы не застонать от боли. Он заметил, потому что его прикосновение стало мягче, осторожнее.

- Дышите. Наталья, вы держите всё в себе. Это не идёт вам на пользу.

- Я не умею иначе.

Он замолчал, и в этой тишине слышала только своё дыхание и его — ровное, спокойное. Его руки продолжали работать, и я чувствовала, как напряжение постепенно отпускает мои плечи, как мышцы становятся мягче, податливее.

- Я тоже был один, - наконец сказал он, и его голос дрогнул. - После того как моя дочь заболела, думал, что если буду контролировать всё, если буду работать без остановки, то смогу ей помочь. Но забыл, как быть просто человеком. Как быть… уязвимым.

Его слова задели что-то глубоко внутри меня. Не знала, как ответить, что сказать, поэтому просто лежала, позволяя его рукам делать своё дело.

А потом боль ушла. И я заплакала.

Сначала тихо, едва слышно, но потом слёзы потекли по щекам, и я уже не могла их остановить.

- Никто… никто никогда не делал мне больно, чтобы стало легче.

Его руки замерли на мгновение. И почувствовала, как он застыл над моей спиной, и в этой неподвижности было что-то, что заставило моё сердце биться быстрее. А потом его ладонь осторожно легла на моё плечо — простое, успокаивающее прикосновение, которое говорило больше любых слов.

- Вы сильная, Наталья. Но иногда даже сильным нужно, чтобы кто-то был рядом.

- Как вы это делаете? Как вы умудряетесь быть таким… таким правильным?

Он усмехнулся — тихо, почти беззвучно.

- Я не правильный, - в его голосе послышалась горечь. - Просто пытаюсь не повторять своих ошибок.

Его руки снова начали двигаться, мягко и уверенно. Мы молчали, и в этой тишине слышала только своё сердце — оно билось громко, отчаянно, будто пыталось сказать что-то, что я не решалась произнести вслух.

Сеанс закончился слишком быстро. Медленно поднялась с кушетки, чувствуя, как мои мышцы стали мягче, как тело перестало болеть. Дмитрий стоял у стола, сложив руки на груди, и смотрел на меня. В его глазах было что-то, что никак не могла прочитать — не усталость, не раздражение, а что-то тёплое, почти нежное.

- Спасибо.

- Не нужно меня благодарить. Это часть моей работы. И я всегда рад помочь.

Направилась к двери, но на пороге обернулась. Мы встретились взглядами на несколько мгновений. Не знала, что это было, но не могла отрицать, что с каждой секундой он становился мне всё ближе и ближе.

- До завтра, Дмитрий Игоревич, - сказала и вышла из кабинета.

Но когда дверь закрылась за мной, я прислонилась к стене и закрыла глаза. Мои руки всё ещё дрожали, и я чувствовала, как его прикосновения продолжают жить на моей коже, оставляя там след, который невозможно стереть.

Стояла в коридоре и пыталась понять, что только что произошло. Почему я плакала перед ним? И почему чувствовала себя такой… беззащитной?

Возвращалась в палату, уже зная, что не смогу перестать думать о нём. Знала, что это неправильно. И между нами не должно быть ничего, кроме профессиональных отношений.

Но когда закрыла глаза и попыталась вспомнить, каково это — быть одной, то поняла, что больше не хочу возвращаться к этому.