Глава 18

Я захлопнула за собой дверь так быстро, что у меня даже дыхание перехватило. В груди было пусто, будто все, что я строила эти годы, рухнуло за одно мгновение.

Я прошла в комнату, присела на кровать — и слезы сами полились из глаз.

— Женечка… — услышала я голос мамы. Она вошла и мягко закрыла за собой дверь. — Что случилось? Ты дрожишь вся.

Я покачала головой, сжимая пальцы, будто могла так удержать свою боль.

— Он привез ее сюда, мам. Он… — слова рвались наружу. — Они вместе. Опять.

Мама присела рядом, обняла меня так крепко, как только могла.

— Тсс… Все будет хорошо, дочка. Ты сильная, ты справишься.

— Но как⁈ — всхлипнула я. — Я уже не знаю, что правда, а что ложь. Я не могу… не могу больше.

Я чувствовала, как мама гладит меня по волосам, будто в детстве, но в этот раз это не приносило успокоения.

— Женя, — тихо произнесла она. — Послушай. Я видела, как он смотрит на тебя. И как он заботится о Даше.

— А что толку! — выдохнула я. — Он всегда хотел все контролировать. Он все делает так, чтобы я снова почувствовала себя ничтожной.

Мама вздохнула.

— Может быть, — сказала она. — Но ты должна решить, готова ли ты простить — или нет. Не ради него. Ради себя. И ради Даши.

Я уткнулась в ее плечо, чувствуя, как немного утихает горечь.

Мама всегда умела сказать именно то, что нужно.

— Я просто… — прошептала я. — Я так боюсь, мам.

— Бояться — это нормально, — сказала мама. — Но помни, Женя: ты не обязана делать то, чего не хочешь. Даже ради любви.

* * *

Вечер опустился на село, и небо замерцало первыми звездами, а я стояла у окна, глядя на темную улицу. Даша спала, а мама оставила меня одну, позволив поразмыслить обо всем.

Я слышала, как кто-то подошел к двери. Сердце ухнуло в груди, когда услышала стук — тихий, но уверенный. Я знала, кто это.

— Женя, открой. Нам нужно поговорить, — голос мужчины был сдержанным, но в нем слышался металл.

Я не хотела его видеть. Но устала от недомолвок и постоянных переживаний, поэтому открыла.

Алекс стоял на пороге, в темноте — высокий, плечи напряжены, лицо хмурое.

— Ты должна выслушать меня, — сказал он.

— Нам не о чем говорить, — я обхватила себя руками, будто могла спрятаться. — Я все видела, Алекс.

— Ты видела, как она вцепилась в меня, а не то, что я отверг ее! — его голос стал громче. — Ты же знаешь, что я не лгу тебе!

— Я ничего больше не знаю! — крикнула я. — Я больше не знаю, кто ты!

Он шагнул ко мне так близко, что я почувствовала его тепло.

— Женя, черт побери! — прорычал он. — Я старался! Старался для тебя, для Даши! А ты… ты видишь только то, что хочешь!

— Потому что я больше не могу верить тебе! — выдохнула я.

Он отшатнулся, будто мои слова были ударом.

— Ты всегда была упряма, — сказал он глухо. — Но я думал, что ты умная. Что ты поймешь — я хочу тебя вернуть, а не купить!

— А я не хочу быть твоей вещью! — крикнула я. — Никогда больше!

Он замер.

Я видела, как его пальцы сжались в кулаки, как дрогнули губы. Он не сказал больше ни слова. Только глухо выдохнул:

— Я устал. Устал от твоего упрямства. От твоего недоверия.

— Тогда уходи, Алекс, — прошептала я. — Уходи и не возвращайся.

Он стоял еще миг, а потом развернулся и ушел, захлопнув за собой дверь так, что стекла задребезжали. Я упала на колени, закрыла лицо ладонями — и впервые за долгое время заплакала, не сдерживая себя.