Глава 36. Посещение рудников

Знакомая гнилая сырость Блэкхилла, от которой не спасали ни толстые шерстяные платья, ни горячие камины, пробирала до самых костей, въедаясь в суставы ледяными иглами.

Мы спускались на самые нижние ярусы рудников. Туда, куда веками не пробивался солнечный свет. Раньше здесь были заброшенные штольни, но за последний месяц по моему приказу их переоборудовали в камеры для особо опасных государственных преступников. 

Блэкхилл, в котором я гнила двадцать лет в своей прошлой жизни, теперь стал законным пристанищем для тех, кто меня туда отправил. Люциана и Селину сослали именно сюда. Жрать баланду, долбить камень одной рукой и спать на гнилой соломе. 

Справедливость восторжествовала, но с каждым шагом вниз по склизким каменным ступеням у меня всё сильнее сводило желудок.

Кайран шёл рядом, нависая надо мной молчаливой напряжённой скалой. В неровном свете чадящих факелов его профиль казался высеченным из тёмного гранита. Тьма у его сапог даже не пыталась притворяться спокойной и нервно клубилась, цепляясь за мои юбки, словно чуяла, как мне дурно.

– Ты дышишь так, будто мы идём на эшафот, – глухо бросил Кай, не поворачивая головы. Его пальцы, сжимающие мою ладонь, чуть дрогнули.

– Здесь не хватает воздуха, – я попыталась усмехнуться, но вышло жалко. – Пахнет старым железом и крысиным дерьмом.

– Я говорил, что это дурная затея, Ари, – он резко остановился на пролёте, дёрнув меня на себя. – На кой бес тебе сдалось спускаться в этот гадюшник? 

– Мне нужно на него посмотреть.

– Чтобы что? Убедиться, что он не сдох? – Кайран зло сузил глаза. – Я могу прислать тебе его голову на серебряном блюде через пять минут, если прикажешь. Только скажи.

– Нет, Кай. Голова на блюде мне не нужна, – я упрямо вздёрнула подбородок. – Мне нужно закрыть эту дверь. Наглухо. Самой.

– Я пойду с тобой в камеру, – отрезал он тоном, не терпящим возражений.

– Ты останешься за порогом.

– Сожри меня Бездна, Арианна! – он шагнул вплотную, нависая надо мной, и его голос сорвался на рычание. – Этот выродок сумасшедший! У него ничего не осталось! Он кинется на тебя, как бешеная псина, стоит мне отвернуться!

– Он прикован цепью к стене, – я мягко, но настойчиво упёрлась ладонями в его твёрдую грудь. – К тому же, у меня есть кинжал. И я больше не наивная дурочка. 

– Если он хотя бы дёрнется в твою сторону, я размажу его по стенам ровным слоем, – предупредил Кай, тяжело дыша. 

– Договорились, – я кивнула и решительно пошла дальше.

В самом низу, у тяжёлой, обитой ржавым железом двери, переминались с ноги на ногу двое гвардейцев. Увидев нас, они вытянулись по стойке смирно, гремя кольчугами. 

Из-за соседней двери, метрах в десяти от нас, доносился унылый женский бубнеж. Это жаловалась на свою жизнь Селина кому-то из соседок. Даже здесь она умудрялась ныть так, что сводило зубы.

– Открывай, – скомандовала я стражнику.

Тот суетливо загремел ключами. Засов с противным лязгом поддался, и тяжёлая дверь со скрипом отворилась, дохнув на меня запахом немытого тела и кислых нечистот. 

Кайран замер у порога, скрестив руки на груди. Его Тьма угрожающе заколыхалась, перетекая через порог, но сам он сдержал слово – остался снаружи, провожая меня пронзительным взглядом.

Я шагнула внутрь.

Камера была крошечной, сырой и тёмной. Только тусклая масляная лампа под потолком едва разгоняла мрак. А в углу на куче отсыревшей соломы сидело то, что когда-то называло себя светлым принцем Вальгора. 

Люциан выглядел жалко. 

Былой лоск, золотые кудри и надменная улыбка исчезли, как дешёвая иллюзия. Он был грязным, осунувшимся и весь оброс сальной щетиной. Его роскошный камзол сменила серая, рваная дерюга арестанта, а рука была прикована короткой толстой цепью к вбитому в камень железному кольцу.

Услышав шаги, он вскинул голову. В его запавших глазах мелькнула затравленная надежда, которая тут же сменилась бессильной яростью, когда он понял, кто к нему пришёл.

– Явилась поглумиться? – прохрипел Люциан. Его голос дребезжал, как треснутый горшок. 

– Пришла проверить, хорошо ли кормят, – я брезгливо оглядела камеру, не приближаясь к нему больше чем на два шага. 

– Стерва, – выплюнул он, пытаясь гордо вздёрнуть подбородок, но вышло лишь жалкое подёргивание. – Думаешь, ты победила? Думаешь, удержала этого цепного пса на поводке и теперь королева?

– Знаешь, что самое смешное, Люциан? – я спокойно сложила руки на груди, чувствуя, как внутри меня вдруг исчезает окончательно старая горечь, уступая место долгожданному спокойствию.

– Просвети, – оскалился он, звеня цепью.

– Я готовилась к этой встрече. Думала, у меня внутри всё будет кипеть. Что захочется пнуть тебя. Плюнуть в лицо и растоптать, – я медленно покачала головой. – А сейчас смотрю на тебя и не чувствую вообще ничего. Ты просто… пустое место, Люциан.

Его лицо перекосило от унижения. Он дёрнулся ко мне, но короткая цепь с лязгом впилась ему в запястье, отбрасывая обратно на солому. 

– Прикажи ему убить меня! – вдруг истерично заорал он, глядя поверх моего плеча на застывшего в дверях Кайрана. – Убейте меня! Я не буду гнить в этой яме! Я королевской крови! Закончим это!

В моей памяти вдруг яркой вспышкой пронеслись мои последние секунды в прошлой жизни. Тот заброшенный дом… кинжал, мягко входящий мне в грудь… и его снисходительная ухмылка.

Я сделала шаг вперёд, склонив голову набок, и посмотрела ему прямо в глаза.

– «Ты наконец принесёшь пользу королевству. Твоя смерть подарит роду Тенерисов силу», – произнесла тихо те самые слова, которые он бросил мне тогда. 

Слово в слово. С той же брезгливой интонацией.

Люциан непонимающе заморгал и осёкся. В его блеклых глазах промелькнула растерянность. Для него эти слова прозвучали как бред, ведь в этой жизни он так и не успел их произнести, но от моего потустороннего тона он инстинктивно замер.

– Хочешь умереть с достоинством принца? Думаешь, твоя казнь – это день, когда все твои проблемы наконец разрешатся? – я покачала головой. – О нет, Люциан. Как ты там говорил? Ты просто нужный инструмент, который теперь стал просто обузой. Твоя смерть больше не принесёт никому ни пользы, ни власти. Ты – отработанный материал. Так что нет. Ты не получишь такого лёгкого и безболезненного выхода. Ты будешь жить.

Не дожидаясь его ответа, я развернулась на каблуках и вышла из камеры.

– Стой! Арианна! – его истошный вой эхом заметался по каменному мешку. – Вернись, сука! Убей меня!

– Закрой, – коротко бросила я гвардейцу.

Тяжёлая дверь с глухим лязгом захлопнулась, отсекая вопли Люциана. 

Я сделала один шаг по каменному коридору, затем второй. И тут меня настигла расплата.

Пережитое напряжение ударило по натянутым жилам с такой силой, что колени вмиг сделались ватными. Подвальная сырость, удушливый дух плесени и гулкий лязг кованого железа – всё это слилось в один жуткий тошнотворный водоворот. В нос вдруг шибанул призрачно-мертвенный смрад моих собственных гниющих ран из прошлой жизни, и меня забила крупная дрожь. Тело затряслось в такой лютой лихорадке, что зубы выбили частую дробь.

Я судорожно глотнула спёртый воздух, пытаясь устоять на ногах, и вслепую вцепилась онемевшими пальцами в склизкую каменную кладку.

Кайран оказался рядом быстрее, чем я успела осесть на грязные плиты.

Он не проронил ни звука. Не стал допытываться, что за хворь или напасть заставила меня так колотиться. Он просто сорвал со своих широких плеч тяжёлый чёрный плащ и одним властным рывком накинул его на меня, наглухо укутывая с головы до пят.

– Пойдём домой, – тихо произнёс он, зарываясь губами в мою макушку.

Домой…

Это простое короткое слово сработало как лучшее в мире заклинание. Боль Блэкхилла, душившая меня столько времени, вдруг с тихим треском осыпалась пеплом. 

Мой дом больше не был этой гнилой тюрьмой. 

Мой дом был здесь, в этих сильных руках.

– Пойдём, – выдохнула я, чувствуя, как дрожь медленно растворяется в его тепле.

***

Спустя два дня мы вернулись в нашу обновлённую светлую резиденцию. Дворец сиял начищенными окнами, пах свежей выпечкой и мастикой для полов, а по коридорам сновали слуги. 

Жизнь кипела с новой силой.

Я спускалась по широкой парадной лестнице, разглядывая новые гобелены, когда из-за угла с радостным тявканьем вылетело пушистое недоразумение. 

Это был щенок. Огромный, нескладный, с лапами размера с хорошую супницу и ушами, которые он явно одолжил у слона. Кайран притащил этот комок шерсти пару дней назад со словами: «Охрана лишней не бывает». 

Охрана из этого чуда была как из меня балерина, потому что пёс любил абсолютно всех, пускал слюни на ковры и постоянно путался под ногами.

– Лютик, нет! – крикнула я, видя, как эта пушистая торпеда несётся прямо на меня.

Но щенок, не рассчитав тормозной путь на полированном мраморе, с радостным визгом влетел мне прямо под ноги.

Я споткнулась. 

– Ари! 

Голос Кайрана, выходящего из боковой галереи, разорвал воздух. Он рванул ко мне, но между нами было не меньше десяти шагов. Зато его Тьма плевала на расстояние.

Чёрный туман, дремавший у его сапог, выстрелил вперёд и за долю секунды до того, как я должна была упасть на пол, магия взвилась вихрем и сформировала подо мной упругую бархатную подушку. 

Я рухнула в неё, как в перину. Щенок, радостно тявкая, приземлился сверху, начав вылизывать мне лицо.

Тьма тут же расползлась обратно, а Кайран на одних коленях проехался по мрамору и рухнул рядом со мной. Он тяжело дышал, бледный как полотно. Его руки лихорадочно ощупывали мои плечи, шею и лицо.

– Цела?! – рявкнул он не своим голосом.

– Да нормально всё, Кай, успокойся, – я попыталась сесть, отпихивая слюнявую собачью морду. – Магия сработала отлично.

Я хотела было, как обычно, обнять его за шею и весело рассмеяться, мол, не виноват Лютик, что у меня ноги кривые, но стоило мне лишь чуть шевельнуть головой, как мир вокруг внезапно сошёл с петель. Своды дворца качнулись, колонны закружились в безумном хороводе, а к горлу подкатил такой густой ком тошноты, что я невольно зажмурилась и прижала ладонь ко рту. В глазах потемнело, будто кто-то разом все свечи задул.

– Кай... погоди... – прошептала я, чувствуя, как лицо обдало холодной испариной.

– Я убью этого пса! – прорычал мой грозный муж, но тут же замолк, увидев, как я внезапно позеленела и повалилась обратно на его локоть. – Из него выйдет отличный коврик!

– Не трогай Лютика, – я выдавила слабую улыбку, борясь с тошнотой и желанием выплеснуть утренний отвар прямо на его расшитый мундир. – Он не виноват... это у меня голова что-то кругом пошла. И мутит дюже, аж в животе всё завязалось.

– Лекаря! – заорал Кайран на весь дворец так, что у меня в ушах зазвенело. Он вскочил, подхватывая меня на руки, как пушинку. – Немедленно лекаря сюда! Всех знахарей из города за шиворот тащите!

– Кай, да я даже не ушиблась, просто дурно стало на миг... – я попыталась возразить, но голос звучал слабо и совсем неубедительно.

– Молчи. Я сказал, тебя осмотрят. Ты белая как мел, Ари, я тебя теперь ни на шаг не отпущу, покуда старик не скажет, что ты в добром здравии.

Через десять минут я уже сидела на диване в наших покоях, а старый, ворчливый мастер Корнелиус – лучший лекарь при дворе, – задумчиво водил руками над моим животом, бормоча диагностические заклинания. Кайран мерил шагами комнату, заложив руки за спину, и сверлил старика таким взглядом, словно тот проводил допрос с пристрастием. Тьма Кая нервно наворачивала круги по ковру.

– Ну? – не выдержал Кай, останавливаясь. – Как она? Говори, старик, или я из тебя душу вытрясу!

Корнелиус невозмутимо закончил пассы, выпрямился и расплылся в широкой улыбке.

– Тело в полном порядке, Ваше Величество, – хмыкнул он, протирая стёкла очков. – Просто их теперь чуть больше, чем обычно.

– Что значит больше? – Кайран замер, и его брови недоуменно сошлись на переносице. – Какое-то проклятие?

– Я вас умоляю, какое проклятие, – Корнелиус с поклоном сложил инструменты в саквояж. – Поздравляю, мой король. Королева носит под сердцем наследника.

В комнате повисла тишина.

Я сидела, приоткрыв рот, и переваривала услышанное. Ребёнок. У нас будет ребёнок. Внутри всё залило таким тёплым щемящим светом, что я непроизвольно прижала ладони к животу и посмотрела на мужа. 

Кайран стоял посреди спальни с ошарашенным лицом. Сначала он побледнел, потом покраснел, а затем его глаза расширились до размеров медных монет. 

Тёмный Владыка Вальгора растерялся, как мальчишка.

– Ребёнок? – хрипло выдавил он, глядя на мой живот так, словно там лежала бомба с зажжённым фитилём.

– Именно, – довольно подтвердил лекарь и двинулся к выходу. – Отдыхайте, Ваше Величество. И поменьше волнений.

Дверь за стариком закрылась. 

Кайран бросился ко мне, рухнул на колени и застыл, не решаясь даже коснуться меня. Его руки зависли в воздухе.

– Ари… это… это же не опасно? – выпалил он, заглядывая мне в глаза с паникой новобранца перед первой битвой. – Тебе можно сидеть? 

– Кай, это же просто беременность, а не болезнь, – я рассмеялась, глядя на его взволнованное лицо.

– А лестницы? Ты же только что упала! – он схватился за голову. – Так, всё. Я прикажу заколотить лестницы. Ты будешь жить на первом этаже. Нет, я вообще тебя носить буду! Везде!

– Успокойся, паникёр, – я мягко взяла его за запястья и притянула к себе. 

– А моя магия? – он вдруг побледнел ещё сильнее, и его взгляд метнулся к Тьме, которая скромно жалась у камина. – Вдруг она ему навредит? Вдруг она…

Чёрный бархатный туман осторожно подполз к нам. Тьма вытянулась тонким ласковым щупальцем и нежно, словно большой пушистый кот, потёрлась о мой живот. Она старательно замурлыкала, доказывая своему хозяину, что уже давно всё поняла и приняла этого ребёнка.

Кайран шумно выдохнул, и его плечи наконец-то расслабились. 

Он уткнулся лбом мне в колени, обнимая меня за талию, и я почувствовала, как он беззвучно смеётся от облегчения.

– Я люблю тебя, – прошептал он куда-то в складки моего платья. – И я вас никому не отдам. Никому.

Я зарылась пальцами в его густые чёрные волосы и счастливо улыбнулась.