Глава 50

Когда мы дошли до дома, Джейк предложил остаться, на случай, если кто-то из клиентов всё-таки придёт, и чтобы сразу внести их в новое расписание. При этом он с таким хмурым видом перелистывал ежедневник, что я забеспокоилась. Оказалось, свободных окон почти нет, так что пришлось отдать под запись один из воскресных дней — что поделать, я не рассчитывала на то, что коббарра «облезет», а многие люди не могли и не хотели ждать ещё пару месяцев.

Отправив новые записки клиентам — подозреваю, что курьерами стали друзья Джейка и основное время занял не их поиск, а рассказ о перелинявшей коббарре, — мой секретарь вернулся с газетой и уселся за стол. Чтобы тут же воскликнуть.

— Ого! Вы слышали про взрыв?

Про взрыв я не слышала, но вместо того, чтобы разволноваться, устало вздохнула.

— Что там взорвалось?

— Леди Лейралия, — уткнувшись в газету, невнятно пробормотал Джейк. И этот ответ привёл меня в ужас.

— Что⁈

Я вырвала «Вестник» и уставилась на разворот. Несколько секунд пыталась прочитать, что там написано, пока, наконец, буквы не сложились в слова, а я не выдохнула с облегчением. Да что за день-то такой?

— Я тоже ещё не дочитал! — Джейк пихнул меня в плечо и вытянул шею, пытаясь прочитать написанное. Пришлось развернуть газету так, чтобы ему тоже стало видно. И вместе мы, наконец, узнали всю историю до конца.

'Снова в центре скандала Лейралия Шейронская, но на этот раз новость «взрывная»!

Добрый день, дорогие читатели! Многие из вас слышали вчера взрыв разлетающихся окон? Так вот, это пострадали окна в доме Лейралии Шеронской. Пока точно неизвестно, что произошло, но на месте работали и жандармы, и сотрудники СМБ! Правда, и те, и другие от комментариев отказались. Но нам всё же удалось кое-что узнать:

Во-первых, к леди Лейралие кто-то проник в дом. Во-вторых, стёкла были выбиты магией, но непонятно, с кем сражалась юная наследница завода артефактов. В-третьих, когда следователи и жандармы разъехались, леди Лейралию отправили к лекарям. В-четвёртых, вместе со следователями в доме находился господин Девеник Свон.

И теперь самая жаркая новость!

Говорят, что леди Лейралия переезжает к господину Свону! Интересно, это намеёк на то, что рабочие отношения перерастают в личные? Или это ещё один ход жандармов, направленный на обеспечение безопасности девушки? Ведь с тех пор, как пропали её родители, с ней постоянно что-то происходит! Будем следить за новостями!'

— Вот это да-а-а! — протянул Джейк и присвистнул. — Госпожа Ковальд, эт самое, не возражаете, если я выйду. Я тут рядом буду — на улице. Если что — свистните.

Я только махнула рукой, отпуская мальчишку обсудить невероятную новость со своими друзьями, а сама попыталась понять, откуда взялся взрыв. Ничего похожего в моём гадании не было. Сандра поменяла план? Или это событие не связано с ней? Как бы то ни было, всё сложилось для племянницы мэра крайне неудачно — Девеник и Лейралия теперь будут жить в одном доме… К чему это приведёт?

Я взяла газету и пошла в кабинет. Что ж, если никто не может ответить мне на вопросы, то придётся гадать. Надеюсь, что Ошур даст мне возможность заглянуть в эту историю чуть глубже.

Но Ощур не дал. Сколько бы я ни выбрасывала цветные камушки, сколько бы ни вытаскивала карты, сколько бы ни мучила руны, ответ был один, и он совершенно не относился к вопросу.

«Рейхан — ключ». — Вот и всё, что я узнала, потратив полчаса на всевозможные расклады.

— От какой, дирх побери, двери рейхан может быть ключом⁈ — в сердцах бросила я, когда в восьмой раз выпало одно и то же. — И кто будет её открывать⁈

Камушки поблёскивали на солнце, льющемся из окна, и в рассыпавшихся по всему кабинету цветных искрах мне виделась насмешка. Гадалка, которая ничего толкового не может нагадать. И расшифровать тоже ничего не может. Впрочем, без конкретного запроса от клиента на развёрнутый ответ рассчитывать и не стоило. Видимо, Ошур указывал на то, что именно я могла сделать для этой истории. Но я не понимала и, если честно, не хотела понимать. А уж приближаться к рейхану тем более! Всё внутри протестовало против нового посещения ветлечебницы, а от воспоминаний о рёве монстра за стенкой, кровь стыла в жилах.

Нет уж! С Лейралией всё в порядке, она оказалась под защитой Девеника, план Сандра провалился, а мне пора было заняться другими делами. Например, к Нике сходить. Мы уже несколько дней не виделись, а в записках она ничего толком не объясняла. И раз у меня случился выходной, то пора допросить подругу о том, что с её даром, видела ли она Винсента, и узнать, могу ли я ей чем-то помочь.

* * *

Кофейня оказалась закрыта. Написав записку с просьбой навестить нервничающую меня в салоне, я засунула бумагу под дверь и пошла обратно, думая, чем бы таким заняться, чтобы не волноваться ещё больше.

В итоге мой выбор пал на шар. Да-да, я собиралась всё-таки оттащить его на чердак. И пусть дело выглядело безнадёжным и травмоопасным, зато гарантировало, что голова будет занята исключительно проблемой переноса этой глыбы хрусталя, а не тревогами за Хантли, Эдварда, Нику, Леру, Виктора-Винсента и кучу других людей разной степени проблемности.

Итак, я стояла в кабинете и смотрела на шар. Шар подмигивал мне солнечными бликами, ложащимися на его поверхность. Надо было уже либо браться за дело и уносить объект моих тяжёлых воздыханий, либо задёрнуть шторы, чтобы не случился пожар — всё-таки такая большая хрустальная линза в солнечный день могла вызвать серьёзные проблемы. Но я никак не могла собраться с духом.

— Ладно, раньше начну — раньше убьюсь, — пробормотала я и положила ладони на гладкую поверхность. Скользнула руками вниз, пытаясь перехватить поудобнее и чуть не столкнула шар с подставки, когда в сфере мелькнул знакомый образ. — Это что такое?

Я снова положила руки на шар, внутри которого опять появилось изображение: Эрнет сидел за столом в каком-то сумрачном помещении и что-то писал в своём блокноте. Рядом громоздилась высокая стопка газет.

— Госпожа Ковальд, эт самое, я вернулся. Всё в порядке? — Джейк окликнул меня из приёмной так внезапно, что я отшатнулась от стола, запнулась и упала в кресло. Контакт с шаром разорвался, и образ журналиста пропал.

— Джейк, иди сюда, — позвала я мальчишку. — А ты в шаре что-нибудь видишь?

Ладони снова легли на хрустальную поверхность, в которой тут же появился Хантли. Но судя по выражению лица секретаря, он не видел там ровным счётом ничего.

— Не-а, госпожа Ковальд. Я эти ваши штучки не понимаю.

— Ясно. Ну, иди… Хотя погоди! Принеси свечи с кухни.

Я убрала руки от шара, внимательно рассмотрела свои ладони, которые не претерпели ровным счётом никаких изменений, хотя определённо приобрели новые способности. Ещё раз положила их на шар — изображение появилось.

— Держите.

На столе оказались свечи, подсвечники и артефакт для розжига. Я поблагодарила мальчишку, зажгла свет и задёрнула шторы. В кабинете сразу воцарился загадочный сумрак — прямо как в палатках у ярмарочных гадалок-шарлатанок, но сейчас меня это совершенно не смущало.

Задержав дыхание, я положила руки на шар — появился Хантли. Убрала — исчез. Снова положила — появился…

К ночи я знала, что образы появляются только при прикосновении двумя руками, что это какая-то непознанная грань дара, и что не могу видеть никого, кроме Эрнета и Саюши — сколько ни пробовала посмотреть на Нику, Леру, родителей, Аделину и других знакомых, показывали исключительно журналиста и коббару, которая сидела под моим же креслом.

Впрочем, это меня более чем устраивало — тревоги за Хантли развеялись, как по волшебству, и я, наверное, час сидела и смотрела, как Эрнет что-то пишет, листает газеты и документы в плотных папках, уносит одни, возвращается с другими. Иногда к столу подходили люди, лица которых размывались в хрустальных глубинах. Я видела, как двигаются губы Хантли, как он хмурится, как кивает на одни предложения и возражает на другие.

В общем, я изучала свои новые возможности до самой ночи, не запомнив, ни когда ушёл Джейк, ни когда пришла Анна. И только Саюши прикосновением голого хвоста к лодыжке испугала меня настолько, что смогла оторвать от наблюдения и отправить спать.

* * *

Шторы в кабинете я больше не открывала. Клиенты, привыкшие к дневному свету в салоне, недоумевали, но смирялись. Я же при любом удобном случае хваталась за шар, чтобы проверить, в порядке ли Эрнет. И хотя смотреть приходилось урывками, но я пыталась определить, насколько успешно идут дела.

Хантли встречался с кем-то, вёл переговоры, опрашивал людей, возвращался в архив и снова что-то искал в документах и газетах. В один перерыв я застала его в редакции, вероятно, «Независимой газеты Брейвиля» с мужчиной, который что-то советовал и похлопывал его по плечу. Возможно, это был Стив. В другую паузу между клиентами, когда я снова схватилась за сферу, Хантли оказался в тюрьме, беседующим с охранником, и даже от одного вида мрачных стен у меня сжалось от страха сердце.

В другой день, во все перерывы между работой я видела Эрнета в экипаже. Оставалось только догадываться, куда он ездил и с кем разговаривал — это я пропустила, пока гадала одной очень тревожной матери семейства и всем её отпрыскам, занявшим сразу полдня. Так что, когда появилась возможность вернуться к наблюдению, Хантли ехал обратно.

В тот момент, когда я уже собиралась убрать с шара руки и заставить себя пойти спать, Эрнет вдруг достал блокнот и открыл на странице с моим портретом. И столько грусти было в его взгляде, что я сама разрыдалась. Копившая внутри тоска прорвалась потоком слёз, которые я полночи проливала в подушку, словно была пятнадцатилетней, и моё сердце разбил мальчишка из старшего класса, начав гулять со своей одноклассницей. И если бы не моя любимая змейка, которая всё ещё не обросла шерстью и пугала голым чешуйчатым телом, я так бы и проплакала до самого утра. К счастью, Саюши успокоила меня гораздо раньше.

Теперь всё время, пока не работала, я до рези в глазах смотрела в шар, пытаясь угадать, что думает и чувствует Эрнет. По мимолётным жестам и выражению лица догадывалась, верит он собеседнику или нет. Запомнила, как он едва заметно приподнимает брови, когда удивляется, дёргает уголком рта, вспоминая что-то неприятное, как опускаются плечи, когда он устаёт. И за всё время я ни разу не видела улыбку Эрнета.

Из-за работы в наблюдениях приходилось делать большие перерывы, и я раздражалась на посетителей, Джейка и Анну — на любого, кто пытался меня отвлечь. Но пик моего недовольства пришёлся на визит журналиста из какой-то сомнительной газетёнки.

— Позвольте задать вам несколько вопросов?

Голос был, конечно, не тот, но я всё равно подпрыгнула в кресле и отдёрнула руки от шара, где Хантли как раз встретился с человеком из казначейства и что-то ему говорил. На секунду показалось, что я начала не только видеть, но и слышать звуки. И лишь спустя полминуты до меня дошло, что говорил мой посетитель, а не Эрнет, находящийся в Брейвиле.

— Какие ещё вопросы? — не поняла я.

Незнакомый светловолосый журналист с тонкими усиками не походил на человека, которому нужно предсказание. Более того, блокнот в его руках явно говорил, что человек тут по работе. Интервью?

Я посмотрела в окно, совершенно забыв, что оно занавешено, и определить время по солнцу не удастся. Прислушалась — но часы ни в приёмной, ни в ратуше не били. Который час так и осталось для меня загадкой, и было непонятно можно ли отправить журналиста прочь за неурочное посещение, или он пришёл в свободное окно без записи.

— Что вам нужно? — не очень вежливо спросила я.

— Вы можете как-то прокомментировать вышедшею вчера статью о том, что завод артефактов проклят? Возможно, сделаете расклад на судьбу производства?

— Расклад на завод? Вы что шутите? — Я потёрла глаза. Судя по тому, как они горели, всё-таки был вечер.

— Нисколько. И посмотреть, действительно ли на него наложено проклятие.

— Какое проклятие? Этим тёмные ведьмы занимаются, а не гадалки!

Я перестала понимать, что вообще происходит. Вряд ли журналист мог перепутать меня с обладателем магического дара, как это сделала Камилла Пафсон — собеседник выглядел гораздо более знающим, чем посетившая меня кокотка.

Журналист что-то записал в блокнот, и это показалось мне настолько знакомым, что ёкнул сердце. А ещё таким страшным, что задрожали руки. Вдруг вспомнилось всё, что рассказывал Эрнет про силу слова и общественного мнения, и я усилием воли подавила волнение.

— Слушайте, господин… — Повисла многозначительная пауза, во время которой я раздумывала, у всех ли газетчиков привычка забывать представиться в начале разговора или это только мне такие попадаются?

— Вистоци.

— Господин Вистоци, я понятия не имею, что произошло с заводом, и кто решил, что на нём лежит проклятие. Я не делаю расклады на будущее зданий или бизнеса, только на людей, когда они приходят с личными запросами. То есть будет ли выгодна конкретная сделка клиенту, можно сказать, а про некоторую предполагаемую договорённость между кем-то и кем-то нельзя. О судьбе завода вам лучше спросить у Лейралии Шейронской и Девеника Свона. Или пусть они приходят ко мне с вопросом о выгодности его продажи.

— Вы, вероятно, шутите на счёт господина Свона… — Журналист оторвался от записей и бросил на меня взгляд, словно ожидая, что я опровергну свои же слова. Но я молчала, не понимая намёков. — Его же вчера посадили по подозрению в похищении четы Шейронских. Он сейчас находится под стражей и вряд ли может куда-то прийти.

— Что? — новость оглушила и лишила сил. Я откинулась на спинку кресла и беспомощно посмотрела на совершенно пустой шар, словно Хантли оттуда мог дать мне ответ. — Я не знала…

— Понятно. Что ж, простите за беспокойство, напишу, что от комментариев вы воздерживаетесь.

Я только кивнула, прощаясь с посетителем, и попыталась осмыслить новости. Когда всё произошло? И как я это пропустила? Ах да, я же не читала газеты. Руки сами собой потянулись к шару, но за приоткрытой дверью раздались голоса Джейка и Анны.

* * *

— Эт самое, сходите вы… — попросил Джейк.

Послышалась возня, потом Анна проговорила:

— Я так-то и сама побаиваюсь.

— Ну, пожалуйста, эт самое, мне господин Хантли голову оторвёт, если госпожа Ковальд под моим присмотром рехнётся. Сколько дней она уже сидит, прилепившись к шару, и пялится в него с отсутствующим видом. Эт самое… — Джейк шмыгнул носом, — совсем ополоумела…

Что? Ополоумела? Внутри вдруг взорвалась злость, потекла под кожей, обжигая. Раздражение, что меня всё время отвлекают, отчаяние и бессилие от непонимания, что мне делать, тоска по Хантли… Всё это вдруг ударило в голову, заставляя задыхаться от совершенно непереносимой ярости. Да я и так еле держусь, чтобы не выть каждую ночь от навалившихся проблем! А меня ещё и полоумной называют! Всё это так резко потребовало выхода, что я вскочила и понеслась в приёмную.

Они не понимают! Они ничего не видят! Их ничего не беспокоит! И они ещё говорят, что я рехнулась⁈

— Я всё слышу!

Ну, подожди у меня, рыжее чудовище, по недосмотру Ошура, считающее себя моим секретарём!

— Я тебе сейчас уши надеру!

— Ой, я, эт самое, мне пора…

Топот ног и хлопанье двери лучше всяких слов сказало, что маленький паршивец сбежал, но я всё равно вылетела в приёмную словно фурия, жаждущая отмщения.

— Вот зараза! — ругнулась я. Открыла дверь, выглянула наружу, не увидела там ни одного рыжего пронырливого мальчишки и со злостью захлопнула её — так что хрустнул замок.

— Амелия…

Я резко повернулась к Анне, а та отступила. Она что, боится? Меня⁈ Да я сама доброта, если не трогать! Вот зачем они меня отвлекают⁈ Но взгляд помощницы, которая смотрела на меня, как на опасное животное, готовое кинуться, охладил злость. Я глубоко вдохнула, резко выдохнула и взяла себя в руки.

— Что происходит?

Сложив руки на груди, я строго посмотрела на Анну, но та и не подумала отвечать. Вместо этого подхватила меня под локоть и потащила наверх в ванную, а потом поставила напротив зеркала и сказала:

— А теперь посмотри, до чего ты себя довела! И кроме этого ещё и до нервного истощения! Уже на людей бросаешься…

И я посмотрела. Н-да. Кажется, в этом доме чудовищем был не Джейк, а я. Не рыжим, конечно, а светловолосым, но от этого не менее страшным: под глазами залегли густые тени, на щеках горел лихорадочный румянец, а во взгляде угадывался нездоровый блеск.

— Не знаю, что ты в том шаре видишь, но это явно не идёт на пользу! Вы со своей коббаррой, как одной масти: на обеих без слёз не взглянешь. И если змея уже начала обрастать, то тебе каждый день только хуже становится!

Судя по виду девицы в зеркале, ей, и правда, было плохо. И то, что эта девица была мной, привело в чувства быстрее всех разговоров.

— Я поняла.

Чудовище в зеркале повторило фразу, заставив вздрогнуть снова. Да, давно я так плохо не выглядела — словно после затяжной лихорадки. А всё этот дирхов Хантли! Почему его так долго нет? Сердце снова заныло, захотелось пойти в кабинет, посмотреть, всё ли в порядке с журналистом, но я резко оборвала саму себя и включила воду.

— Спасибо, Анна. Я сейчас спущусь.

Помощница кивнула и покинула ванную, а я тщательно умылась, расчесалась и переплела косу. Похоже, клиенты не разбежались только потому, что я принимала их в полумраке. Да уж. Это сколько же прошло дней? По ощущениям не больше двух. Или четырёх? Нет, три… Хотя, может, и пять. Как случилось, что меня так затянуло?

Всё! Надо заканчивать! Буду только смотреть чуть-чуть утром и недолго вечером. Просто чтобы убедиться, что всё в порядке. И в обед. И иногда в перерывах… Стоп!

Я ещё раз побрызгала в лицо холодной водой и растёрла кожу полотенцем так, что она начала гореть. Зато я избавилась от навязчивых мыслей хотя бы на время. Пора было возвращаться к нормальной жизни, и первым делом я решила выяснить, что произошло с Девеником Своном.