Глава 33

Попросив Артема приехать попозже, я с волнением жду его мать. На душе неспокойно, а в голове хороводом кружатся догадки и вопросы.

Для чего такая внезапность? Почему о нашем разговоре не должен знать Артем?

Анна Сергеевна хочет сказать мне, что я не подхожу на роль невестки? Если так, то все просто. Я и сама не думаю об этой роли. Наши отношения с ее сыном — это лавина. Она резко сошла и накрыла обоих такими чувствами, о которых лично я и не догадывалась.

Это совсем не та влюбленность и восхищение, какие подтолкнули меня к браку с Игорем. Здесь скорее наоборот — никто ни перед кем не красовался и не пытался понравиться. Артем видел меня разбитой и больной. Носил лекарства и снабжал продуктами. А я видела его уставшим после тяжелой смены и грязным после уборки или ремонта крыши.

Мы изначально были под запретом друг для друга. Он — отец моей внучки, а я — мама его девушки.

То, что случилось между нами — нарушение всех табу и моих собственных правил. Это настоящий сбой, и я не знаю, во что он может вылиться и как продолжится.

Единственное, чего я сейчас хочу — быть с ним рядом. Чувствовать себя любимой и желанной. Утопать в его объятиях и воскресать от ярких оргазмов. Готовить к открытию наш ресторан. Быть женщиной и просто жить.

Желательно без осуждения.

Без косых взглядов.

Без людских приговоров и скрытой зависти.

«Только бы все прошло нормально», — загадываю я мысленно, открывая дверь Анне Сергеевне. И изо всех сил растягиваю губы в приветливой улыбке.

— Доброе утро, Маргарита. — Мама Артема стоит на пороге с большим букетом белых ромашек и розовым пакетом в руках. — Очень рада вас видеть.

— Здравствуйте! Проходите, я тоже очень рада.

Гостья улыбается тепло, по-доброму, и от этой улыбки моя тревога чуть отступает.

— Это вам, — она протягивает ромашки. — От Николая. Он специально заказывал их для вас.

— Передайте мужу мою благодарность, — принимаю букет. — Какие красивые!

— А это для Софии, — Анна Сергеевна достает из пакета пушистый плед с вышитыми медвежатами и яркую шелестящую игрушку. — Плед в коляску, а игрушку можно повесить над кроваткой. Будет развлекать наше золотко.

— Спасибо большое, какая прелесть, — не сдерживаю улыбку. — София, посмотри, какой подарок принесла бабушка!

Малышка тянется к шуршащим крылышкам пухлыми ручками и счастливо агукает.

— Чай или кофе? — веду гостью на кухню.

— Чай, пожалуйста. От кофе у меня в последнее время скачет давление.

Ставлю чайник, достаю две красивые чашки — из тех, что я берегу для особых случаев. Выкладываю на тарелку овсяное печенье.

— О, любимое печенье моей дочки! — оживляется Анна Сергеевна.

— Это Алиса покупала. Она у меня часто бывает. Присматривает за Софией, когда я в фудтраке.

— Дочка говорила, что вы ее очень выручили.

— Можно сказать, мы выручили друг друга, — ставлю перед ней чашку.

Она кивает, берет печенье и кладет на блюдце, так и не откусив.

На кухне становится тихо. Только София шелестит в комнате новой игрушкой, и за окном ветер качает ветки кленов.

Я сажусь напротив гостьи. Жду.

Мама Артема крутит в руках ложечку. Поднимает глаза. Опускает их. Снова поднимает. Будто никак не может решиться, с чего начать.

— Анна Сергеевна... — тихо произношу я. — Вы ведь пришли говорить не об Алисе?

— Да... конечно, — она обхватывает чашку. — Я пришла поговорить об Артеме.

Я чувствую, как каменею от напряжения. Внутренне готовлюсь ко всему. К осуждению, нотациям о возрасте, просьбе оставить ее сына в покое. К любым словам, которыми обычно встречают «взрослых» женщин, посмевших связаться с молодыми мужчинами.

Однако мама Артема вдруг начинает с другого.

— Артем — наш первенец, — произносит она, не глядя на меня. — Когда он родился, нам с Колей было непросто. Мы оба много работали. Я тогда только начинала в автопарке, Коля окончил тренерские курсы. Денег постоянно не хватало.

Делает глоток. Ставит чашку обратно.

— Вместо того чтобы как нормальная мать уйти в декрет, я то брала Артема с собой на работу, то оставляла с бабушкой, то находила временных нянь. А в год отдала в ясли на полный день. — Анна Сергеевна горько усмехается. — В общем, это было трудное время для моего мальчика.

Я слушаю и пытаюсь понять, к чему она ведет.

— Если вы боитесь, что София недополучит любви... — осторожно начинаю.

— Нет, — мягко перебивает она. — За эту малышку я как раз спокойна. У нее есть все, чего не было у Артема. Я говорю не о ней.

Анна Сергеевна нервно теребит край своей вязаной кофты.

— Дело в Артеме. Именно он не получил столько любви, сколько должен был получить в детстве. И за это мы потом все заплатили.

— То есть? — ошеломленно открываю рот.

Анна Сергеевна поднимает на меня глаза. И в этих глазах — такая бездна боли, что я физически чувствую ее через стол.

— Он рос неуправляемым парнем. А в подростковом возрасте... попал не в ту компанию.

— Алиса рассказывала мне, что у него был сложный период. И что он его преодолел.

— Это был не период, — медленно произносит моя гостья. — Это были десять лет кошмара.

Я делаю резкий вдох и медленно выдыхаю.

— Я видела своего сына избитым. Видела пьяным. Видела таким отчаявшимся и злым, что боялась подходить близко, — продолжает исповедь мама. — Мой мальчик не умеет ничего делать наполовину. И не умеет останавливаться. Если он на что-то решается, то идет до конца. И неважно, что финал может... разрушить его.

— Вы... боитесь, что я его разрушу? — кажется, я начинаю догадываться, для чего вся эта предыстория.

— Вам и не нужно. Он сам с этим справится, — качает головой Анна Сергеевна. — Артем не отпустит вас по своей воле. У него не будет других женщин, не будет других отношений, не будет больше детей. Как упустил юность, так упустит и молодость. А вы... вы будете стареть рядом с ним, дряхлеть, с каждым годом все сильнее ощущать разницу в возрасте. И не сможете дать моему мальчику настоящую семью.

— Мне кажется, вы немного преувеличиваете.

Я не могу больше сидеть.

Встав из-за стола, начинаю ходить по кухне. Сметаю крошки со столешницы. Вытираю умывальник. Стараюсь привести голову в порядок и не думать о словах этой женщины.

— Давайте откровенно, — Анна Сергеевна тоже поднимается. — Вы хотите еще детей?

— Я... сейчас не готова. Не знаю.

— А он хочет. Артем вырос в большой семье и, конечно же, захочет своего малыша. От любимой женщины!

— У нас есть София, — сминаю в руках полотенце.

— А ваша дочь? Вы о ней подумали? Она ведь наверняка вернется. Снова станет частью вашей семьи. Каково это — разлучать маму и папу ребенка? Поймет ли София? Как наша девочка вообще сможет объяснить другим людям, почему отец спит с ее бабушкой?

— У меня отличная понимающая дочка. Уверена, мы все решим, — руки начинают дрожать, а голос хрипнет.

— Уверена, вы тоже мудрая и понимающая, — со вздохом произносит Анна Сергеевна. — И если любите моего сына, поймете, на что его обрекаете.

— Я... люблю его.

— Иногда любви недостаточно, чтобы сделать счастливым самого близкого человека. Порой важнее вовремя отпустить.

«Не сейчас!» — хочу я крикнуть. — «Пожалуйста, только не сейчас!»

Умоляю мысленно, а вслух не могу выдавить ни слова. Стою посреди своей маленькой кухни с полотенцем в руках и смотрю в стену.

Анна Сергеевна молча подходит ближе. Осторожно прикасается к ладони.

— Простите меня. Я не хотела причинять вам боль. Но я мать. И я слишком хорошо знаю, чем заканчиваются такие истории.

Я киваю. Сама не понимаю — чему.

— Спасибо за чай, Маргарита. И за теплый прием.

Она тихо идет в коридор. Кряхтя, обувается и надевает куртку.

— Вам тоже спасибо... за ромашки, — с трудом оживаю я. И лишь когда моя гостья уходит, разрешаю себе вдохнуть полной грудью и разреветься.