Глава 11. Андрей

За закрытой дверью в приемной снова что-то упало. Или ударилось о стену. Неважно.

Если первые два раза, слыша подобный шум и грохот, я выходил, чтобы проверить, что случилось, то сейчас — шестой раз за последние два часа — я не выхожу, зная, что Кондратьева опять не справилась с управлением своего тела и снесла что-то со стола, подоконника или стены.

В жизни не поверю, что она это делает случайно. Косячить с раннего утра в таком объёме можно только намеренно и заранее подготовившись.

Каждый раз порываюсь вышвырнуть её из этого здания и, желательно, из своей жизни, но снова и снова останавливаю себя тем, что не поведусь на саботаж малолетки. И дураку понятно, что она всё это делает специально, чтобы я сам же её и прогнал. Мол, увижу, что урона от неё больше, чем возмещения ущерба, и сам от неё избавлюсь.

Не дождётся!

Хотя, соблазн послать её куда подальше увеличивается с каждой минутой.

Неожиданно для себя тихо хохотнул, поняв, что побаиваюсь выглядывать за дверь в приемную, ибо могу увидеть там апокалипсис, устроенный Кондратьевой.

Угораздило же меня сегодня назвать её своей фамилией. Кажется, на башке в этот момент у меня самого прибавилось с десяток седых волос.

Подумал: «Афанасьев, во что ты вляпался?», а тут Кондратьева над ухом зудит идиотскими шутками. И вышло, что, вроде, обращался мысленно к себе, но ляпнул то, что ляпнул.

Услышала бы это моя бабушка, уже бы привела тамаду.

В приёмной ненадолго стало тихо, а затем вдруг послышался смех. Женский. Смеялись двое.

Ладно, Кондратьева там точно смеётся, но Оксана… Вообще, не припомню, чтобы она улыбалась-то. Я взял-то её за эту собранность и строгость. Ни лишних эмоций, ни пустой болтовни, ни намёка на щенячий влюбленный взгляд, как было с предыдущими секретаршами. Всё по делу. Коротко и ясно.

А сейчас эта дефективная Кондратьева сломает мне единственную нормальную секретаршу.

Наконец, через несколько минут в приемной стало тихо. Заказал Оксане кофе, который, разумеется, должна будет принести мне Кондратьева, ведь теперь это её обязанность. Но в кабинет вошла Оксана и аккуратно поставила передо мной горячий кофе.

Я вздохнул с облегчением.

— А где…? — спросил я, кивнув в сторону двери, не рискую произносить имя той раньше, чем выпью свой кофе.

— Аделина ушла пить чай с вашей бабушкой, — меланхолично ответила Оксана, собирая в ровную стопку бумаги, что я ей передал.

— Какого?! — поперхнулся я кофе, едва не пролив его на себя самостоятельно.

— Не знаю, — повела она плечами. — Ангелина Дмитриевна позвала её.

— Ясно, — шумно выдохнул я. Отставил кофе. — Унеси.

— Хорошо, — Оксана унесла чашку и бумаги, тихо прикрыла за собой дверь, а я долго думал о том, как сильно мне не нравится тот факт, что девочка Ада и моя бабушка пьют вместе чай.

Либо Кондратьева прощупывает почву, либо бабушка в попытке сосватать мне кого-то уже дошла до рассмотрения малолеток.

В любом случае расклад хреновый.

Поздно вечером, когда офис опустел, а я не торопился домой, в мой кабинет вошла Кондратьева, не зная, что в двери нужно предварительно стучать.

— Я всё сделала. Что дальше? Ехать к вам домой готовить ужин? Или какое вы там извращение для меня придумали?… — вопросила она скучающе.

Её белая блуза уже не выглядела так свежо и опрятно. Да и сама Кондратьева выглядела ничуть не лучше своей блузы.

И я только сейчас заметил, что туфли свои она держала в руке, а передо мной стояла босая, нисколько этому не смущаясь.

Ко мне домой? Снова?!

Воспоминания о шокере болезненной волной прокатились по телу. Готов ли я снова испытать судьбу этим днём? Едва ли.

— На сегодня хватит, — отчеканил я строго. — Я ужинаю в ресторане.

Вздох нескрываемого наслаждения разнесся по кабинету.

— Как хотите, — нарочито равнодушно Кондратьева дернула плечами. Заглянула мне в глаза, в очередной раз напоминая, что не боится меня и не смущается. — Тогда я свободна? Могу ехать домой?

— Езжай.

— Кайф, — произнесла она на выдохе. — Ну, до свидания.

— Завтра в шесть утра в моей квартире.

— Опять?! — разочаровано.

— Снова. Я завтракаю каждый день.

— Шокер брать?

— Кондратьева, — прорычал я предупреждающе.

— Шучу. Последняя шутка. Завтра, как обещала, приду без чувства юмора.

— Свободна.

— Угу.

Кондратьева развернулась на пятках и, неся в руке туфли, пошагала из моего кабинета. Дверь оставила открытой.

— Кондратьева! — крикнул я, теряя терпение.

Неужели так сложно просто закрывать за собой дверь?

— Что? — вернулась она нехотя.

— Дверь за собой закрывай. Всегда. И перед тем, как войти в кабинет, стучись. Всегда.

— Господи…

Девочка закрыла за собой дверь, оставив после себя в воздухе туман невысказанных в мой адрес оскорблений.

Домой я ехал, понимая, что до шести утра точно буду в безопасности.

Но стоило переступить порог квартиры, как стало ясно, что дома что-то не так.

Киня, моя кошка, которая ещё утром была белоснежная, встретила меня с синими пятнами на шерсти.

Я сразу понял, что чернила, которые бабушка дарила вместе с пером якобы для подписания серьёзных контрактов, сегодня пригодились кошке. Кошке, которая осталась наедине с Кондратьевой. Даже думать не хочу, как так получилось, что кошка вляпалась в чернила, которые надежно закрытыми стояли на моей прикроватной тумбочке уже шесть лет.

— Что ещё она натворила? — спросил я у кошки, которая сидела на расстоянии и смотрела на меня крайне осуждающе.

Не сказать, что она когда-то хоть раз смотрела на меня по-доброму, но сегодня осуждение в её кошачьем взгляде, кажется, достигло своего пика.

Сняв обувь и пальто, я, предчувствуя что-то неладное, пошёл вглубь квартиры. Прихожая, кухня, гостиная — выглядели как обычно. Не считая следов кошачьи лап на полу и коврах.

Стало ясно, что апокалипсис коснулся только одного помещения моей квартиры — моей спальни.

Какого…?!

Почему именно спальня?!

Понимая, что это неизбежно, я вошёл в комнату. Впервые в жизни мне захотелось лечь на пол, заплакать и нажаловаться бабушке.

Шкаф и комод раскрыты нараспашку, покрывало на постели скомкано, шторе пришёл конец от каких-то странных затяжек, а по полу разлито темно-синее пятно, из которого выходят кошачьи следы. И всё, что было на тумбочке теперь валяется на полу.

Из увиденного я могу предположить только одно: Кондратьева подралась с моей кошкой, которая любит отсиживаться в спальне. Иного объяснения у меня нет. Ибо у меня крайне склочная кошка, которую я нашёл за гаражами, и Кондратьева, которая ещё хуже.