Глава 2 (2)

— Кофе будешь?

— Это что? — потрясла я своими трусиками. То есть, остатками от них. Потом подняла в другой руке платье, находящееся в не менее плачевном состоянии — порванное на спине. — Нормально раздевать девушку не умеем? Это как называется?

— Ты сама просила, торопила меня, — ухмыльнулся Кирилл.

— Просила, значит, — едва не застонала я, рассматривая ниточки вместо белья.

И как мне теперь в этом домой ехать? Как из квартиры вообще выйти?

Завибрировал телефон.

— Да!

— Женюсь, это все мутки Колясика. Признался, что хотел меня споить, а я ведь ни в какую. Тебя зато получилось быстро. В отрыв ушла.

Я недовольно хмыкнула, подняла глаза на стоявшего в проходе мужчину, который чего-то ждал, сложив руки на груди, широкой, крепкой. В прошлый раз не таким был, кажется.

— Потом ты в уборную убежала и пропала. Когда он тебя нашел, ты целовалась с каким-то солидным мужиком на танцполе, и лезть не стал.

— Ясно, — вздохнула я и отключила вызов.

— Ты не ответила: кофе будешь? Или молочную жижу до сих пор предпочитаешь?

Надежды треснули, со звоном рухнул к моим ногам. Узнал! Накатило чувство гадливости, то самое, старое, от которого долго отмывалась я. В горле даже запекло.

— Спасибо, откажусь. У меня дела, — глянула я на часы и мысленно выругалась.

Почему все сразу?!

Встреча скоро, а на нее опаздывать нельзя. Я вернулась в родной город только ради нее, чтобы подменить на пару дней внезапно заболевшую сотрудницу, которая курировала крупный проект. Все в спешке, в бегах. Вчера едва к маме заскочила, потом согласилась встретиться с подругой, пошла с ней в клуб на часик… Дура!

А теперь у меня в руках порванное платье, ниточки вместо белья и богатенький козел, невесть откуда взявшийся на мою голову и напомнивший, какой сопливой размазней раньше была. Ведь потом долго плакала, горевала.

Задел, ранил душонку мою, сильно ранил.

— Я воспользуюсь, — подхватила его белую рубашку с пола, отвернулась, сбросила халат.

Не до церемоний, времени совсем не осталось.

— Уже убегаешь, куколка?

Застегнула бюстгальтер. Натянула черное платье — хорошо хоть нижняя часть цела была. Завязала рукава на поясе и спрятала все лишнее под ними — получилась своеобразная юбка. Набросила рубашку.

— А вы хотели поговорить по душам? — развернулась я. — Увольте.

— Уже, разве не помнишь?

Я расправилась с последними пуговицами, подхватила его пояс, затянула на талии.

— К сожалению… — быстро скользила я взглядом по комнате в поиске своих вещей. Где сумочка? — Или к счастью, но вы не были моим начальником. Поэтому, чисто технически, не уволили тогда.

Я обнаружила искомый предмет за кроватью. Выпрямилась, посмотрела мужчине в глаза.

— Было приятно с вами… пообщаться. Рубашку и пояс верну через посыльного. Прощайте!

— Может, до свидания?

Меня даже передернуло от мягкости его тона и шутливой интонации. А еще от перспективы снова встретиться с ним. Нет, внешне он был хорош, даже слишком. Высокий, подтянутый. В спортзал ходил регулярно, следил за собой. Но в остальном — мрак!

— Надеюсь, что больше не увидимся. Тем более у вас тут где-то жена… — ехидно улыбнулась я, проходя мимо него в поисках выхода.

— Нет ее больше.

— Неужели? — выгнула я брови и даже остановилась. — Надеюсь, не из-за меня?

Кирилл рассмеялся. Громко, с бархатной хрипотцой. Вот только меня будто хлестнуло этим звуком. Пришлось срочно отвернуться, мысленно отругать себя за собственную наивность — конечно, кто я вообще такая, чтобы семьи разрушать? Из-за «бесформенных нечто» из семьи не уходят! С особым усердием принялась искать обувь. Одна туфля валялась возле самой двери. Вторая запропастилась куда-то.

— Ответить честно или побаловать твое самолюбие?

— Спасибо, уже ничего не надо, — подняла я руку и обнаружила потеряшку за высокой черно-белой вазой с пышным цветком. — Было приятно… — начала я в привычной манере, снова с уважением, будто оправдываясь. — Да что я вру? Не помню я ничего, ясно? Ни в первый, ни во второй раз. Так что ничего не приятно. Очень надеюсь, больше не встретимся, вы не понравились мне!

Я выпорхнула из квартиры и лишь заметила, как быстро стало мрачным породистое лицо. А что он думал, молчать снова буду?

Козел!