Глава 15

На небе сияли миллиарды звёзд, к ним непроизвольно потянулся мой взгляд. Звезды, как огонь, можно разглядывать часами напролет, каждый раз находя в них что-то необычное, новое, завораживающее. Вот и сейчас я нашла выложенный на чёрном бархате неба сияющими кругляшками звёзд силуэт лежащей кошечки: острые ушки, чуть вытянутая мордочка, протянутые вперёд лапки и выпрямленный в линию хвост. Такого на Земле не увидишь, но и у нас звезды не менее красивые, чем на Циании.

— О чём задумалась? — подал голос Тезарий.

— Да так, сравниваю звезды.

— И как результаты?

— Я пришла к выводу, что они почти одинаковые, может только здесь их чуточку больше и светят они чуточку ярче. Но я сравниваю со своим сибирским небом, когда как на экваторе, говорят, звёзды висят так близко, что кажется, можно их коснуться рукой. Я даже не знаю, в какой стороне находится моя родная Земля, — со вздохом заметила я.

— Отсюда её не увидишь, она попросту не существует в нашем мире.

— Как так может быть? — перевела я взгляд на нимфа, на секунду залюбовавшись отражением звёзд в его глазах.

— Наши миры параллельны, они существуют одновременно, но увидеть их глазами невозможно. Представь себе два шара полых внутри, один из них моя вселенная, а другая твоя, их окружает плотная внешняя энергетическая оболочка, отделяя друг от друга и от окружающего пространства. Представила?

— Да, ответила я, представив себе два воздушных шарика, надутых гелием и привязанных верёвочками в своих руках. Один шар был голубым, как планета Земля, другой зелёный — Циания ассоциировалась у меня именно с этим цветом.

— Так вот, — продолжил Тезарий, — моя планета находится внутри одного шара, а твоя внутри другого и мы оттуда никак не можем разглядеть, что же творится за пределами энергетической оболочки. Да, по сути, Земляне так и не знают, что помимо их вселенной может существовать другая. На самом деле таких шаров — вселенных очень много, никто не знает их точное количество, они то сближаются друг с другом, то наоборот отдаляются, чем дальше чужая вселенная, тем сложнее туда попасть. Для Циании ближе всего ваша вселенная, нам легче всего туда путешествовать.

— Вы путешествуете только на Землю?

— Нет не только, но вы — люди, населяющие эту планету, больше всего подходите нимфам для продолжения рода. Есть в вашей вселенной ещё около пары сотен планет, населённых гуманоидами, но из них не все нам так же подходят как люди. А те несколько, что подходят, расположены почти на противоположной окраине вселенной, туда неудобно добираться.

Я поёжилась, неприятно было слышать, как Тезарий говорит про людей. Складывалось впечатление, что мы для него как мебель, хорошо подходящая к интерьеру домов нимфов, а не равные мыслящие существа. Спорить и доказывать, что люди ничуть не хуже нимфов мне не хотелось, накатила усталость и апатия, мне было уже всё равно кто и что говорит, и как считает.

— Я хочу спать, проводи меня, если хочешь, а если нет, я дойду сама.

— Очень хочу! — с энтузиазмом воскликнул нимф, подхватывая меня под руку и помогая спускаться по камням к подножию.

— Что ты планируешь делать завтра? — спросил Тезарий, ступив на покрытую травой почву.

— Я об этом ещё не думала.

— Тогда я тебе предлагаю прогуляться к прекрасному озеру, я видел его по дороге сюда.

— Я там уже была, — равнодушно ответила я.

— Жаль, — огорчился Тезарий, — значит, ты не пойдёшь?

— Это ничего не значит. Я с удовольствием пойду, люблю купаться.

— Я очень рад! — оживился нимф.

Я за тебя рада, — подумала я, но вслух ничего не сказала, делая вид, что внимательно смотрю под ноги, боясь оступиться. Напускная веселость Тезария раздражала, во мне говорила усталость этого дня, я это понимала и осознавала, но изменить была не в силах. Единственное, что я могла сделать так это побыстрее скрыться в своей пещере, пока не наговорила лишнего и не наделала глупостей.

— До завтра, — сказала я у входа в свою пещеру.

— Спокойной ночи, — ответил нимф, по-собственнически притягивая и прижимая меня к своему горячему телу.

Я как безвольная тряпичная кукла обвисла в его объятьях, пригретая и успокоенная теплом его большого тела. Мне не хотелось допускать мысли, что возможно это не простое увлечение, страсть, а нечто большее, настоящее и вечное. Но тело реагировало на нимфа, его близость будоражила, волновала, распаляла. Многие женщины говорят, что их тело реагирует на любого мужчину, если он умеет с ним обращаться. Но у меня так не получалось, может я такая странная, а может мужчины не достаточно умелые. Если мне мужчина не нравился внешне, не вызывал приятных эмоций, то моё тело на него совершенно не реагировало, пусть он даже и касался моих эрогенных зон. Однажды, блуждая по просторам интернета, я натолкнулась на одну интересную статью, в ней говорилось, что женщина влюбляется сначала в поступки мужчины, а лишь потом в него самого. Если женщине не нравятся поступки мужчины, то и он сам никогда не придётся по душе. Я стала анализировать так ли на самом деле, в качестве подопытного взяла себя, кого как не себя знаешь лучше всех.

И получалось, что действительно, я обращала мимолётное внимание на внешность мужчины, а вот его поступки рассматривала буквально под лупой: уступил ли он место, пропустил ли вперёд, предложил ли помощь и тому подобное. Если он делал всё так, как я считала правильным, то он меня заинтересовывал, это было ему огромным плюсом. После оценки поступков я переходила к оценке душевных качеств, для этого выводя его на задушевные разговоры. В итоге получалось, что я как профессор или исследователь относилась к мужчине, а не как девушка, которая должна жить только эмоциями. С Тезарием всё по иному, я не исследовала его как бабочку на булавке, а воспринимала таким, какой он есть, считая, что это только временное увлечение. А знаете, так даже проще и легче, не нужно думать, заморачиваться, бояться ошибиться, можно просто жить так, как живёшь. В голову пришли строчки Марины Цветаевой:

Так и я, хотела легко провести время на Циании, наслаждаясь обществом богоподобного нимфа, флиртуя, целуясь и наслаждаясь всеми мгновениями, проведенными рядом с ним, а по возвращению на Землю хотела забыть, запрятать подальше эти воспоминания. И потом, состарившись и потеряв остатки былой привлекательности, желание строить карьеру, я позабытая внуками и детьми буду сидеть в кресле качалке у камина и заново переживать самые яркие и прекрасные воспоминания своей удивительной жизни. Почему удивительной? Да разве хоть кто-то из вас может похвастать подобными приключениями? Нет? А я могу и буду.

— Ты чего? — непонимающе уставился на меня нимф, блестя в темноте глазами.

— Я ничего, всё нормально, — опомнилась я, с трудом отрываясь от своих увлекательных дум.

— Тогда почему ты не отвечаешь?

— На что? — не поняла я, — вроде отвечаю, не молчу же, — с улыбкой, от ещё не забывшихся мыслей, ответила я.

— На поцелуй не отвечаешь! — по слогам произнес Тезарий, — я тебя чем-то обидел?

— А? Нет, — я просто задумалась немного.

— О чём же, позволь узнать, можно думать, когда тебя целуют? — с ноткой язвительности спросил он.

— Задумалась, откуда ты такой красивый взялся, — не моргнув глазом слукавила я, теперь сама, привставая на цыпочки, и притягивая нимфа.

— Откуда все берутся, оттуда же взялся и я, — не поняв моей шутки, выдал Тезарий, вызывая на моём лице ещё более широкую улыбку.

Чтобы он не задавал больше вопросов, я прильнула к его губам, чуть сладковатым с ароматом диких трав и земляники. На этот раз Тезарий не стоял столбом, он быстро включился в игру, углубляя и наполняя страстью мой изначально лёгкий и невинный поцелуй. Руки нимфа зажили своей, отдельной жизнью, начав хаотично обследовать моё тело, то сжимая его, то поглаживая. Мои руки тоже не замерли, обследуя мощную шею и белоснежные волосы нимфа. Тезарий будто обезумел, он уже не соизмерял силы, буквально выталкивая из моих лёгких воздух своими тесными и крепкими объятиями. Создавалось впечатление, что он хотел моё тело впаять в своё навсегда, желая никогда с ним не разлучаться.

Одни скажут, что я поступаю опрометчиво, откликаясь не меньшей страстью, чем этот малознакомый мужчина. Другие наоборот, поддержат, поймут, на своём опыте зная как такое бывает. Сама я в это время не думала ни о чём, полностью отдавшись на волю безумного танца наших сплетённых тел. Мы представляли собой один организм, в котором невозможно определить точно, где частичка меня, а где его. Мы дышали друг другом, до полного исступления продолжая и продолжая агонию страсти.

Заснули наверняка уже за полночь, да и как заснули. Просто от усталости и полной сытости мгновенно провалились в сон, тесно прижимаясь друг к другу, как к последнему в жизни оазису.

Проснулась я очень рано, ещё до рассвета. Тихонько выбралась из-под руки Тезария, по-хозяйски пристроенной на моей обнаженной груди. Собрала разбросанную по полу одежду, аккуратно сложила штаны нимфа на камень, и оделась сама. Не то чтобы я стеснялась, скорее, опасалась появления ранних и нежданных гостей. С нежностью посмотрела на лежащего на боку богоподобного Тезария. Во время сна он был прекраснее, чем обычно, все суровые складочки разгладились, на лице проявилась спокойная безмятежность, густые реснички подрагивали, а губы, ах, эти сладкие губы, были слегка приоткрыты. Я невольно коснулась пальцами своих весьма припухших и наверняка раскрасневшихся от его жадных поцелуев губ, вспоминая наши неистовые движения в такт с бьющимися сердцами. Вздохнув и отогнав от себя воспоминания, я направилась к чаше с водой, желая умыться и заодно проснуться. Спать мне хотелось сильно, только вот спокойно я спать не могла, тревожило меня одно весьма щекотливое обстоятельство.

Для начала нужно было проверить периметр на наличие посторонних, за этим я и отправилась наружу. На улице только-только начинало светать. Звезды побледнели, а небо с каждой минутой становилось светлее, наполняя окружающее пространство яркими красками, разгоняющими мрачные ночные тени. Воздух здесь кристально прозрачен и свеж, мелкими каплями переливаются росинки, дорогими бриллиантами спрятавшись в траве. И всё бы хорошо, только скоро появится с завтраком Деливер, а мне бы совсем не хотелось перед ней краснеть и оправдываться. Я знаю, что уже взрослая самостоятельная девушка, но лишний раз попадать под осуждения и морали не горю желанием, да и портить о себе впечатление совсем не хочется. Прищурившись, я посмотрела на край горы, из-за которого скоро должно появиться солнце. Он был неровным, исщербленным и смахивал на огромную открытую пасть притаившегося на вершине динозавра. Интересно, туда кто-нибудь хоть раз забирался. На Циании я не встречала привычных глазу надписей на скалах типа: "Здесь был Вася из Тулы, 2011 год", поэтому и определить посещаемость какого-либо места сложнее. Странные мысли приходят мне с утра в голову, у меня на постели лежит голый мужчина, а я думаю о всякой ерунде, так могу делать только я. Усмехнувшись своим мыслям, я пошла обратно в пещеру.

Будить Тезария было жалко, но крайне необходимо. Набравшись решимости, я таки принялась его… целовать. Ну, да, на большее моей решимости не хватило, зато этого хватило нимфу, чтобы проснуться и снова потащить меня в кровать для очередного раунда страсти.

— Не-не-не-нет, — с трудом произнесла я сквозь поцелуй, одновременно пытаясь вырваться и вернуться в вертикальное положение.

— Что случилось? — спросонья непонимающе протер глаза Тезарий, чуть отпустив меня.

— Тебе пора, — твердо сказала я, оказавшись на свободе.

— Тебе не понравилось? — недоумённо спросил Тезарий, тут же окончательно проснувшись и сев на постели.

— Дело не в этом, — ответила я, силясь отвести глаза от его обнаженного тела, — я не хочу, чтобы тебя застали в моей пещере, да ещё в таком виде.

— Так это не проблема, я сейчас оденусь, — проговорил он, уже вставая и ища взглядом свои штаны.

— На камне, — немного подсказала я, — только ты сейчас всё равно уйдешь.

— Почему? — опять растеряно посмотрел на меня Тезарий, — ты же приняла меня, мы теперь с тобой пара. По сути, с этого момента заключение между нами союза будет сущей формальностью.

— Разве я тебе говорила, что согласна быть твоей парой? — удивленно подняла я брови и сложила руки на груди.

— Но ты же… мы же…, - забормотал Тезарий стараясь подобрать слова.

— Это ровным счетом ничего не значит, я немного увлеклась и на этом всё. Будь добр поторопись, скоро придет Деливер.

— Я думал, что ты другая, не такая распутная как все землянки, но я ошибся, — зло сверкнув глазами, выпалил нимф, затем рывком надел штаны и пулей вылетел из пещеры.

Я не смогла подобрать слов, чтобы сразу ответить ему на такое хамское замечание. Слова не хотели подбираться, а вот сердце явственно жгло от обиды и возмущения, дышать было трудно, не хватало воздуха и чего-то ещё. Я присела на край кровати, не в силах больше стоять, в груди болело, в носу сильно защипало и слёзы сами собой потекли из ничего не видящих глаз. Обида и стыд терзали душу, как он мог такое мне сказать? Как он посмел после всего, что между нами произошло? А я глупая и наивная дурочка, решила, что он такой идеальный, всё понимает и не сделает больно. Но нет, он такой же, как все, такой же, как Игорь и другие мужчины. Я не буду опускаться до ругательств в сторону всего мужского пола, но произошедшее не добавляет им чести.

Сердце ныло, всё-таки Тезарий мне очень нравился, а его поступок разом перечеркнул хорошее впечатление. Все сомнения испарились как утренний туман, мне больше ни секунды не хотелось оставаться на Циании, а ещё больше не хотелось даже одним воздухом дышать с Тезарием. Никакой разницы между мужчинами на Земле и Циании нет, все они одинаковы, так зачем я буду забивать себе голову мыслями о чужом мире, когда на Земле мне гораздо привычнее и удобнее. Там, по крайней мере, на мой однодневный роман никто не посмотрит косо, а подружки точно будут завидовать, когда я опишу внешность того, с кем этот самый роман случился. Только вот они мне наверняка не поверят. Катька скажет, что если нет фото, то нет доказательств. Ирка, что он сто процентов ничего из себя не представляет, а я приукрашиваю специально для них. И только Юлька, тихая моя Юлька, отмахнется от остальных, и внимательно вглядываясь мне в глаза спросит: «А ты не жалеешь?». Вот что мне на это ответить? Подтвердить, что жалею? Но это будет не чистая правда, мне скорее хочется, чтобы последнего разговора не было, чем предыдущего дня и особенно волшебной ночи. Я вспомнила эту ночь, тепло змейками побежало по всему моему телу, притупляя обиду, высушивая слёзы. Он меня сильно обидел — это да, но ещё раньше доставил ни с чем несравнимое море удовольствия. Смогу ли я когда-нибудь это забыть? Нет, точно не смогу, но и быть с этим человеком тоже.

— Ты чего плакала? — это совсем неслышно ко мне вошла Деливер с неизменным деревянным подносом.

— Да так, — поторопилась я вытереть остатки подсохших слёз, — по дому соскучилась.

— Хочется мне тебя утешить, сказать, что скоро ты окажешься в своём родном мире среди родителей и знакомых, но с другой стороны мне самой больно об этом думать. Так не хочется с тобой расставаться, моё сердце сжимается всякий раз, когда об этом напоминает Жанер. Уже завтра привезут Иништу и ты покинешь наш клан, — сказала Деливер, водрузив поднос на камень и присев рядом со мной.

— Разве нимфы отправятся обратно в тот же день, не останутся ночевать?

— Жанер предложит, но думаю, что нет, не останутся. Пообедают с нами за праздничным столом, заберут тебя и отправятся восвояси. Ты тиали их правителя, поэтому Керн ускорит события ради своего сына. Он бедняга ещё не знает, что Тезарий пообещал вернуть тебя на Землю по одному твоему слову.

— Как бы он не забыл про своё обещание, — пробормотала себе под нос я, в страшных красках представив последствия.

— А почему он должен передумать?

— Ну…, - не знала, как объяснить ситуацию я.

— Так. Стоп, — прервала троллиха мои мучения, — вы поссорились что ли?

— Скорее не сошлись во мнениях, — наморщив нос, ответила я.

— Да это ничего, помиритесь, дорога до земель нимфов не близкая, да к тому же сегодня есть ещё целый день, — оптимистично заявила Деливер.

Только я была совершенно уверена в обратном. Если даже Тезарий придёт ко мне просить прощения, я не захочу его слушать, уж слишком недавней и горькой была его обида.

— Может быть, — согласилась я, не желая продолжать разговор на эту тему, — чего ты там вкусненького принесла?

— Да много чего! — спохватилась Деливер, направляясь к оставленному подносу.

Аппетита у меня совершенно не было, я была унижена и раздавлена, но чтобы троллиха ничего не заподозрила старалась есть, как обычно, бодро и с разговорами.