Глава 12. На круги своя

Что прямое перемещение, что обратное давно уже перестают восприниматься чем-то необычным. И лицо Стасика над капсулой кажется привычным до безобразия.

— Ты глянь-ка, десять минут от начала запуска и до полного пробуждения, — отмечает начальник, внимательно осматривая моё лицо. — Кажется, с каждым разом перемещение у тебя получается всё лучше и быстрее. Уже не терпится опробовать новые настройки с другими операторами.

— Ого, в каком ты предвкушении! — едва слышно хмыкаю, принимая вертикальное положение. — Даже при клиентке не стесняешься болтать.

Станислав, опомнившись, напускает на себя серьёзный вид и помогает мне выбраться из капсулы. Буквально в пяти шагах нас ожидает Илона, смотря на меня с интересом.

— Надо же, а ведь я до последнего не верила, что всё это реально, — признаётся девушка, дожидаясь, когда я подойду ближе. — Кажется, не находилась бы в прострации из-за того письма, ни за что не решилась позвонить.

— Зато теперь всё завершилось с наилучшим исходом, — Стасик дежурно и очень вежливо улыбается, держа маску услужливого парня.

— Говоря откровенно, ещё не завершилось. Придётся немного повоевать с бывшим мужем, но думаю перевес уже на нашей стороне.

— И перевес, и адвокат, — хмыкает на моё замечание Илона, и мы обмениваемся взглядами. Кажется, к Маслову у неё отношение ровно такое же, как и у меня: забавный, конечно, но не прямо «ах!». — И, кстати, я удивлена, как Саша умудрялся проворачивать дела мимо меня. Подумать только, иностранные счета!

— Зато их тоже можно поделить, — пожимаю плечами, и бросаю взгляд на стол. — Чаю?

— Ой, нет, спасибо, — тут же отмахивается госпожа Семёнова. — Хочу в свою новую квартирку, к любимой джезве. А то вроде бы это тело и употребляло кофе, но мне категорически не хватало.

Прощаемся, пожимая друг другу руки, и я провожаю гостью до двери. Стас вроде бы и маячит неподалёку, но особо не лезет: прекрасно понимает, что после обратного перемещения на какое-то время мы с клиентками становимся едва ли не самыми близкими друг для друга людьми. И очень часто нам находится о чём посекретничать тет-а-тет.

— Илона, я очень надеюсь, что у вас не осталось сожалений по поводу своего брака, — говорю, уже держась за ручку двери. — Не хотелось бы, чтобы в свою новую и наверняка очень интересную жизнь вы перенесли негативные эмоции, связанные с прошлым.

— Я поняла вас, Мира, — кивает девушка. — Не то, чтобы прямо сейчас я могу всё это принять, но умом осознаю, что то, что случилось — просто опыт. А впереди у меня ещё много всего интересного. И, если откровенно, больше жаль не прожитых в браке двух лет, а того, что так и не смогла наладить отношения с собственной семьёй. Луиза, мама, да даже отец — я была уверена, что с этими людьми мы всё-таки близки. А получилось… как получилось.

— Не воспринимайте это как конец. Просто возьмите паузу, а чуть-чуть позже позвоните. Небольшой звонок маме, минута или две, просто чтобы сообщить, что у вас всё хорошо. Рано или поздно, но всё обязательно наладится.

Илона кивает, мы наконец прощаемся, и я прикрываю за гостьей дверь. Ловлю взгляд Волкова, мысленно прикидываю, намекал он клиентке про премию, или постыдился, но вслух ничего не говорю. Зато понимаю, что так цепляло сознание последние несколько минут.

— Ты вывеску что ли повесил? — осматриваю ту часть стены, к которой всё предыдущее время стоял прислонённый кусок фанеры с надписью «Второй шанс. Только по предварительной записи». — Вот это сила воли! Или скорее жажда денег?

— На самом деле, мне её повесил Костя, — Стасик пожимает плечами, словно упомянул что-то совсем незначительное. — Чаю?

— Костя?.. — сдвигаю брови, едва осознаю всю ситуацию до конца. — Погоди, мой Костик?! Ты что, приводил его сюда?

— Не надо так кричать, женщина! — кажется, Стас даже выставил перед собою ладони, потому что я хоть и меньше, но наводить на шефа страх давно научилась. Уж слишком он бестолковый… — Ну да, он пришёл с шуруповёртом, мы одолжили у хозяина здания стремянку и всё прикрутили. Ты же сама на меня всё время ворчала по этому поводу!

— Разве не ты всегда так рьяно оберегал тайну места работы? — по-прежнему сердито спрашиваю я.

— Ой, ладно тебе, — теперь мужчина уже спокойно отмахивается. Да и мой гнев слегка, но поутих. — К нам уже столько народу приходило, что глупо продолжать придерживаться прошлой политики. К тому же, он переживает.

Прикусываю губу. Конечно, переживает. Да я бы и сама себе места не находила, если бы увидела близкого человека, находящегося в анабиозе. И именно поэтому не хотела, чтобы муж погружался во всё это ещё сильнее.

— И как… Как всё прошло?

— Нормально. Там не несущая стена была, буквально за один заход всё сделали.

— Да я не про вывеску, блин! — и вот я снова закипаю. — Как он отреагировал на… меня?

— Да вроде никак, — о, небеса! Этот балбес и вправду ничего не понимает? — Подошёл, посмотрел на капсулу, а через некоторое время вышел. Или мне надо было оставить его одного? Вы что, практикуете какие-то там игры? Учти, во время процесса открывать крышку нельзя, так что…

— Стас. Просто умолкни.

Честно, у меня даже слов не хватало, как можно было взять и всё так опошлить. С другой стороны, ну что я хотела от бестолкового начальника, который плохо представляет себе, что значит состоять в отношениях? И точно не понимающий моих переживаний за состояние мужа.

— Так будешь ты чай или не будешь? — не дождавшись продолжения речи, уточняет шеф. Но я на это отрицательно мотаю головой.

— Домой хочу. Ты ведь предупредил Костю, что сегодня я возвращаюсь?

— Само собой! Я ведь хочу потом ещё пару разочков тебя поэксплуатировать.

Эгоист, и ничего ты с этим не поделаешь. Но менять шефа не в моих интересах, поэтому прощаемся, и я возвращаюсь домой.

На часах уже полдень, до возвращения Нюши со школы ещё часа два с половиной, если только не загуляет с подружками. Хотя на улице так промозгло, что даже подростки стремятся поскорее попасть в тепло квартир, а не праздно шататься по улицам. А вот Костя может быть и дома. Или не может? Включаю наконец мобильный, и вижу сообщение от него — единственное, отправленное сегодня в девять утра о том, что всё-таки его вызвали на работу. И это вроде как и грустно, но настроение не портится совершенно, ведь я прекрасно знаю, что меня здесь любят и не подумали забывать.

Из такси выхожу, плотнее закутавшись в шарф и накинув капюшон на голову — дождик прям моросит, как и положено ему в начале марта. Зато ещё день или два, и наверняка снова выпадет снег, как и полагается на международный женский день. Но как бы там ни было, в тепло квартиры захожу с удовольствием.

Дома меня встречают тишина и уют. Скидываю верхнюю одежду, разуваюсь и осторожно прохожусь по комнатам. В нашей спальне не убран утюг — кажется, Костя гладил рубашку впопыхах. Из комнаты дочери забираю два стакана и вытаскиваю из-под подушки пачку от орешков. Ну вот в кого она такой поросёночек? На кухне меня ожидают две грязные кружки, одна миска с остатками мюсли и незакрытый в пакете и, соответственно, подсохший хлеб. А потом взгляд цепляется за фикус, которого не было здесь в прошлую субботу. В красивом горшке и перевязанный бантиком. И к холодильнику магнитиками прикреплён альбомный лист, на котором Нюша яркими фломастерами написала «С возвращением, мамочка!», а ниже Костиной рукой было подписано «постараюсь вернуться домой пораньше».

Я ставлю на плиту джезву и начинаю варить кофе. Маленькую порцию, потому что по-прежнему предпочитаю чай. Но моя бывшая клиентка так виртуозно справляется с этим напитком, что, глядя на действия её рук, я запоминаю все нюансы и могу повторить, даже находясь в своём теле. Вливаю уже готовый эспрессо в кокосовое молоко и застываю так перед окошком. Картина передо мной не слишком живописная, зато именно так я могу окончательно свыкнуться с мыслью, что я — дома.

Итак, кофе допит, посуда вымыта, а бульон для сытного супа уже на плите. Я же отправляюсь в душ, чтобы окончательно вернуть себе ощущение уюта, и провожу там восхитительные четверть часа в компании своих гелей и кремиков. Возможно, простояла бы и дольше, но суп на плите никогда не позволит вам подобную роскошь. Зато всё успела!

Примерно в два часа обед был уже готов, и я ставлю воду под рамен дня Нюши. Этот подросток, разумеется, питается отдельно, но мне совершенно не в тягость готовить: побольше лапши, поменьше мяса, только половинка варёного яйца и никакого зелёного лука. А главное, в конце посыпать кунжутом! Но дальше нагревания бульона дело не дошло, потому что слышу в замке щелчок ключа.

Костя. Взъерошенный, слегка лохматый и с отросшей щетиной. А ещё от него веет холодной улицей, но я всё равно обнимаю мужа, прижимаясь покрепче, а он зарывается лицом в мои до сих пор влажные волосы.

— С возвращением, — шепчу, втягивая в себя аромат его туалетной воды. Та, кажется, не меняется годами, но меня всё устраивает.

— Знала бы ты, как я соскучился…

Совершенно эгоистично понимаю, что мне всё-таки нравятся мои «командировки». Столько эмоций после обычного рабочего дня от Кости не добиться, но сейчас — совсем другое дело. И мы бы, вполне возможно, зашли куда как дальше поцелуев, но вибрация на моём браслете не даёт забыться ровно так же, как и звонок на его мобильном. Ну да, Костя хоть и отпросился с работы пораньше, но текучку никто не отменял. Я получаю извиняющийся взгляд и поцелуй в висок, а муж убегает к ноутбуку устанавливать соединение с удалённым рабочим столом. Сама же читаю сообщение от дочери и мысленно киваю своим предположениям — под моросящим дождём гулять не охота даже строптивым восьмиклассницам.

А потом нас ждёт обычная домашняя суета. Расставленные по коридору зонтики, комментарии «я чуть не заснула на истории — такая скукота» и бесконечная череда сообщений в рабочий чат Константина. Подсохшую буханку хлеба я превратила в сухарики со специями, и те разошлись с какой-то космической скоростью. Для супа это ещё приемлемо, то рамен вроде как хорош сам по себе…

— Аня, не забудь сделать уроки сегодня же, — напоминает дочери Костик, делая себе бутерброд с холодным мясом. — Иначе завтра тебе будет некогда, а в воскресенье ты нам вся изноешься, что у тебя нет времени даже отдохнуть.

— Но я хотела отдохнуть и сегодня! — капризничает дочь, а я с удивлением смотрю на мужа.

— А что у нас по плану завтра?

— Поедем в гости к моим родителям — я перенёс встречу с прошлых выходных на эти, — он замечает мой удивлённый взгляд и, еле заметно вздохнув, добавляет: — Мир, ну мы же семья. И потому поехать надо всем вместе.

— Понятно, — киваю, улыбнувшись, хотя в душе не то, чтобы особо радуюсь. — Возьмём с собой пиццу?

— Да, пицца!

Нюша вроде бы и худенькая, а поесть просто обожает. Особенно всякие вредности, но ей пока можно. Зато её непосредственность отвлекает нас с мужем от основной темы, и я отправляюсь мыть посуду.

На самом деле, я искренне надеялась избежать в ближайший месяц походов к родне супруга. Но теперь понимаю, что с моей стороны это выглядит настоящим ребячеством. Особенно в свете того, какие высокопарные советы давала Илоне ещё сегодня утром. В конце концов, от меня никто не требует горячей любви и ежедневных созвонов. А раз в месяц пару часов потерпеть я всегда в состоянии, ведь это же родители моего любимого мужа, которые растили его с заботой и любовью. А теперь он с не меньшей заботой относится ко мне и нашей дочери.

Утро следующего дня получается немного суетливым, и почти двадцать минут из него мы тратим на споры с Нюшей надеть что-то «приличное». То есть, не безразмерный балахон чёрного цвета, но и не майку с митенками в сеточку. В конце концов, все вместе упаковываемся в полосатые свитера, оформляем заказ на пиццу с самовывозом и садимся в машину. У родителей Костика оказываемся чётко к обеду, на который нас так долго ждали, что я подозреваю — готовить Надежда Юрьевна начала ещё с утра. В принципе, оно и понятно, ведь в гости обещал приехать любимый младший сын и внучка.

Стол ожидаемо ломится от еды, и я сразу же вызываюсь помочь с сервировкой. Мне, разумеется, делают миллион замечаний, притом разброс их весьма солидный: от «вилки надо раскладывать не так», и заканчивая «ты до сих пор очень худенькая, надо налегать на блюда с высоким содержанием масла». А ещё я замечаю ту вещь, на которую раньше почему-то не обращала внимание — качество и количество еды. Нет, не в смысле, что с ней что-то не так, но тех же салатиков больше нормы, а часть стоят в маленьких мисках. Это те самые, по рецепту в которые полагается класть сыр или сметанный соус, но для меня сделали порцию на майонезе или с тофу. И это не то, чтобы вкусно, но как-то… приятно, что ли. Потому что да, в гости приехал любимый сын и обожаемая внучка. Но вместе с ними и бестолковая невестка со своей странной работой с командировками и у которой непереносимость лактозы. И о ней тоже надо позаботиться, не ограничивая во вкусностях.

Домой мы вернулись не через два часа, как планировали, а через четыре, нагруженные двумя пакетами с остатками еды, потому что «ну куда нам вдвоём столько? Пропадёт». Хотя по взгляду свёкра вижу, что не пропало бы, но у него диета, как и почти у любого человека за шестьдесят. В общем, уставшие, буквально завалились в квартиру, и сил хватило исключительно на то, чтобы рассортировать контейнеры по холодильнику. Вернее, сортировала я, пока Костя докладывал по телефону, что мы нормально добрались и субботние пробки намного меньше воскресных, а Нюша — лежала в образе, взяв в руки телефон.

— Очень устала за сегодня? — уточнил Костя, когда со всеми отчётами было покончено, и мы просто завалились на кровать досматривать тот самый фильм, который прервали неделю назад.

— Не очень, — мотаю головой, и не лукавлю. — Вы же были рядом, а это самое главное.

— Ну ничего, — вздыхает муж, подтягивая меня к себе поближе. — Мы тоже когда-нибудь станем старенькими и будем так же доставать Аньку.

— Я ей уже пообещала, что приезжать будем не чаще раза в месяц!

Переглядываемся и хихикаем, словно подростки. Ладно уж, как-нибудь вытерпим. И, как выяснилось, не так уж это и страшно — общаться с родственниками. Меня там, конечно, любят весьма своеобразно, но даже если просто терпят рядом — это уже хорошо. Большего в нашем случае и не надо, ведь наша маленькая и уютная ячейка общества, в которой должны царить мир и согласие, не где-то там, а здесь, прямо под боком. Поэтому уверена, что в следующем месяце я не стану искать отговорки, чтобы никуда не поехать.