21. Бег с мешками

Роб, на правах брата, пытался прочитать мне мораль. Оказывается, девушке моего положения не пристало шататься по улицам в платье пастушки неизвестно с кем.

– Я была известно с кем, – возразила я. – Это же Роймуш. Он вытащил папеньку из игорного дома. Заметь, до него это никому не удавалось!

– Я ему несказанно благодарен, конечно, но он слишком часто оказывается рядом с тобой. Ами, если он твой любовник, то хотя бы скрывай это от публики. Можно ведь найти место и время!

Я, прищурившись, оглядела младшего братца, которому едва минуло восемнадцать, с ног до головы. Ну-ка, ну-ка, откуда он вообще знает о таких вещах?

– По личному опыту говоришь?

– Даже если и так? Я – мужчина, мне можно!

– Матушка будет в полном восторге.

– Ей знать не обязательно.

– Да-да, ты же помнишь, что ее нельзя нервировать. А отцу и подавно нужен покой.

– Пятьдесят гронов, и я забываю, кто привел тебя домой уже в третий раз.

– Да подавись, вымогатель! Шантажист! Сын ехидны!

– Мама была бы в восторге от сравнения.

На этом наша милая семейная беседа закончилась. Я, злая и обедневшая на пятьдесят гронов, поднялась в свою комнату и завалилась в постель, а уж чем занимался мой братец, понятия не имею. Поди в бордель помчался, озабоченный!

Разбудили меня какие-то странные звуки снизу. Я накинула пеньюар и свесилась с лестницы, рискуя свернуть шею от любопытства. Зрелище предстало странное: матушка лежала на диване как бы в глубоком обмороке, отец суетился рядом, обмахивая ее газетой, горничная топталась тут же с двумя рюмками на подносе, а Роб ржал в кресле. Ничего нового. Завидев меня, брат приветственно махнул рукой:

– О, Аманда Аэлита Аврелия ибн Лорье, ваше высочество, богиня красоты и грации, снизойдите же пред наши светлые очи!

– Ты пьян? – с подозрением осведомилась я, спускаясь в гостиную.

– Ничуть. Я очумел от восторга.

– Ами, детка! – ожила графиня Лорье, протягивая ко мне белые изящные руки. – Солнышко мое ненаглядное, жемчужина моих очей!

– Вы все пьяны?

– Нет, что ты. Это все цветы, – пояснил отец, посмеиваясь.

– Что за цветы?

– От принца Ливойского! И приглашение на музыкальный вечер.

– О, – только и смогла вымолвить я.

– Какая партия, какая партия! – матушка пребывала в экстазе.

Мне очень хотелось спустить ее с небес на землю, но я мужественно подавила в себе сей недостойный порыв. Нет уж, пусть думает, что хочет. Во всяком случае, она оставит меня в покое на какое-то время. А что до сплетен, которые она растащит по своим подругам, так мне они только на руку. Ну и вообще, человек так радуется, что просто жестоко ее расстраивать так быстро. Главное, как-то дать ей понять, что принц куда больше ценит мой ум, чем зону декольте.

Платье удалось отстоять – я сегодня буду выглядеть невинно и скромно, как и полагается спутнице столь высокопоставленной особы. А принц, как обычно, был блестящ, его-то не смущали ни кольца на пальцах, ни булавка с огромным топазом на шейном платке из тончайшего кружева, ни роскошная вышивка на жилете. Одевался он весьма броско и богато. Ну да, в Ливое так принято. К тому же у них чуть холоднее, чем у нас, в моде бархат, замша, парча и шерстяные ткани, их несложно украсить золотой канителью и самоцветами, а с тонкими муслиновыми и шелковыми платьями тяжеловесные драгоценности не смотрятся. Кружево, жемчуг, живые цветы, изящная вышивка – вот то, что любят наши модницы.

К счастью, отец не позволил матушке выбежать следом за мной, чтобы рассмотреть принца Ливойского. Он сам вывел меня к коляске принца, усадил и благословил. Я скривила губы в улыбке, ведь с Валерианом мы были почти незнакомы. Даже разговаривали всего пару раз, и то по необходимости.

На самом деле пообщаться с принцем наедине было даже любопытно: может, мне удастся понять, что нашла в нем Сандра, кроме точеного лица и золотых кудрей. А еще мне хотелось расспросить его об Этьене.

Начала я, конечно, со второго (глупая, глупая женщина!).

– Ваше высочество…

– Называйте меня Вэл. Друзья зовут меня так.

– А мы друзья?

– Я надеюсь. Вы друг Сандры, а еще Тьен просил вам помочь. Стало быть, у нас уже двое общих друзей.

– Хорошо, Вэл. А Этьен – ваш друг, да? Больше, чем секретарь?

– Интересный вопрос, леди. Этьен, скорее, друг моей матушки. Но мне он покровительствует.

– Секретарь?

– О, он особенный секретарь. Впрочем, если захочет, он расскажет все сам. Не будем о нем разговаривать. Мне гораздо интереснее Сандра.

– Я заметила, – хмыкнула я. – И что вы только в ней нашли? Вы такие разные!

– Именно! Она – живая! Настоящая! Говорит, что хочет, делает, что хочет. Не боится казаться смешной. Вы не представляете, как она вдохновляет. Я привык, что девушки, которые вокруг меня – как марионетки. Говорят шаблонные фразы, двигаются по уставу, фальшиво улыбаются и даже глазами хлопают по команде. Удобно, но дико скучно. И никогда не знаешь, что на самом деле у них в голове. А Сандра все говорит прямо, и это великолепно. С ней не нужно бояться ошибиться.

– Она просто даст в глаз, – мрачно поддакнула я. – И ласково объяснит, за что.

– Вот именно, – принц лучезарно улыбнулся. Наверное, со стороны казалось, что мы и в самом деле – пара.

Он начинал мне по-настоящему нравиться. Похож на Сандру: за невинной почти детской мордашкой скрываются ум и наблюдательность. Впрочем, ни один из кандидатов не был замечен в тупости, что и говорить. Уж наверное, соседи не посылали тех, кто может их опозорить в глазах нашего короля.

Наше появление, как и ожидалось, произвело фурор. Я, такая изысканно-нежная брюнетка в белом кружевном платье – и он, утонченно-хрупкий блондин, сверкающий, как иней на солнце. Совершенно разные, но одинаково прекрасные. Да, скромничать меня леди-матушка отучила еще в раннем детстве, безапеляционно утверждая, что у такой красавицы, как она, дочь не может не быть самым прекрасным в мире ребенком. Когда тебе каждый день суют под нос зеркало со словами: “ну погляди же, какая ты красивая”, ты быстро начинаешь верить в себя.

Уж в чем-чем, а ни в своей внешности, ни в своем уме я не сомневалась! Характер да, не самый покладистый. И слишком застенчивая, пожалуй, но это, как я поняла, вовсе не моя вина, а тех самых мужчин, которые подавляли меня своей мрачностью!

Потому что в компании принца Валериана мне внезапно было очень весело. Он постоянно смеялся, болтал о всяких пустяках, угадывал мои желания и очень трепетно за мной ухаживал. Пожалуй, его шуткам не хватало ехидства, а замечаниям – глубины и остроты, но зато он показался мне светлым и добрым мальчиком, искренне восхищающимся этим миром. Для друга – отличное качество. Для короля, боюсь, совсем не годится. Впрочем, что я понимаю в мужчинах?

Оказывается, женщина другого – действительно, заманчивая добыча. Столько внимания я не видела ни на одном из вечеров. Ко мне подходили молодые люди, которых я совсем не помнила – но они уверяли, что были мне представлены. Мужчины постарше приносили вино и спрашивали, пою ли я. Я немного умела петь, но качала головой и загадочно улыбалась – вряд ли мне предложат выйти к инструменту. У Бергьенов хватало своих дочерей, кузин и племянниц. Мне и приглашение-то отправили из вежливости, зная, что все равно Лорье не появляются на таких мероприятиях. Не наш круг, пожалуй. Тут собрались самые сливки общества, куда нам, молоку (с заложенным домом) до них!

А я вот заявилась, да еще с принцем, да еще смею снисходительно принимать знаки внимания у так тщательно прикармливаемых самцов, предназначенных для трех дочек и двух племянниц графа Бергьена.

Маделин Бергьен, среднюю и самую очаровательную дочь графа, позвали-таки к инструменту. Я была с ней когда-то дружна – еще с тех времен, когда папенька напрочь не погубил свою репутацию. И знала, что голос у нее удивительной красоты и силы. Ей бы в опере петь, но разве дочери графа пристало подобное?

Она мне кивнула – узнала, конечно, и запела.

– Какая, – выдохнул мне в ухо Валериан. – Настоящий талант, просто магия!

Да, я была с ним совершенно согласна.

– Вы с ней знакомы, как я понял?

– Да, мы дружили когда-то. Маделин всегда пела так, словно фея поцеловала ее в губы еще в колыбельке.

– А у нас говорят “радуга коснулась”. – Мы шептались еле слышно, словно, действительно, влюбленные.

Несмотря на чудный вечер, на волшебный голос Маделин, на музыкантов, на мой успех – вдруг сделалось некомфортно. Словно чей-то злой взгляд буравил мне затылок. Не выдержала, обернулась – и зажмурилась от неожиданности, увидев знакомые голубые глаза.

Сандра! Мать-мать-мать!

Откуда она тут? И что мне теперь делать?

Если раньше я была совершенно уверена, что Элли не устроит скандала прилюдно, сделав вид, что даже не заметила нашей с Валерианом близости, то теперь мне сделалось откровенно страшно. Это, шишки лесные, Сандра! Тетка, которая не побоялась сунуться в огонь за каким-то котом! Та, которая трижды была замужем! И уж наверняка она мне не спустит столь дерзкую выходку.

Да, вечер у графов Бергьенов посетила сама принцесса, да еще со всей своей свитой женихов (кроме одного, что был при мне), какая честь! Вокруг нее суетилась хозяйка дома, гости, забыв о певице, оборачивались и таращили глаза, а я мечтала сейчас провалиться сквозь землю. Что будет?

Никто так и не понял, что произошло – то ли кто-то, вскочивший приветствовать высоких гостей, задел канделябр локтем, то ли нарочно столкнул свечу со столика возле окна (и такое нельзя отрицать, завистников в высшем свете было немало), но занавески вдруг вспыхнули огнем, дамы завизжали, Маделин попыталась упасть в обморок, она – девушка творческая, не от мира сего, ей можно, хозяин дома громко вопрошал, есть ли в комнате маги, а принц Валериан неожиданно схватил вазу с цветами и выплеснул на занавеску. Не помогло, конечно – тонкая ткань полыхала вовсю, но поступок я оценила.

– Всем покинуть гостиную, – громко крикнул хозяин. – Не толпитесь, по одному! Нет-нет, не открывайте окна!

Но было поздно. Кто-то уже распахнул еще одно окно, порывом ветра пламя раздуло еще больше, и у какой-то дамы вспыхнули волосы.

Я совсем не маг, но бытовую руну чистоты накладывать умею. Быстро вывернула пальцы, прошипела несколько звуков – и на несчастную даму (ой, да это же Дороти Ратье, злейшая матушкина подруга!) обрушился… к сожалению, не ливень, а лишь небольшой дождик. Но волосы потухли.

Гостиная полыхала так сильно, что у меня сложилось впечатление, что огонь поддерживает какой-то маг. В дверях застряли две пожилые дамы в старомодных пышных платьях.

– А ну р-разойдись! – гаркнул вдруг иррейский принц с характерным рычанием и споро вытолкал дам в коридор. Остальных уже пропускал по одной и очень быстро.

Женни, закусив губу, плела какое-то сложное рунное заклинание, лорд Бенедикт, стоя позади, придерживал ее за локти и тихо ей командовал. Принц Валериан, угадав, что я по доброй воле не покину эту цирковую арену, вдруг подхватил меня на руки и поволок прочь. Ферье точно так же подхватил на руки буйно сопротивляющуюся принцессу. Эйленгер, не желая отставать, схватил Рию, а бедняге принцу Жаку Иррейскому пришлось тащить таки сомлевшую хозяйку, графиню Бергьен, ибо Марлен с Ядвигой поспешили выбежать еще в первых рядах.

Из покинутой гостиной внезапно хлынули потоки воды. Дамы снова дружно взвизгнули и подпрыгнули. Бурля и пенясь, река скатилась вниз по лестнице, а потом разом иссякла. Из музыкальной гостиной вышли совершенно мокрые, но очень довольные собой Женни и Бенедикт. Пожар был потушен, и, судя по возгласам хозяина, ущерб был не такой уж значительный. Самая дорогая вещь, клавесин, привезенный из-за моря, из далекого Руана, пострадал больше от воды, огонь его не коснулся. Сейчас слуги, владеющие рунами порядка, быстро высушат драгоценный инструмент и приведут в порядок паркет. А что касается занавесок, ковров и мебели – все равно они давно устарели. Графиня Бергьен теперь сможет сделать ремонт по последней моде.

Женни укутали в полотенца и увели переодеваться. Принцесса, взглянув на меня свысока, проследовала за ней. Меня, как впрочем и прочих фрейлин, не позвали.

Мы вежливо отказались от предложенного сконфуженным хозяином дома горячего вина с пряностями, заверили его, что совсем и не промокли, и отправились вслед за остальными гостями домой. Принц Иррейский и Эйленгер тоже откланялись, князь Ферье выразил желание дождаться принцессу, а Валериан сообщил, что обещал батюшке-графу Лорье вернуть дочь домой целой и невредимой. К счастью, про мокрый подол и испорченные туфли батюшка ничего не говорил. У меня был выходной, оставаться и ждать ее высочество было страшновато. Утром поговорю с ней, должна остыть. А Рию, Марлен и Ядвигу усадили в кресло – они без принцессы никуда и не могли уйти.

Что ж, пункт “бег с мешками на спине” можно смело пометить как выполненный. Бег был? Был? А чем красивые женщины хуже мешков с мукой? Да ничем. Кстати, по всем правилам из гонки выбыл Бенедикт, никого не таскавший, но он, кажется, доволен таким раскладом.