Глава 5. Новая жизнь во сне и наяву

Дара

Снилось мне, что я проспала. Надо идти в школу, а книжки не собраны, уроки не выучены… ма стоит над кроватью, сжав губы ниточкой, и больно дергает меня за ухо. Ма, которая никогда не трогала меня и пальцем.

Вот так я и проснулась: в чужой постели, с радужным кроликом на подушке. За ухо трепал меня он – расчудесный толстозадый мерцатель. Пока дрыхла без задних ног, он натворил дел: по всей комнате валялся мерцательный помет, то тут, то там виднелись радужные светящиеся разводы. Я так понимаю, еда закончилась, поэтому и решил мерцатель меня разбудить.

Трудно сказать, как долго я спала. Поняла лишь, что ничего мне не приснилось вчера. Провалилась не пойми куда прямо из дурацкой мусорки.

Мне бы истерики катать, головой биться, заламывать руки и стенать: «А как же мама?.. Как же уроки и школа?..» – ну, или что-то в этом трагически-патетическом стиле. Но не падалось мне в обморок, не вылось, скажем честно. То ли не прочувствовала до конца весь мрачный бесперспективняк сиюминутного бытия, то ли не верилось. А если копнуть глубже, такое любопытство раздирало – жуть! Куда попала, зачем… Дашка – первооткрывательница новых миров! Путешественница во времени! Да подружки и одноклассники обзавидуются чёрной завистью!

Как-то само собой решилось: буду глядеть во все глаза, слушать во все уши, трогать во все руки, чтоб было о чём соловьем разливаться. Эта комната – хороший старт для исследовательского марафона.

Вскочила с кровати, прошлёпала босыми ногами, осмотрелась. Светлая комната, кремовая. Будучи поменьше, мечтала о таком интерьере для своих кукол. Ничего лишнего, но очень мило и… как-то вот слишком уж в точку. Словно здесь знали, что я появлюсь. Кровать с завитушками на изголовье, комод на изогнутых ножках, пуфик возле столика, где стоят баночки.

Чего-то не хватало. Зеркала. Очень хотелось посмотреть на себя. Путаясь в длинном подоле рубашки, которую вчера на себя напялила, отправилась в ванную. Со стороны, наверное, обхохотаться можно. Путаюсь и чертыхаюсь. Мерцатель за мной следом, как приклеенный. Туда, сюда, обратно. Интересно, для него я мамка?..

Зеркало висело на стене в ванной. Большое, во весь рост – мечта последних пару лет. Но в нашем доме никто и не собирался покупать зеркало до пола. А здесь – пожалуйста. Как в сказке!

Радовалась рано: отражение мутное какое-то, я зеркало даже полотенцем потёрла – не помогло. Но в общих чертах что-то всё же рассмотреть удалось. На голове черте что, бусины в волосах мерцают, руки, лицо – в радужных разводах, как будто я радугу ела жадно и долго.

Душ и расческа частично решили обе проблемы: бусины мимеи, как оказалось, выбрать из шевелюры – задача не для слабонервных, а разводы хоть и смылись, но всё равно оставили на коже светящиеся точки, словно я блёстками обсыпалась.

На стуле рядом с кроватью обнаружила одежду, но решила, что в мешковатом сарафане буду выглядеть чучелом, поэтому предпочла напялить не совсем чистые вещи, но зато свои собственные.

Мерцатель терпеливо ждал. Глаза, как у собаки: преданные и жалостливые, проникновенные такие: хочется тут же открыть холодильник и отдать всю колбасу. Холодильник отсутствовал, колбаса тоже, мимеи куда-то подевались: видать, обжора сожрал всё, а новые бусины почему-то не спешили лопаться и отдавать свои бело-голубые ветки на съедение любимому животному. Видать, лимит щедрости и любви закончился.

– Потерпи, Тяпка, найдём здесь кого-нибудь живого, и я обязательно придумаю, как добыть тебе еду, – сказала я кролику с фонтанообразным хвостом, взяла его на руки и поцеловала в мягкий нос. Мерцатель тут же заурурукал.

Так я и вышла из комнаты: умытая, тоже голодная, с карманами, полными блестящих бусин, которые мне удалось выдрать из волос, с урчащим и светящимся кроликом на руках. На этом моё везение закончилось.

Вы бродили когда-нибудь по лабиринту? Не с уверенной важностью, когда знаешь выход и чётко отщелкиваешь нужные повороты, а с нарастающей паникой, что ты вообще не понимаешь, куда нужно идти.

Вначале я шла по длинному коридору (вроде как точно по такому уродливый Геллан привёл меня в мою спальню и вроде как мы никуда не сворачивали). Затем стены начали «дышать» и колыхаться, по ним то рябь пробегала, то рисунок какой-то появлялся и исчезал. Выныривали вроде бы знакомые мне вещи, но я не могла ни на чём сосредоточиться. От постоянных колебаний вокруг меня начало подташнивать, паника сжимала горло, наступил момент, что ещё чуть-чуть – и начну визжать. Вместо этого присела. Сползла по стене, поджала колени к груди, обхватила обеими руками мерцателя и, уткнувшись в тёплую мягкую шерстку, заплакала. Бессильно так, жалея себя, несчастную.

Как ни странно, стена за спиной не шевелилась, а была твёрдой, как ей и положено. Это немного утешало. Здесь и нашёл меня Геллан, заплаканную, с красным носом и распухшими губами. Ну, и в разводах, естественно: мерцательное животное своего света не жалело, щедро обмазывало всё, к чему прикасалось.

Геллан не стал ржать и даже усмехаться, что радовало. Я и так чувствовала себя униженно.

– Вставай. – он протянул руку.

– Я, кажется, заблудилась, – начала оправдываться, но Геллан только отрицательно помотал головой:

– Это моя вина. Надо было предупредить, что здесь… всё не так просто. Думал, успею забрать тебя, но ты проснулась раньше. Пойдём.

Я ухватилась за протянутую руку и перешла на рысь, пытаясь приноровиться к широким шагам Геллана.

– Тяпка проголодался и разбудил меня. Мимей больше нет, а чем его кормить – откуда мне знать?..

– Тяпка?..

– Ну, мерцатель. Я так назвала его. Бусины почему-то больше не захотели его любить и размножаться. Надеюсь, ты знаешь, что надо делать.

Геллан остановился так резко, что я с разбега уткнулась носом в его плечо. Обернулся. Правая сторона прикрыта волосами, и вроде так ничего он мне показался. Не страшный вовсе: улыбается, глаз весёлый.

– Понятия не имею, что надо делать.

– То есть? – я аж поперхнулась. Вид у меня, вероятно, такой дурацкий был, что ему большого труда стоило не засмеяться в голос.

– Никому в голову не приходило держать мерцателей в неволе как домашнее животное. Только Миле и тебе.

– Да я и не думала его держать! – возмутилась горячо, но на всякий случай прижала кролика покрепче. Инстинктивно, конечно. Пусть бы попробовал кто его забрать! – Если на то пошло, он – мой небесный груз. Свалился мне за пазуху, как я тебе на голову.

Вот тут-то Геллан не выдержал. Хохотал от души. Я пнула его под коленку, как учили. Но это вам не уличный бандит: чуть пошатнулся, но устоял.

– Судя по всему, ты хорошо поняла, что такое небесный груз.

– Конечно. Чемодан без ручки: выкинуть жалко, а нести неудобно.

– Понятия не имею, что такое чемодан, но подозреваю, суть ты уловила точно.

Вначале хотела объяснить, что такое чемодан, затем заволновалась и так прижала к себе мерцателя, что тот пискнул.

– Не знаю, что ты там понял, но я не собираюсь его выбрасывать.

– Я тебя тоже.

Он уже не улыбался.

Правильно всё понял, зря запаниковала. Надеюсь, Геллан не заметил, как я перевела дух.

– Пойдём, Дара. Мы позавтракаем, я познакомлю тебя с Милой. И мы что-нибудь придумаем с мерцателем. Выход есть всегда.

– Всё когда-нибудь случается впервые, – бормотала я, – не было домашних мерцателей, а теперь будут. Ты же для чего-то собирался их ловить?

– Собирался, – согласился Геллан, – и об этом я расскажу, но позже.

Позже так позже. Очень надо упрашивать. Тем более, что появилось занятие куда интереснее каких-то разговоров: мы влетели в комнату. Догадываюсь, это столовая, но опять я чуть не потеряла челюсть. Поверьте: было от чего.