4.2

— Точно… — внезапно выдыхаю я. — Денис Дорофеев, авария. Об этом ведь даже писали в новостях, и мне муж рассказывал.

Людмила смотрит на меня слегка удивлённо, а потом кивает.

— Да, наверняка могли и писать. Я плохо помню события тех дней, потому что почти сразу рванула в больницу. Денис был в очень плохом состоянии, находился в коме. Кажется, я провела рядом трое суток, да благословят небеса Семёна Васильевича за то, что полностью взял на себя заботу о доме и детях. Мне даже ноутбук в больницу привезли, чтобы я могла там работать, не срываясь в офис. А спустя три долгих дня Денис открыл глаза.

Взгляд нашей клиентки блуждал по столешнице, и я не нарушала тишину. Видимо, ей снова нужно время, чтобы собраться с силами.

— Думаю, уже по его взгляду я поняла, что что-то не так, — наконец решилась Мила. — Но радость от его пробуждения полностью заслонила собой остальное. Я позвала врача и меня, разумеется, тут же выгнали из палаты. Больше часа доктор проводил какие-то манипуляции, а потом вышел и сообщил, что Денис снова спит, но на этот раз уже под действием лекарств. Состояние его пока стабильно плохое, но в целом прогноз хороший: всё-таки он здоровый и крепкий мужчина без хронических болячек и вредных привычек. Вот только есть одно «но» — налицо полная потеря памяти. А потом врач посмотрел на меня и спросил, когда я в последний раз спала. Я не смогла ответить, и кажется мне что-то там вкололи, и очнулась я уже в палате и под капельницами. Спасибо этому доброму человеку, кстати, иначе подозреваю, что лежать мне там же, но чуть позже и с нервным срывом. Мира, а у вас можно курить?

— Эм… Нет, — мотаю головой, немало удивлённая вопросом. — Ни за что бы не подумала, что вы курите.

— Одно время баловалась, как раз когда пить бросила. И вот с пару месяцев назад начала снова, но это так, ерунда, — Людмила опять сцепляет пальцы и продолжает рассказ. — В общем, Денис пошёл на поправку. Крепкий организм сделал своё дело, и три недели спустя его выписали домой. Началась череда восстановительных процедур, и каждый день к нам приходили массажист и медсестра для постановки физиопроцедур. К массажисту у меня претензий не было — им оказался здоровенный дядечка с огромным опытом работы. А вот медсестру я сразу же сменила, потому что изначально к нам пришла молоденькая девчонка. Но всё-таки именно я на тот момент решала, кто будет касаться моего супруга, и девчонку сменила взрослая ответственная дама лет под шестьдесят.

«На тот момент» уже было тревожным звоночком. Я даже подумала, не разрешить ли нашей гостье закурить, но тут же отбросила эту мысль — мне становится моментально плохо от запаха табака. Даже мой муж, курильщик со стажем, всегда уходит с сигаретой на улицу, и не подходит ко мне, пока не вымоет руки и не почистит зубы. Да и нельзя этого делать в лаборатории, тут слишком много тонкой техники.

— Физически Денис восстанавливался, притом довольно быстро. С памятью было намного сложнее, потому что он не помнил никого и ничего. Ну то есть какие-то базовые знания у него имелись, и он мог с лёгкостью рассказать о составе бетона или воспроизвести второй закон термодинамики, хотя даже примерно не представлял, где эти знания получил. С людьми же было ещё сложнее, потому что он не помнил ни родителей, ни друзей, ни детей. Ни меня.

Ещё пауза, но совсем короткая.

— Врач говорил, что память может вернуться резко, либо приходить постепенно. Или не вернуться вообще, и ему нужно просто продолжать жить. И Денис это сделал — принял всё, что с ним случилось, и жил. Постепенно влился в рабочий процесс. Познакомился с родителями. Заново сдружился с ребятами, с которыми мы общаемся уже очень и очень давно. Смог стать детям если не отцом, то хорошим товарищем. И, кажется, единственный человек, которого так и не принял Денис, была я. Разумеется, сперва я не напирала и старалась давать ему как можно больше свободы. Научилась не засыпать на его плече, а просто лежать рядом. Не утыкаться в грудь, когда мне плохо и я морально истощена, а справляться со своими проблемами самостоятельно. Когда мы вместе смотрели телевизор, привыкла не подсаживаться ему под бок, а просто садиться на соседнее кресло. Я не давила, была очень терпеливой и не лезла со своими ласками лишний раз. Собственно, вначале мне даже касаться его было страшновато — столько переломов! Но постепенно Денис возвращался в прежнюю форму, и в принципе можно было бы и попробовать. Вот только мы к тому времени уже жили как соседи.

— Дальше — хуже, — порывистый вздох, Людмила продолжает. — Он начал задерживаться в своём кабинете допоздна, засиживаясь за работой. Неделя, вторая, и вот он уже перестал ночевать в спальне, прочно обосновавшись на диване внизу. Я спросила только один раз, и Денис сообщил, что у него просто много работы. Ему было неловко отвечать мне, и больше я с допросами не лезла. А две недели назад… Две недели назад к нам в гости пришли друзья. Их дочь — ровесница нашей Вики, а Денис и Сергей не раз встречались на тренировках по баскетболу. Я собиралась отнести в кабинет чай для мальчиков, но не дошла, а дверь оказалась неплотно прикрытой. Они обсуждали наш брак и меня.

Я поджала губы. Ну такое себе времяпрепровождение у мужчин.

— Знаю, что Денис иногда просил наших знакомых рассказать ему о нём самом, да и вообще о прошлой жизни. Видимо, в этот раз его интересовал наш союз, и Серёжа рассказывал всё, что мог. О том, что мы были хорошей парой. Что на нас равнялись, и что многие бы что угодно отдали, лишь бы и их брак был таким. Что даже спустя шестнадцать лет считались весьма горячей парой. Денис всё это выслушал внимательно, а потом я уловила сквозь стенку это его хмыканье. Он говорил, что просто не верит во всё это, и что возможно я и хорошая мать и жена, но его ко мне попросту не тянет. И очень может быть, наш брак был ошибкой с самого начала, да и как он начинался… Не нужно быть большого ума чтобы подсчитать — Макс появился спустя полгода после регистрации.

— А вот это немного низко, — не сдержалась от комментария я. — В появлении ребёнка участвуют вообще-то двое.

— Но браки по залёту — далеко не редкость, — спокойно парирует Мила. — Видимо это и пришло ему в голову: какая-то девица захотела окрутить его животом. А он, как благородный человек, не отказался от ответственности. Но я, чего уж там, действительно не вполне подходила под его тип женщин.

Молчу, иначе обязательно сорвусь. Кажется, Людмила предпочитает защищать супруга, но я так не могу.

— Сергей ему тогда сказал, что нам, наверное, надо просто побыть вдвоём. Даже если память не возвращается, то неделька или две под пальмами поможет разрешить все сомнения. Мысленно я благодарила Серёжу, потому что это и вправду стало бы выходом. Море, никакой работы и детей под боком, и только мы с Денисом. Я бы смогла красиво нарядиться, и как знать, вдруг это стало бы новым витком в наших отношениях? Но Денис тогда подумал буквально несколько секунд, а потом заявил, что он — пас. Не хочется ему выезжать со мной ни на какой курорт, ему и дома меня более чем достаточно. Потом они заговорили о спорте, и полминуты спустя я-таки занесла к ним чай. На Дениса даже глаза поднять не рискнула. Но с тех пор стала мысленно готовиться к разводу. Он меня не просто не принимает — он даже не хочет этого делать. И по-хорошему стоило и вовсе сделать этот шаг самой, но я ведь обычная влюблённая трусиха. Мне страшно оборвать всё, что связывало нас, пускай передо мной уже не мой любимый мужчина, а кто-то другой. Я просто ждала его решения, и видимо дождалась, потому что сегодня утром на наш адрес принесли чудесный букет из лилий.

______________________

* упоминание о Денисе Дорофееве и аварии было в начале третьей книге цикла, "Кофейная сюита"