Глава 25

На полное восстановление у Киана уходит чуть больше трех дней, приобретенная после пробуждения регенерация сделала своё дело, а вот у меня… со мной дело обстояло сложнее. Я провела под надзором целителей почти две недели.

Как оказалось, уплатить долг за спасение мира мне все же пришлось. Я осталась жива, благодаря усилиям целителей, мужа, и… Повелителя, но магом, перестала быть. Я больше не способна использовать магию. Я чувствую её, вижу, но вот пользоваться ею, собирать в себе больше не могу.

Слишком разрушительным для хрупкого тела был созданный мною поток магии. Он выжег все магические каналы в теле, уничтожив и внутренний источник, что есть у каждого мага.

В полном понимании я не была магом, не имея возможности магичить, но и не магом назвать меня тоже было нельзя, хотя бы потому, что я была насквозь пропитана магией, которая проходила сквозь меня, даруя продолжительность жизни, не меньшую, чем у сильнейших магов нашего мира.

Потерять способность пользоваться магией было грустно. Я любила то чувство, когда магия бежит в крови, отзываясь на зов, любила чувство радости и тепла, что она дарила мне. Магия всегда была со мной, и, лишившись её, я искренне грустила. Но не жалела о принятом мною решении.

Лишиться магии — меньшее из того, чем я готова была пожертвовать для спасения своего мира и родных. Я думала, что умру, но выжила. И радость от этого перекрывала всё. Тем более что и для Киана потеря мной возможности быть магом ровным счетом ничего не меняла. Его чувства были столь же сильны, я отчетливо их ощущала. Наша связь не оставляла сомнений и места для волнения.

Когда я достаточно окрепла и необходимости находиться под неусыпным контролем целителей не стало, Киан решил не откладывать и наконец познакомить меня со своей семьей. Он дал мне день на подготовку, отчего и я, и мама хватались за головы, пытаясь успеть привести меня в надлежащий вид для встречи с родственниками арвийца.

Первым делом лира Маргарет озаботилась нарядом, который через портал доставили нам в течение трех часов, затем последовали водные процедуры в вытребованной у ректора ванной, которая располагалась в личных комнатах главы академии. Затем мама долго пыталась вернуть краски моему всё еще бледному лицу, а вот после, когда результат её удовлетворил, занялась волосами, соорудив мне довольно простую и изящную прическу.

Несмотря на то, что у мамы и меня всегда были личные служанки, помогающие с такими вещами, лира Маргарет и сама была в состоянии собраться, что, собственно, сейчас, помогая мне, и продемонстрировала.

Только когда я была полностью готова и с волнением взирала на себя в зеркало, ища и не находя изъянов в облике, мама занялась собой.

Как оказалось, приглашена была не только я, но и моя семья, включая брата.

В назначенное время мы все сели в предусмотрительно нанятый Кианом роскошный шестиместный экипаж. Дорога до дома мужа была долгой, часа два, но мне показалось, что время пролетело незаметно. Я волновалась так сильно, что готова была всё отменить. Только успокаивающие слова мужа, переданные по нашей связи, не позволяли поддаваться трусости. Ну и непринуждённая беседа родных, которые будто и не волновались, помогла отвлечься от глупых страхов.

Что мои страхи были глупыми, я поняла сразу, как только мама Киана – стройная женщина с правильными чертами лица, увидев меня, смущенно мнущуюся рядом с мужем и родителями, бросившись ко мне, заключила в крепкие объятья.

— Добро пожаловать в семью, дорогая… Мы так рады видеть тебя, – приятным голосом произнесла Элеонесса Страйдж, после чего переключилась на моих родителей.

Знакомство с отцом и дедом Киана прошло столь же тепло. Оба мужчины выразили восхищение моей красотой и смелостью и заверили, что лучшей жены для сына и внука представить не могли.

Моим же родителям отец и дед моего арвийца выразили глубокую благодарность за чудесную храбрую дочь.

В общем, знакомство прошло замечательно. Наши с Кианом мамы быстро нашли общие темы для разговоров, как и отцы. Ашер же заинтересовался рассказами деда Киана и весь вечер засыпал его вопросами, отчего я пару раз порывалась одернуть брата, но Киан с улыбкой заверял, что внимание принца и его любознательность льстят старшему мужчине в роду Страйдж.

Пока наши родственники наслаждались общением друг с другом, Киан в ожидании ужина предложил прогуляться по саду, и я с удовольствием согласилась.

Легкий ветерок почти мгновенно остудил лицо, но и только. К удивлению, в саду было не холодно, хотя погода стояла далеко не летняя.

— Защитный купол, – заметив моё удивление, поясняет Киан, с улыбкой наблюдая за мной. – Мама очень дорожит своим садом, поэтому тут держится определенная температура.

— Здесь красиво, – восхищено произношу, с интересом оглядываясь. Сад утопал в зелени и разнообразных цветах. Не знаю, садовник или же сама мама Киана заботится о цветах и растениях, но заметно, что за садом тщательно ухаживают.

Признаться, даже во дворце дяди сад, и тот выглядит менее привлекательным. В нём нет и половины тех удивительных, ранее мной невиданных цветов.

Взять хотя бы вот этот ярко-желтый цветок с широкими бархатными лепестками и голубой сердцевиной – он был прекрасен.

— Это аламея, – оказываясь за моей спиной, очень близко, произносит Киан. – Значение этих цветов — «свет, жизнь и радость».

— Ему подходит, – всё так же глядя на удивительный цветок, отвечаю.

Близость мужа волнует, заставляет замирать сердце в томительном ожидании.

— Я хочу поговорить о нашем будущем, – обнимая меня, говорит Киан, и я молчаливо выражаю готовность слушать. Это и правда важно. Теперь, когда угроза со стороны демонов устранена, нам нужно подумать о будущем. Нашем совместном будущем. – Мне нужно закончить учебу, поэтому какое-то время нам придется пожить здесь. Но как только я получу диплом, если ты захочешь, мы отправимся в Боснийское королевство и обоснуемся там, вблизи к твоим родителям.

Как только Киан замолкает, я отвечаю:

— Хорошо.

— Ты не против? – не услышав возражений, удивляется арвиец.

— А должна быть? – чуть заметно улыбаясь, спрашиваю. – Ты прав, тебе нужно закончить обучение, в то время как я… уже не смогу учиться. Я больше не маг.

— Мне жаль, Дайяна… – объятья становятся крепче, а на душе теплее. Я чувствую искреннее беспокойство мужа.

— Не стоит. Это малая плата за наш мир. Главное, что я жива и могу быть с тобой.

— Да, это важнее всего, – поворачивая меня лицом к себе, произносит Киан. Он бережно касается моего лица, смотрит проникновенно, нежно. – Без тебя я не представляю своей жизни. Я даже не думал, что кто-то может стать так дорог мне. Что чья-то жизнь будет важнее моей… Но вот появилась ты. Удивительная, яркая, смелая, нежная и такая красивая…

— То, что я удивительная, смелая и красивая, ты понял сразу, как только увидел меня? – не удержавшись, отлично помня первую встречу с арвийцем, спрашиваю.

— Нет, – улыбается муж. – В первую нашу встречу я решил, что ты доставишь кучу проблем. Начнешь ныть и требовать к себе особого отношения. И отчасти оказался прав.

— Что?! Когда это я ныла и требовала к себе особого отношения? – искренне возмущаюсь.

Не было ведь такого!

— А кто возмущался из-за того, что придется жить с соседкой? – вскинув бровь, напоминает арвиец, у которого память оказалась на редкость отличной.

— Я просто была удивлена наличием соседки, не больше, – признаваться в том, что была возмущена тем, что комнату пришлось с кем-то делить, не собиралась.

— Ну да, конечно, – не верит муж. И, прежде чем я отвечаю, продолжает: — Впрочем, это всё уже не важно. Тогда я не знал тебя, видел в тебе врага. Теперь же ты моя любимая и единственная жена.

— Любимая?.. – внезапно горло перехватывает, и голос становится хриплым.

— Да, любимая, – склоняясь к моим губам, подтверждает Киан с завораживающим мерцанием в глазах. – И самая желанная…

Страстный поцелуй опаляет мои губы, и реальность исчезает. Я растворяюсь в ощущениях и безграничном счастье, которое затапливает меня.

В дом мы возвращаемся спустя полчаса. С горящими глазами, улыбками на губах и, в моем случае, с припухшими от долгих поцелуев губами.

Поймав понимающие улыбки от наших матерей, я смущенно опускаю взгляд, в то время как Киан широко всем улыбается, ни капли не смущенный тем, что ни для кого не является секретом, чем мы занимались в саду.

За ужином мы то и дело переглядываемся и улыбаемся, совершенно забывая, что не одни и что нужно есть. В конце концов, мой отец не выдерживает и предлагает нам вспомнить о приличиях. И мы честно пытаемся, но радость, переполняющая нас, столь сильна, что приличия не имеют значения.

Ужин заканчивается уже поздним вечером, и родители моего арвийца настаивают, чтобы мы остались на ночь у них. Не желая возвращаться в стены академии, мама упрашивает отца, и мы остаемся.

Нам с родителями предоставляют отдельные гостевые спальни, расположенные по соседству. И под бдительным взглядом отца, попрощавшись с Кианом, я первая скрываюсь в своей.

Приняв ванну и облачившись в домашнее платье, предусмотрительно приготовленное по приказу мамы Киана, забираюсь на широкий подоконник и гляжу в окно.

Я жду Киана. Хоть мы и не договаривались, знаю, что он придет. Потому что так же, как и я, желает сделать нашу связь полной и нерушимой.

Тихий скрип потайной двери, раздавшийся в полумраке, окутавшем комнату, встречаю с улыбкой. Я не удивлена что в семейном особняке мужа есть тайные ходы, в нашем они тоже есть. И даже предполагала, что именно тайным ходом и воспользуется Киан.

Легкие шаги к кровати останавливает мой тихий голос:

— Я здесь.

И вот спустя удар сердца Киан замирает возле меня.

— Ты ждала меня? – понимает он, скользя обжигающим взглядом по мне.

— Да, – не вижу смысла скрывать. Как и смущаться того, что должно произойти.

Предстоящую близость я воспринимаю как что-то естественное. Правильное. Желанное. Оттого и не вижу смысла смущаться и метаться в сомнениях.

Мы женаты. И всё что между нами произойдёт, никак меня не опорочит.

Без лишних слов Киан подхватывает меня на руки и, вновь воспользовавшись потайной дверью, относит к себе. На это уходит не больше пары минут.

Оказавшись у широкой кровати, он медленно, не отрывая глаз от моих, опускает меня на прохладный шелк простыней. Чтобы спустя мгновение, потребовавшееся на избавление от рубашки, накрыть своим телом и впиться жадным собственническим поцелуем в мои губы.

В эту длинную ночь, полную новых ощущений, любви, единения, радости и удовольствия, мы окончательно соединили свои жизни, став настоящими мужем и женой.