Глава 5.1. В новом теле

— Мир?

Я вижу над собой знакомое лицо, на котором читается тревога. Кстати, у Стасика всегда была эта трещина на оправе очков?

— Не-е-ет! — вдруг заявляет шеф, поймав мой взгляд. — Нет-нет-нет, Мира, только не опять…

— Не нужно так кудахтать, Стас, я тебя прекрасно помню.

— Тогда где позывной?

— Прости, немного не до тебя, — медленно и очень осторожно приподнимаюсь в капсуле и осматриваюсь по сторонам. — Знаешь, меня удивляет сейчас только одно: как она вообще передвигается? Разговаривает. Дышит. Эта женщина в очень плохом состоянии.

— У неё лёгкий дефицит витаминов, но в целом здорова, — не соглашается со мной шеф.

— Нет, дело в другом. Она морально истощена и вымотана. Впрочем, неудивительно, ведь три с половиной месяца назад лишилась мужа. Во всяком случае, в том проявлении, к которому привыкла. Кажется, мне нужно в уборную.

Не менее осторожно чем раньше опускаю ноги на пол и иду в сторону туалета. Там облокачиваюсь на раковину и начинаю медленно дышать.

Людмиле плохо. Она носит в себе огромное горе, но почему-то никак не может выплеснуть его элементарными слезами и истерикой. Эта женщина словно задавила в себе все эмоции, и ей действительно нужна помощь специалиста. Но этим всем мы займёмся позже. Сейчас же первостепенной моей задачей будет полностью взять над этим телом контроль, потому что Людмила сильна. Очень сильна, как и любая женщина на руководящей должности. И если не перехвачу ведущую роль, то меня просто вышибет из этого тела, как пробку, а я себе такого позволить не могу.

— Итак, что вы решили? — интересуется Стас, когда я возвращаюсь в комнату. — Развод?

— Разумеется, — киваю, смотря на чайник. Нет. Пожалуй, хватит с Людмилы, да и выезжать уже пора. — С юридической точки зрения там проблем не возникнет, так что от меня потребуется только выслушать её мужа и обсудить нюансы. Ну и записать её к психологу. Или лучше сразу к психотерапевту?

— Если за лекарствами, то второе, — пожимает плечами шеф. — Она, кстати, оплатила вперёд полную сумму. Значит, ситуация и правда критичная. Ну или у неё денег куры не клюют.

— В любом случае, ты только в выигрыше, — пожимаю плечами. — Ладно, поехала я. Два часа до возвращения домой мужа клиентки, а мне нужно ещё успеть осмотреться.

Но до того, как уезжаю, делаю то, что не должна была ни в коем случае. Это элементарно противоречит корпоративной этике, конспирации и моим принципам, но я всё равно лезу в свою сумочку, включаю телефон и набираю одно короткое сообщение. Только два слова Костику — «люблю тебя», а потом снова выключаю аппарат. Теперь то, что будет происходить в моё отсутствие, уже не моя зона ответственности, но я твёрдо знаю одно: не хочу, как у моей клиентки. Не хочу с ума сходить от потерянной любви. Пусть Константин просто знает, что я его по-прежнему люблю и ничего в моих чувствах не изменилось. А что там у него, решать будем уже позднее.

Стас совершает невиданное и провожает меня до дверей. Обычно я спасибо если удостаивалась кивка, потому что после перемещений мой начальник терял ко мне интерес аккурат до возвращения обратно. Два письма: в самом начале, чтобы подать весточку, что освоилась, и в конце, уточняя время обратного перехода — вот и всё наше общение. Но, видимо, не в этот раз.

— Мира, — говорит он, когда входная дверь уже открыта. — Извини, что так резко выдернул тебя. Просто ты и сама видишь, я не мог бы передать этот заказ кому-то другому.

— Вижу, Стас, — еле заметно улыбаюсь. — Но может оно и к лучшему.

И Косте действительно нужно от меня отдохнуть. Вот только я понятия не имею, как именно он предпочтёт отдыхать.

До дома клиентки добираюсь весьма быстро — спасибо, что пятничные пробки начинаются только после трёх. Дом меня, кстати, покоряет с первого взгляда, ведь он вроде бы и не большой, но планировка внутри великолепна. Но сделаем поправку на то, что создавал его директор строительной фирмы, который как раз увлёкся в тот момент технологиями и, по сути, создал одно из самых идеальных умных зданий, какие могли быть в то время.

Сейчас дом был пуст. Помимо четы Дорофеевых и их детей, с ними проживает и тот самый дворецкий Семён Васильевич, про которого говорила Мила, но сейчас он отбыл к родителям Дениса. Притом, как я понимаю, просто в гости: попить чаю, поиграть в маджонг и нарды, перетереть последние сплетни. Вообще, судя по воспоминаниям Людмилы, там весьма хороший и душевный дядечка. Кроме него к Дорофеевым дважды в неделю приходит убираться женщина в возрасте, но у неё совершенно маленький фронт работы благодаря технологиям и общей чистоплотности домочадцев. К тому же, дни её прихода — понедельник и четверг, так что сейчас меня встречает почти стерильная тишина.

Оставляю ключи на крючочках, взглядом прохожусь по поверхностям коридора и кухни-гостиной. Уютно. Впрочем, за уют тут в основном отвечает Семён Васильевич, но и женская рука чувствуется не меньше. Почти что сразу замечаю поставленные в вазу лилии, и внутри всё сжимается от неприятного чувства. Чем руководствовалась Людмила, когда заботливо ставила в воду цветы, заказанные для другой женщины? Хотя я чувствую, что эта дамочка спокойно бы надела этот букет на голову неверному мужу, добавив пару едких комментариев, но не в этот раз. Что же мешает ей проявить эмоции? Любовь, которая и не подумала покидать, или скорее полное опустошение внутри? Посмотрим.

Отправляюсь в ванную комнату клиентки, по пути разглядывая стены и интерьер. Для самой Людмилы Николаевны всё это просто фон, глаз давно замылен и не видит мелочей. А вот мне интересно рассматривать фотографии в рамочках, семейные портреты, какие-то памятные сувениры. Они позволяют вырисовать картину четы Дорофеевых, и по всему получается, что здесь все были счастливы. И продолжили так же жить, если бы не безумное стечение обстоятельств, в результате которых произошла авария и муж нашей клиентки потерял память. С другой стороны, он ведь не просто забыл свою жену — он не захотел её вспоминать. И как знать, если в сознании Людмилы у них был счастливый брак, то вдруг для самого Дениса тот являлся исключительно привычкой? Надо разбираться. Или не надо, ведь мне заплатили не за это.

В ванной комнате приятно пахло маслами и чем-то свежим. Ванну я проигнорировала, отправилась сразу в душ. К тому же, время поджимало, и до прихода Дорофеева оставалось минут сорок, не больше. Я распустила пучок, в который были собраны волосы Людмилы, и едва не охнула: они шикарны! Длинные, почти до пояса, и очень мягкие наощупь. Тут же в памяти всплыло, как муж клиентки часто касался этих волос, каждый раз с восхищением рассматривая. И очень может быть, сама Мила бы давно подстриглась, но оставляла эту длину для мужа. Вообще, очень многое в её жизни делалось для Дениса Викторовича, и сейчас меня это удручает. Что же осталось лично для неё? Пожалуй, этим мы и займёмся завтра: составим список дел, которые помогут Миле прийти в себя и будут сделаны исключительно для неё.

После душа я решила не сушить волосы, а оставить их так. И вместо привычного домашнего костюма, состоящего из свободных штанов и кофты, остановилась на платье-футболке, свободном, но длиной всего-то до середины бедра. Вообще, эта женщина имела привычку одеваться весьма скромно и даже консервативно. Во всяком случае, на работе, где она сама порицала интрижки и плотоядные взгляды, и дома, где у неё имелся сын-подросток, то и дело приводящий в гости друзей. Мужа обычно баловали прелестным видом в спальне, и я уже успела оценить количество кружевного белья в шкафу. И на какие-то вечеринки она тоже могла одеться весьма фривольно, особенно если выходила в свет с Денисом. Другое дело, что с момента аварии они просто нигде не бывали, и я даже не удивлена, отчего этот мужчина назвал жену скучной. Что, впрочем, не делает ему чести. Даже если не испытываешь к женщине какой-то там страсти, пригласи её в ресторан хотя бы из уважения! Всё-таки это тот человек, который провозился с тобой несколько месяцев, пока ты приходил в себя после аварии. Но нет, Дорофеев предпочёл отгородиться от всего, и этим, если честно, нехило меня выбесил. Немалых трудов стоит остановить себя, ведь мне заплатили только за развод. О восстановлении справедливости, тем более той, которая сформировалась лично в моём понимании, разговоров не было.