Глава 4. Возвращение к жизни

«Да-а!» — хотелось прошептать ему в ответ, но музыка в голове успокаивала, и Лида словно засыпала.

— Возможно, ты слышишь музыку… Знаешь, я тоже её слышал! Она так сильно напоминает мамину колыбельную, что отдаёшься ей без остатка, начинаешь доверять, но ты должна уяснить для себя, что это обманка. Тебя затягивает туда, откуда нет выхода. Ты должна собраться с силами и начать бороться с этим. Тогда, возможно, я смогу угостить тебя кофе в следующей жизни…

В следующей жизни…

Почему-то Лида ухватилась за эти слова. Она постаралась унять назойливую мелодию и переключиться на мерцание лампы, которое поначалу раздражало её. Дыхание прерывалось, чуть покашляв, чтобы прочистить горло, всё-таки смогла подняться на ноги и приблизиться к Виктору.

— Жаль, что я не могу забрать тебя с собой, — прошептала Лида. — Спасибо за то, что помог понять, почему я тут оказалась.

Мелодия в голове стала играть громче, поэтому пришлось бороться с этим дурманящим звуком, приближаясь к заветной двери. Лида специально крутила перед глазами картинки воспоминаний прошлой жизни, представляла Павлика… маму… Она повернула ручку и обернулась, но Виктора в тоннеле уже не оказалось. Открыла двери и сделала шаг вперёд. Яркий свет ослепил и обогрел своим теплом.

— Мы теряем её! — услышала Лида взволнованный женский голос.

— Разряд! — произнёс спокойным властным тоном мужчина.

Лида почувствовала, как её тело тряхануло. Она поняла, что ощущает его и простонала. Открыла глаза и провела языком по пересохшим губам.

— Пришла в себя наша коматозница, док! — выдохнула девушка, вероятно, медсестра.4f7b7c

— Чудеса случаются. Готовьте на всякий случай кислородную маску и адреналин. Возможно, что-то пригодится.

— Я хочу пить! — прошептала Лида, едва ворочая языком.

— Пить! Дайте ей пить!

Медсестра выскочила из палаты и через пару минут вернулась со стаканом воды. Протянула Лиде трубочку и та, обхватив её губами, сделала несколько жадных глотков. Она скучала по вкусу воды. Ощущала себя путником, оказавшимся в пустыне. А потом она вспомнила Виктора и поняла, что больше никогда не услышит его голос… Если только во снах или в следующей жизни. По щеке покатилась слеза.

— Плачет она! Радоваться должна! Из такого состояния выкарабкалась! — улыбалась медсестра, сняв маску с лица. — Это же надо. У нас надежды-то уже не оставалось, а она выбралась! Вот мама твоя с братом обрадуются!

Лида улыбнулась уголками губ, однако, глубоко внутри оставалась горечь. Она понимала, что никогда не забудет то, через что прошла. И Виктора будет вспоминать теперь всегда и представлять каким бы он мог быть.

В палату перевели не сразу. Врачи ещё какое-то время наблюдали за её состоянием, и Лиде удалось немного поспать, а потом её привезли на кушетке в палату и медбратья осторожно переложили на кровать. В палате никого, кроме неё, не было. Врач сказал, что ей сейчас покой нужен, а болтовня может негативно сказаться на восстановлении организма.

— Лида! — забежал в палату сначала Павлик, а следом прошла плачущая мама. Её плечи содрогались, а с губ слетали всхлипы и причитания.

— Пашка! Павлик! — шептала Лида, а брат прижался к ней и впервые заплакал.

Он всегда говорил, что ни разу не заплачет, как самый настоящий мужчина, а теперь вот изменил этому правилу. Поднял лицо, а слёзы крупными градинами стекают по щекам.

— Лида, я верил! Знал, что ты очнёшься! Хоть врачи и говорили, что шансов нет! Лида-а!

— Пашка, милый, я видела тебя… Вас с мамой видела. Я не могла не вернуться! Я так вас люблю!

Мама присела рядом на, стоящий у кровати, стул и сжала руку Лиды своей. Она уже перестала плакать, но время от времени всхлипывала.

— Тридцать четыре дня… Каждый из них отпечатался в моей душе шрамом. Этот день стал целебным бальзамом на израненную душу, — наконец, прошептала мама.

— Я люблю тебя, мам! Я поняла одну простую истину, когда находилась там — я не ценила жизнь и теперь постараюсь исправить это. Я так люблю вас!

Лида снова вспомнила Виктора, и ощутила, как пусто стало внутри. Какая-то часть её теперь всегда будет помнить спасителя, который вытащил её из комы. И будет пытаться найти ответ на вопрос — реальным он был или нет.

— Тебе надо отдыхать! Мы с Пашей завтра придём. Врачи разрешили на пять минут только, — начала нервничать мама

— Ладно! Я люблю вас! — не переставала твердить Лида.

— И мы тебя любим.

— Я тоже тебя люблю! Кажется, я нашёл принца, который смог пробудить тебя, как спящую красавицу — поцелуем истинной любви! — шепнул Пашка на прощание.

Лида не понимала, о каком принце он твердит, но ей теперь так хорошо стало, и одновременно страшно, что всё это нереально, что в любой момент она может снова оказаться в том тоннеле…

Сон младенца продлился всю ночь. Лида лениво потянулась, когда ей пришли ставить капельницу. Мама и Паша не заставили себя ждать. Они наперебой рассказывали, что нового произошло, а Лида слушала и думала о том, что была бы рада услышать голос Виктора. После мама постаралась аккуратно выяснить, что видела Лида, находясь в коме, и видела ли вообще что-то. Лида рассказала ей правду. Пашка слушал с приоткрытым ртом.

— А Виктор из твоих снов, это Виктор Сергеевич, наверное, — пожал плечами брат.

— Виктор Сергеевич? — переспросила Лида.

— Ну да! Я же обещал, что найду для тебя принца, который разбудит. Виктор Сергеевич сидел в палате у тебя, когда мы с мамой пришли, и я сказал, чтобы обязательно поцеловал, если ты ему нравишься.

Сердце стало часто-часто биться в груди, а когда двери в палату открылись, Лида повернула голову и заметила мужчину лет двадцати пяти в форме медбрата. Он стоял на пороге с букетом белоснежных хризантем в одной руке и стаканчиком кофе в другой.