Глава 23. Тихая поступь дорог и развратный Критис

Дара

Леванна Джи оказалась нелюдимой молчуньей. Ни с кем не сближалась, разговаривала только по существу, почти не улыбалась. Что их связывало с Лерраном – не понять, но по тому, как тщательно девушка его избегала, мы догадывались, что красавчик её обидел. Умел он настраивать людей и нелюдей против себя.

Если к Леванне присматривались и пытались хоть как-то общаться, Лерран сорвал джек-пот по умению отталкивать от себя всех.

Он корчил гордую рожу, смотрел на всех с презрением, не гнушался какое-нибудь язвительное замечание отпустить. Наслаждался, наблюдая, как бесится Раграсс. Доставал деланными любезностями Пиррию. Остальных оглядывал свысока и заслуженно наслаждался одиночеством.

При этом Лерран не отлынивал от несложных обязанностей: носил хворост для костра, чистил лошадей, заступал на дежурство ночью. Правда, одного караулить наши возы его не оставляли. Мало ли. Никто ему не верил, кроме, наверное, Геллана.

В какой-то из дней я не выдержала.

– Чего ты добиваешься? Тебе идти с нами очень долго. Не лучше ли немного приструнить свой мерзкий характер и попытаться ужиться? Нет, ты специально настраиваешь всех против себя.

Лерран задрал подбородок и изогнул красивую бровь. Смотрел насмешливо. Полуулыбка гуляла на тонких губах.

– Всем нравится меня ненавидеть. Зачем менять привычки? Не хочу быть лучше, чем есть. Не хочу прогибаться, чтобы снискать чьё-то расположение. По мне, лучше ненависть, чем жалость.

С этими словами он пришпорил коня и вырвался вперёд. Вот, значит, как. Не хочет, чтобы его жалели. Иногда я умела слышать главное.

– Оставь его, – попросил Геллан. – Всем нужно время. Ему в том числе.

– Воздух звенит, понимаешь? Все словно цепные псы – напряжены, рычат и только ждут команды, когда можно будет сцепиться, – тяжело вздохнула я, поплотнее укутываясь в капюшон: Зеосс постепенно сдавался зиме. Холод завоёвывал пространство, выстуживал воздух, хотя изредка солнце всё же побеждало и дарило хорошие деньки.

– Надеюсь, благоразумие победит, – Геллан, как всегда, верил в лучшее.

Кто себя вольно чувствовал, так это маленький Гай. Может, он ничего не замечал, а может, отгораживался от тревоги – не знаю. Но, пробуждаясь ближе к полудню, он неизменно улыбался, пытался хитрить и выпрашивал у Нотты крови. Айболит зорко следил, чтобы певица не смела потакать юному манипулятору.

– Ешь, восстанавливайся, пой, – командовал кровочмак вовсю. Вот уж кто обрёл твёрдую почву под ногами, так это он. Перестал ныкаться по углам, скрываться и стесняться. Всё чаще слышался его бархатный воркующий голос.

Неожиданно они прекрасно спелись с Ренном и Риной. Часто исчезали на время и возвращались абсолютно довольные и счастливые.

– Чем вы занимаетесь? – попыталась я выспросить у Рины. С Ренном такие номера не проходили, поэтому я и не совалась.

– Колдуем, – не моргнув глазом, выдала сестрица мага. – У Айбина есть чему поучиться.

Может, я бы тоже чему-нибудь поучилась, но меня с собой не брали. Да и не предлагали ничего – будем откровенны. Как-то резко стало слишком много Айболита. Он успевал везде: и с магами позаниматься, и Нотту повоспитывать, и Гая каждый день учил чему-то. У них с мальчишкой свой тайный ритуал сложился. Со стороны – сюсюкают или пялятся друг на друга, но по живой мимике мелкого кровочмака видно, что это не просто нежности. А ещё Айболит стал намного меньше нуждаться в крови.

– Настанет день, Дара, и я смогу избавиться от унизительной зависимости! – он сказал это с гордостью. Так, наверное, радуются бывшие наркоманы и алкоголики. – К сожалению, полностью отказаться невозможно, но контролировать жажду и заменять потребность другими источниками энергии станет мне под силу.

Что сказать? Верите? Я гордилась им. А ещё хотела увидеть Айбина настоящим.

– Пока не время, – отмахивался он от меня, как от мухи, и прятал глаза под тяжёлыми веками.

* * *

После Бергарда мы прошли несколько крохотных поселений. Леванна Джи вела нас уверенно. Знала, где лучше остановиться, отдохнуть. Кочевая жизнь выматывала, поэтому мы с радостью падали в кровати, застеленные чистыми простынями, и наслаждались каждым мигом простых удобств.

Проводница умела выбирать спокойные и не очень приметные дороги. Казалось, они горят у неё в голове. Никогда не сомневалась, куда сворачивать, ни разу я не видела в её руках хотя бы подобия карты местности.

– Зачем? – с удивлением спросила она, когда я поинтересовалась, есть ли у неё путеводители и хоть какие-то примитивные рисунки. – У каждой дороги – свой характер. И если я хоть раз прошла, оставила следы, то никогда не запутаюсь, не сверну в ненужную сторону. Ноги помнят. Тропы поют. А у меня хороший слух – слышу, что они говорят или шепчут, какие звуки издают.

– Ещё одна магия? А как же другие? Им было бы легче идти, если б знали, куда. И карты местности – хорошая идея.

Леванна Джи покачала головой и улыбнулась.

– Магия? Можно и так сказать. Что касается других путников, то для них всегда находятся такие, как я.

– А если не находятся? – иногда я хуже клеща.

– Тогда кто-то учится слушать и слышать голос дорог.

Железобетонная логика, однако. Но у зеосских ведьм – свои тараканы в мозгах. Кажется, я начала к этому привыкать.

Через несколько дней, у вечернего костра, Леванна заявила:

– Завтра мы попадём в Критис – мерзкий захолустный городишко с притонами. Лучше не останавливаться там. И лучше не высовываться из повозок и фургонов, пока не пройдём его насквозь.

– Притоны? – вечно у меня нос, как у Буратино. – Если городишко мелкий, зачем там столько?

Леванна устало потёрла переносицу.

– Он как раз посередине, в центре от других поселений. Порт, близость моря. Всегда нужны места, где принято спускать пар.

– А, ну да. Карты, женщины, выпивка.

– Не только карты и не только женщины, – усмехнулась Леванна. – Мужчины тоже в цене.

Я тряхнула головой. Ну, да. Мир наоборот. Как же я посмела забыть.

Ранним утром мы въехали в ворота развратного Критиса.

* * *

Видели когда-нибудь, как охраняют важную персону? Если нет, то многое упустили. Ну, это когда куча красивых машин, мигалки, мотоциклисты, вой сирен. Почётный кортеж прёт, а зеваки на обочинах толпой стоят, разглядывают, рты открыв.

Грандиозный эскорт по-зеосски тоже нормально смотрится. Спецэффектов, правда, нет, зато на мужчин наших любо-дорого посмотреть. Про Геллана я молчу. Сандр с победоносной улыбкой – красавчик-обаяшка, Вуг и Раграсс – два золотокожих полубога – правят возами, Ренн с обручем мага во лбу и распущенными волосами – титан, не меньше. Лерран тоже ничего, положа руку на сердце. Я б ему жизнь не доверила, но было бы очень странно, если б он согласился ехать в фургоне вместе с женщинами.

Картину портили мелкая Леванна Джи, что ехала впереди всех, и Рина, косящая, как всегда, под мальчика. В нечеловечески жарких спорах вчера решили, что один маг – хорошо, а два – сильнее и спокойнее. Причём, заметьте, это она всем такое мнение навязала.

Айбина пришлось спрятать. Точнее, он сам где-то там растворился, как соль в воде. А мы тряслись в полутёмном фургоне. Причём на великом совете было решено запихнуть нас вместе, чтобы не разбазаривать внимание на лишнее.

Я их всех люблю, поверьте, но когда одни бабы да ещё так плотно друг к другу – лучше застрелиться.

Алеста внешне спокойна, но без конца поправляет волосы и переплетает конец своей косы. Нотта привычно прижимает свёрток с Гаем. Напряжена и скована. Никак не адаптируется. Возможно, ей как раз не хватало более тесного знакомства. Она же больше предпочитала исчезать и прятаться.

Офа сидит тихо, как срубленное бревно – зелёным отсвечивает. Иранна правит фургоном. Муйба спокойна, как удав. Инда сжимает и разжимает кулаки. Щёки у неё розовые. Нервничает и волнуется. Мила делает вид, что спит. Пиррия дышит часто, кажется, что она в обморок грохнется: на лице страдания неземные.

Я могу её понять: она совсем на Тинае свихнулась, а финист сейчас где-то там, высоко. И Йалис тоже не с нами. Вот за мшиста я переживаю: как он там, совсем один? Мой маленький лев-медвежонок ласковый. Его во второй фургон спрятали от греха подальше. Там заправляет Росса – ещё одна в нашей компании, кому море по колено.

В общем, ехали мы как наложницы великого султана – все такие нервные, исключая Иранну да Россу. Старшим ведьмам не к лицу трястись, они давно познали дзен.

Я, чтобы ни с кем не сцепиться, осторожно отодвинула кусок плотной парусины, что прикрывала окно, и пялилась на местные ландшафты.

Грязным Критис можно было бы назвать разве что в переносном смысле. Сиял, сверкал, подмигивал – и это ранним утром. Но жизнь тут, наверное, не прекращалась ни на секунду. Чистые, вылизанные улочки, но ощущения уюта нет. Может, знания тому виной, а может, нарочитая показушность.

Вот где город-праздник. Размалёванный, как клоун, со всеми подобающими атрибутами: натянул улыбку до ушей и ждёт, когда очередные хозяева жизни явятся спустить деньги на развлечения.

Наше шествие незамеченным не осталось. По пути попадались зеваки, что смотрели унылым возам вслед, гадая, что за ценный груз везут неулыбчивые охранники.

Воображение у меня работает хорошо – я давно в этом убедилась. Представила я, что Леванна – богатая стервь, а наш караван – её несметные сокровища. Будет удивительно, если никто не попытается отбить хотя бы один воз силой, чтобы посмотреть, что за богатства таятся внутри.

Но я, как всегда, не о том думала. Несмотря на то, что люд в этом месте собирался разный, разбойниками с большой дороги здесь вряд ли кто был. На нас глазели – и только. Видимо, чтобы по-настоящему удивить и встряхнуть порочный Критис, вереницы возов с семерыми охранниками слишком мало.

И да, я забывала: два стакера, пусть и бывшие, – всегда повод не рисковать. Богатств на свете много, а жизнь одна.

Мы благополучно миновали центр города и плавно перешли к улочкам поспокойнее. Я прямо почувствовала, как перевели дух те, кто явно нервничал: повеселела Алеста, расслабилась Инда, Мила перестала делать вид, что безмятежно спит, Нотта прекратила сжимать свёрток с Гаем так, будто он – спасательный круг.

Рано радовались – это всегда про нас. За следующим поворотом нас снова ждали приключения.

Геллан

Они с Сандром, не сговариваясь, решили охранять фургон. Там самое дорогое – люди, что доверились им и делили тяготы долгой дороги. За вторым фургоном с Йалисом следили Раграсс и Вуг. Рина пристроилась рядом с Леванной Джи, а Ренн и Лерран прикрывали тылы.

По большому счёту, они привлекали внимание – не более. Здесь и не к таким странностям привыкли, поэтому главное – ехать и никуда не влезать. Не смотреть по сторонам, не цепляться взглядом за людей, что готовы предлагать товары и развлечения. От таких сложно отделаться – прилипают намертво и провоцируют на скандалы. Им сейчас это ни к чему.

Критис утром почти спокоен: ночная жизнь уже отбурлила, город постепенно сдаётся в плен сну. Под вечер здесь снова будет жарко.

– Подозрительно тихо, – буркнул Сандр. Он непривычно натянут и словно принюхивается к воздуху.

– Меньше думай, – ответствовал кратко, но почувствовал, как тревога невольно захватила и его. Шаракан. Этому нельзя поддаваться. Но, как назло, в суме заворочался Сильвэй. Кош издавал шипяще-ворчащие звуки и отказывался сидеть тихо. Геллан видел, как он высунул свой жёлтый нос и сверкал голубыми глазищами.

Волосы на затылке зашевелились. Неприятное чувство ожидания, особенно, когда ничто не предвещает плохого. Самое опасное место они миновали, а напряжение не отпускало.

Они свернули в переулок, и уже по гулу отдалённой толпы Геллан понял: спокойствие закончилось. Как жаль, что нельзя повернуть назад и выбрать другой путь.

Их караван вынырнул из подворотни и попал на небольшой пятачок. Сложно назвать это место площадью, но почти круглое пространство окружали дома развлечений. Здесь-то и разворачивалась обычная драма.

Огромная, почти с Геллана ростом, ведьма, сверкая голыми руками, под улюлюканье толпы торжественно тянула за собой грязный мешок. От разгорячённого тела женщины валил пар.

– Так его, так, Ханнира! Будет знать, как открывать рот!

– Наподдай ему скорее!

– Повесить, мерзавца!

Голоса неслись со всех сторон, объединённые азартом и жаждой крови.

– Геллан! – пискнула скрытая за пологом фургона Дара.

– Шаракан, – выругался сквозь зубы он, вслушиваясь в мягкую поступь Обирайны.

– Что, брат стакер, будем выручать этот мешок дерьма? – сверкнул белозубой улыбкой Сандр. Прядь волос упала ему на глаза, и выглядел его бывший собрат как кош перед прыжком за дичью.

Тем временем боевая Ханнира, ухватив «мешок» за капюшон, подняла вверх безвольное тело. Толпа взревела. Ор стоял такой, словно воины на арене бились на смерть, но среди какофонии Геллан услышал тихий вздох кровочмака.

– Ты его знаешь? – спросил, не глядя вниз.

– Барк, – проворчал Айбин, – как был сумасшедшим, так и остался. Удивляюсь, что он до сих пор жив.

– Сомнительное утверждение, – холодно возразил Геллан, разглядывая болтающегося в руке Ханниры человека.

Он видел всё. Тревожный взгляд Леванны. Приподнятую бровь Рины. Спокойное ожидание мохнаток.

– Что происходит? – Ренн встревожен и напряжённо смотрит, как замедлился ход их процессии.

– Езжайте вперёд, – приказал и коротко махнул рукой. – Не останавливайтесь.

– Сложная задача, если учитывать плотность толпы. Тут либо остановиться и дождаться конца разборок, либо рисковать. Нам не проехать не разделившись. А как только сломаем ход возов, сразу станет легче атаковать под шумок.

Ренн не воин, но соображает хорошо.

– Всё равно нужно двигаться. Как только встанем – не выберемся, толпа засосёт, как болото. Тем более, после того, как.

– Только не говори, что вы собираетесь вмешаться, – потрясённо протянул слова Ренн.

– Предлагаешь проехать мимо?

– Браво! – картинно усмехнулся Лерран, и беззвучно зааплодировал. – Узнаю правильного и справедливого до тошноты властителя Верхолётной Долины.

Геллан не ответил. Зато отозвалась Дара из фургона.

– Вспомни, скотина, кто тебя взял с собой. Что-то ты тогда не жаловался на справедливость Геллана.

– Не вздумай высунуться, – пригрозил девчонке. – Я не смогу быть сразу в двух местах.

Возы медленно, но двигались. Геллан, Сандр, Ренн и Лерран, не сговариваясь, отстали. Стакеры переглянулись, прикидывая, как будет лучше поступить, но Лерран спутал им все планы.